К началу - М. Я. Геллер

• Название: М. Я. Геллер
• Автор: К началу
• Жанр: Книги

---

Александр II был значительно меньшим франкофилом, чем его министр иностранных дел. Императора беспокоила итальянская политика Наполеона III, казавшаяся из Петербурга разжиганием революционного пожара. Сын Николая I всегда предпочитал «благонамеренные» государства - Пруссию и, несмотря на ее измены, Австрию. Было тем не менее очевидно, что союз с Францией помог России вернуть значительную часть потерянного престижа на Балканах.

Восстание в Польше взорвало франко-русское согласие. «Крымские державы» поддержали восставших поляков. Во Франции все были на стороне повстанцев: демократы защищали «несчастную Польшу» во имя свободы, клерикальные круги поддерживали поляков-католиков во имя религии. Англия была на стороне Польши, потому что восстание ослабляло Россию, разрушало франко-русское соглашение, потому, наконец, что поляки были популярны в Великобритании, в особенности в католической Ирландии. Почти открыто поощряло повстанцев австрийское правительство, в 1846 г. жесточайшим образом подавившее восстание поляков в Галиции.

«Крымские державы» не ставили своей целью восстановления Польши. Лондон понимал, что возрожденная Польша вступит в союз с Францией, которая приобретет слишком большой вес в Европе. Австрия понимала, что воссоздание польского государства - «злой» пример для ее славянского населения. Франция знала, что сама она не в состоянии восстановить Польшу. К тому же никто из сторонников повстанцев не имел намерения реально им помочь. Державы обратились в июне 1863 г. к России, предлагая прекратить военные действия, объявить полную и всеобщую амнистию

[124/125]

восставшим, вернуться к «конституционной хартии» 1815 г. Князь Горчаков ответил, что условием переговоров может быть только предварительная капитуляция повстанцев. Участвовать в переговорах могут только три державы, разделившие между собой Польшу.

Из разговоров о Польше, таким образом, исключались Франция и Англия, но включалась Пруссия. В Крымской войне была побеждена Россия. Но кто вышел из нее победителем, стало ясно лишь некоторое время спустя. Одним из победителей оказался участвовавший в войне Пьемонт - вокруг него собралась Италия. Другим была - не участвовавшая в войне - Пруссия. Союз с Россией помог ей создать германскую империю. Точно так же, как помощь русских царей помогла превратить Бранденбург в Пруссию.

Пруссия была единственной европейской державой, поддерживавшей русское правительство в его борьбе с польскими повстанцами. Во время Крымской войны Пруссия вела политику благожелательного нейтралитета. Но поражение России родило в прусских правительственных кругах планы ее расчленения: прибалтийские провинции (вместе с Петербургом) делились между Пруссией и Швецией, восстанавливалась «большая Польша» - от моря до моря, остаток распределялся между Великороссией и Малороссией. Оправданием этой программы была книга барона Гакстхаузена, вдохновившая славянофилов. Ученый говорил о значительных потенциальных возможностях развития России с ее стомиллионным населением. Устранение этой опасности для Европы брала на себя Пруссия в союзе с Англией100.

Программа расчленения России представляет интерес, ибо демонстрирует наличие тенденций, которые присутствовали в прусской, а затем германской политике постоянно - до попытки их реализации в 40-е годы XX в. Наличие этой тенденции показывает также серьезность сопротивления иной политике, которую предложил, а затем реализовал Отто фон Бисмарк. Программа объединения Германии вокруг Пруссии «железом и кровью» требовала, с точки зрения Бисмарка, дружественных отношений с Россией. «С Францией, - писал он, - у нас никогда не будет мира, с Россией никогда не будет необходимости войны, если только не исказят ситуацию либеральные глупости или династические нелепости»101.

Две внешнеполитические концепции сталкивались и в Петербурге. Вспоминая о времени, проведенном на посту посла Пруссии

100 Bismark. Gedanken und Erinnerungen. Stuttgart; Berlin, 1928. S. 123.

101 Там же. С. 213.

[125/126]

в России (1859-1862), Бисмарк указывает на «антинемецкие настроения молодого поколения», т.е. дипломатов послениколаевской эпохи, и прежде всего князя Горчакова. Антинемецкие чувства были вызваны не только тем, что, как выражался Салтыков-Щедрин, «половина русских чиновников и все без исключения аптекари - немцы». Славянофилы все настойчивее повторяли, что германцы враги славян. Это касалось прежде всего Австрии, но рост силы Пруссии начинал серьезно тревожить дипломатов и военных.

