Ирвинг Стоун - Страсти ума, или Жизнь Фрейда

• Название: Страсти ума, или Жизнь Фрейда
• Автор: Ирвинг Стоун
• Издательство: Терра-Книжный Клуб; Литература
• Жанр: Биографии и Мемуары
• Год: 2003
• ISBN: 5-275-00826-0/5-275-00498-2

Ирвинг Стоун (1903–1989) – одна из самих ярких фигур американской литературы, писатель, создавший жанр «литературной биографии». Создавая произведения, посвященные жизни великих людей, писатель опирался прежде всего на факты, черпая сведения из достоверных источников, отвергая разного рода домыслы. Мастерское владение стилем позволило Стоуну избежать сухости в изложении фактов, и жанр романизированной биографии приобрел заслуженную популярность у читателей.

Роман «Страсти ума» посвящен жизни и деятельности Зигмунда Фрейда, австрийского врача и психолога, создателя теории психоанализа. Место действия романа – империя Габсбургов конца XIX века, Австрия, столицы крупнейших государств Европы и США. В числе действующих лиц – известные имена интеллектуальной и художественной элиты, современники Зигмунда Фрейда. Строго документальная основа произведения в сочетании с мастерством автора придает книге, по праву считающейся бестселлером, особую познавательную ценность.

---

В конце лекции было задано мало вопросов: вялая дискуссия длилась десять – пятнадцать минут. Зал опустел. Зигмунд взял за руку Брейера, и они вместе вышли на улицу, довольные теплым приемом аудитории. Он знал, что обязан во многом одобрению Брейера, но также знал, что он сам хорошо организовал свой материал и с научной точностью вел слушавших его врачей от этапа к этапу. Прохлада октябрьского вечера приятно освежила голову. Он повернулся к Йозефу и сказал с признательностью:

– Йозеф, не могу выразить, как ободрило меня твое представление и что это значит для моей будущей работы. В этом причина, почему аудитория слушала меня с таким уважением и аплодировала. Это потому, что ты одобрил нашу теорию сексуальной этиологии неврозов.

Йозеф Брейер подобрался, расправил плечи, вздернул вверх голову, широко раскрыл глаза и сказал холодно и враждебно:

– Все равно я в это не верю!

С этими словами он повернулся на каблуках и направился в сторону собора Святого Стефана и своего дома. Быстрой походкой, почти бегом, он скрылся из поля зрения Зигмунда.

Зигмунд стоял ошарашенный. Час назад Йозеф горячо одобрял их труд. Сейчас же он не только отверг эту работу, но и оттолкнул Зигмунда Фрейда! Выражение его лица, тон его голоса, его уход, по–видимому, указывали на то, что Йозеф Брейер прекращает их тесные отношения, продолжавшиеся двадцать лет.

Зигмунда передернуло. Он застыл на месте. Он не мог сделать шага к дому. Его сердце ныло. Что подействовало на Йозефа, побудив его столь бесцеремонно оттолкнуть друга? Что заставило Йозефа поступить так, как если бы он был по горло сыт господином доктором Фрейдом и его дикими теориями?

Зигмунд заставил себя двинуться с места. Медленно брел он по улицам, его ноги были пудовыми. Его ум медленно возвращался к профессору Мейнерту, который также отрекся от своего протеже… и сделал признание: «Всегда помни, Зигмунд, противник, сильнее всех борющийся против тебя, более всех убежден в твоей правоте».

У него перехватило дыхание, когда одна уверенная мысль пронзила его мозг. Теперь он понимал!

Йозеф Брейер говорил ему, что в деле Берты Паппенгейм нет никакой сексуальности. Йозеф верил в это с самого начала, он верил до последнего момента. Тем не менее Берта Паппенгейм фантазировала о сексуальной связи с доктором Йозефом Брейером: она считала себя беременной от него. В тот самый вечер, когда он сообщил ей, что она достаточно здорова, чтобы обратиться к другому врачу, а он с Матильдой уезжает в Венецию, Берта Паппенгейм почувствовала схватки роженицы. Увидев входящего Йозефа, она воскликнула: «Выходит ребенок доктора Брейера».

По имеющимся у него историям болезни Зигмунд знал, что в деле Берты Паппенгейм есть значительный элемент сексуальности. Он давно подозревал, что женщина влюбилась в своего врача и все еще любит его, что из–за невозможности выйти за него замуж намерена хранить эту любовь всю жизнь. Сейчас он ясно увидел то, что ранее знала только Матильда Брейер, а именно – доктор Йозеф Брейер также влюбился в свою пациентку! Именно это так расстроило Матильду, нарушило мир и счастье в их семье. В течение ряда месяцев, когда Зигмунд приходил к ним в дом, он видел Матильду бледной, с покрасневшими глазами. Матильда никогда бы не реагировала так по поводу влюбленности пациентки в ее известного и привлекательного мужа; десятки пациенток влюблялись в него. Но Матильда почувствовала опасность. Может быть, Йозеф Брейер не знал или еще не сознавал глубину любви, которую питали друг к другу пациентка и врач. В этом скрывалась угроза благополучию семьи.