Твердым сторонником «пронемецкой» концепции - даже в период сближения с Францией - и был Александр II. Когда в 1860 г. русский посол в Париже граф Киселев представил императору проект формального договора с Францией, Александр II написал на нем: «Против кого?». Пруссия и Австро-Венгрия представлялись оплотом спокойствия в Европе, но, кроме того, русский царь питал огромное уважение к своему дяде кронпринцу Вильгельму, который в 1861 г. вступил на прусский престол, а десять лет спустя стал германским императором Вильгельмом I. «В отличие от многих своих подданных и высших чиновников, - повторяет Бисмарк, - Александр II питал к нам симпатии… и мы могли рассчитывать, что, по мере своих возможностей, он не позволит России пойти против нас»102. Когда, перед отъездом из Петербурга, прусский посол прощался с царем и выразил сожаление, что покидает страну, которая ему очень нравится, Александр II немедленно предложил ему перейти на русскую службу. У Бисмарка были другие планы.

Споры о направлении русской внешней политики окончились в 1863 г. Только Пруссия поддерживает Россию, приступившую к подавлению польского восстания. Привилегированный современник событий, Отто фон Бисмарк считал одной из своих задач в Петербурге - бороться с «полонофильской», как он выражается, политикой Горчакова. Царь объяснял прусскому послу, что имеется проект, восстанавливающий положение 1815 г. - поскольку русифицировать поляков не удается в связи с их католицизмом и недостаточным опытом русской администрации. «Я не могу судить, - комментирует Бисмарк, - насколько этот проект был продуман»103. Деятельность посла Пруссии против улаживания русско-польских отношений объясняется им просто: хорошие отношения между русскими и поляками вели к укреплению русско-французских связей.

102 Там же. С. 279.

103 Bismark Указ.соч. С. 277.

[126/127]

В начале 1863 г. прусский генерал Густав фон Альвенслебен подписывает в Петербурге конвенцию, по которой Пруссия обязывалась не предоставлять никакой - ни прямой, ни косвенной - помощи польским повстанцам, а в случае необходимости активно сотрудничать в подавлении мятежников как по ту, так и по другую сторону своих границ. С точки зрения Бисмарка, значение Альвенслебенской конвенции (как ее стали называть) было не военным, а дипломатическим. Русские войска, как признает «железный канцлер», могли справиться с польскими повстанцами и без прусской помощи. Это понимали противники сближения с Пруссией в русском правительстве, прежде всего князь Горчаков и великий князь Константин. Решение подписать конвенцию принял Александр II. Бисмарк заключает: «Конвенция была удачным шахматным ходом, который позволил выиграть партию». Схватка двух тенденций в русском правительстве - монархической антипольской и полонофильской панславянской - закончилась победой первой104.

Русская армия справилась с польским восстанием без помощи Пруссии. Но Пруссия получила, как плату за Альвенслебенскую конвенцию, согласие России на захват Шлезвига и Гольштинии - двух датских провинций. В 1864 г. Прусские войска вторглись в Данию: протянули руку братской помощи немецкому меньшинству, населявшему Шлезвиг и Голъштинию. Пруссия давно заявляла свои претензии на датские провинции. Горчаков был категорически против, повторяя: «Никогда Россия не допустит, чтобы Бельт105 стал вторым Босфором»106. Против воли императора он пойти не мог.

Старинные дружеские и родственные отношения с Данией не стали препятствием в развитии тесных отношений с Пруссией.

В 1864 г. Пруссия одержала победу над Данией, сделав первый шаг на пути к империи. В 1866 г. был сделан второй шаг: прусская армия разгромила австрийцев. На этот раз, кроме доброжелательного нейтралитета России, Пруссия воспользовалась доброжелательным нейтралитетом Франции, которая станет, в свою очередь, жертвой в 1870 г. Победа над Австрией дала Пруссии возможность создать Северо-Германский союз, включивший все государства, лежавшие к северу от линии Майна. Карта Европы, выкроенная победителями Наполеона в 1815 г., изменилась. Это,

104 Там же. С. 282.

105 Бельт - два пролива между проливом Каттегат и Балтийским морем.

106 Цит. по: Хитрова Н.И. Триумф A.M. Горчакова. Отмена нейтрализации Черного моря// Российская дипломатия в портретах. С. 211.

[127/128]

в частности, значило, что на западной границе России появился могучий сосед. Он многих в русских правящих кругах пугал. Но влиятельная группировка дипломатов и военных видела в сближении с Пруссией гарантию спокойствия на русской западной границе, позволяющего вести активную политику на востоке.