Теперь впервые Зигмунд догадался, почему Йозеф Брейер так странно себя вел в отношении дела Паппенгейм: он был сам напуган своей эмоциональной вовлеченностью. Добрый и мягкий, он не хотел сделать больно жене и старался всячески предотвратить такое. У него явно недоставало силы отгородиться от любви к умной и крайне привлекательной Берте Паппенгейм; не мог он и смириться с такой любовью. Он подавил осознание этого, загнал в тайники ума. Только это могло объяснить перепады в его отношениях с Зигмундом, его принятие и отторжение работы по истерии и сексуальной этиологии неврозов, полтора года потребовалось ему, чтобы описать случай, и теперь, после публичного согласия, такое резкое отторжение.

Очевидность нависла над ним, заставила вспыхнуть его лицо в холодном ночном воздухе. Вот почему Йозеф прекратил заниматься пациентами с неврозом, перестал пользоваться гипнозом, а вместо этого направлял пациентов к Зигмунду. Вот почему за последние несколько лет он отходил от Зигмунда и исследований умственных и эмоциональных заболеваний. И вот почему он оттолкнул своего друга таким неподобающим и резким образом.

Через несколько дней в венском «Медицинском журнале» появится обзор, – Зигмунд видел, что журналист делал заметки, – в котором Йозеф объявит миру медиков, что поддерживает Зигмунда Фрейда в сексуальной этиологии неврозов.

Это станет невыносимым! Это будет моральная агония Йозефа Брейера! Когда она накапливалась: во время лекции, дискуссии или после осознания, что он влюбился в пациентку и никогда не забудет ее, так же как она не забудет его? Пришло ли оно в тот момент, когда Зигмунд Фрейд представлял истории болезни?

Если Йозеф Брейер никогда больше не встретится с Зигмундом Фрейдом, не будет с ним работать, откажется от ответственности за свои гипотезы и исследования, сможет ли он тогда жить в мире с самим собой, со своей медицинской практикой, исследованиями, со своей милой женой, солидным домом и репутацией?

Часы на ближайшей церкви пробили десять, эхо прокатилось по Вене. Зигмунд усомнился в правильности времени. Он вытащил собственные часы для проверки. Затем, запахнув на груди пальто, пересек площадь Максимилиана за Обетовой церковью и спустился к Берггассе, миновав три квартала. Он чувствовал себя так, как если бы наступил конец мира; он потерял своего старого и самого дорогого друга, словно тот умер, подобно другим его любимым друзьям: Игнацу Шенбергу, Эрнсту Флейшлю, Иосифу Панету.

В Вене не осталось души, с которой он мог бы обсудить свою работу. Отныне он одинок.

Книга десятая: Пария

1

Якоб Фрейд скончался осенью 1896 года в возрасте восьмидесяти одного года. В июне после ряда сердечных приступов и неполадок с мочевым пузырем он был очень плох, и Зигмунду казалось, что отец вряд ли переживет душное венское лето. Зигмунд снял скромную виллу в Бадене под Веной для родителей и Дольфи, единственной сестры, остававшейся при них, – Роза вышла замуж за месяц до этого. Якобу нравился прохладный воздух сельской местности, напоенный ароматом трав. Он подолгу прохаживался перед входом в виллу, любуясь, изумрудной зеленью долины.

– Поезжай в Аусзее с Мартой и детьми, – уговаривал он Зигмунда. – Тебе тоже нужно отдохнуть. Даю честное слово, не стану болеть до твоего возвращения.

Якоб сдержал слово. Но в конце октября, когда весь клан Фрейдов возвратился в Вену, он перенес паралич кишечника и инсульт.

Зигмунд и Александр провели у его постели последнюю ночь. В полночь Якоб скончался. Подскочившая в момент смерти температура придала его щекам такую яркую окраску, что Зигмунд воскликнул:

– Посмотри, как похож отец на Гарибальди!

Зигмунд прошел затем в соседнюю комнату, где находилась Амалия. Он обнял мать, поцеловал ее и нежно сказал:

– У отца была легкая смерть. Он достойно вел себя, как и положено замечательному человеку.

Зигмунд организовал простые похороны, купив участок в еврейской части Центрального кладбища в пятнадцати минутах ходьбы от входа, на аллее, где стояли большие надгробные камни, на которых были изображены еврейские храмы. Парикмахер, которого он посещал ежедневно, задержал Зигмунда, и он прибыл на церемонию с опозданием. Александр и Дольфи косо взглянули на него. В эту ночь Зигмунду снилось, будто он в лавке, над дверью которой висела вывеска: «Тебя просят закрыть глаза».

Проснувшись утром, он вспомнил о сновидении. Лавка напомнила ему парикмахерскую, а вывеска означала: «Нужно отдать долг покойному. Я не выполнил свой долг, и мое поведение достойно упрека. Итак, сон выражал чувство самопорицания, которое возникает у близких усопшего…»

Смерть отца произвела на Зигмунда сильное впечатление. Он писал Вильгельму Флису: «Какими–то окольными путями, минуя сознание, смерть старика глубоко тронула меня. Я его высоко ценил и хорошо понимал, он воплощал для меня большую мудрость и восхитительную добропорядочность. К моменту кончины его жизнь давным–давно угасла, но смерть восстанавливает все прошлое».

Так воспринял смерть отца Зигмунд Фрейд, покорившийся ей как акту умиротворения, особенно уместному в свете случившегося несколькими месяцами ранее, когда он сам сделал себя жертвой. Остракизм, которому подвергся Зигмунд, был вызван лекцией «Этиология истерии», прочитанной им в конце апреля в Обществе психиатрии и неврологии. Тогда он сказал Марте: