Слоан Уилсон - Место летнего отдыха

• Название: Место летнего отдыха
• Автор: Слоан Уилсон
• Издательство: АСТ
• Жанр: Современная проза
• Год: 2000
• ISBN: 5-17-002748-6

Несмотря на глубокие чувства Сильвии и Кену пришлось расстаться. Новая встреча на маленьком острове после долгой разлуки заставила их осознать, какую ошибку они совершили. Сильвия замужем, Кен женат. Смогут ли их дети понять своих родителей? Не помешает ли этому любовь сына Сильвии к дочери Кена?

---

Вернуться в школу Молли, конечно же, не могла, Бедная Маргарет может отойти в любую минуту, говорила мать. Директриса школы мисс Саммерфилд сочла, что Молли далеко продвинулась в учебе и, если она пропустит несколько недель, то это ей не повредит, «так что пусть девочка остается дома столько, сколько нужно». В январе врачи выражали легкое удивление, что Маргарет все еще жива, в феврале перешедшее в изумление. «Несомненно, у этой женщины колоссальная воля к жизни, – сказал один молодой усталый врач, когда, спускаясь по лестнице из ее комнаты, услышал звон обеденного колокольчика, – наверное, она прожила богатую жизнь».

В конце февраля Маргарет все еще не умерла, изможденная до нелепости, не в состоянии поднять тяжелый колокольчик, но живая, с ярко блестящими холодными глазами. Хелен считала, что Молли, может быть, в этом году вообще не стоит возвращаться в школу, поскольку в ее помощи так нуждались дома, однако, ко всеобщему удивлению, старая Маргарет сама приняла решение. Еле слышным голосом она сказала, что пусть внучка едет; не стоит мешать девочке закончить школу из-за чьей-то болезни.

Второго марта Молли вернулась в Брайервуд Мэнор и, как ни странно, приехала туда чуть ли не с чувством любви к этому месту. Правда, всего неделю спустя Маргарет умерла, и Молли снова пришлось ехать домой.

Похороны получились красивые, с речью выступили все подруги Хелен. Гроб обошелся в четыре тысячи долларов и был снабжен гарантией, что сохранится вечно. «Служащий похоронного бюро так хорошо сделал Маргарет лицо, – говорили подруги, – оно выглядит так естественно».

Бедная Хелен откладывала захоронение Маргарет. Она не могла представить себе, сказала она, что мамы не будет рядом. Три дня старая леди лежала в пышном убранстве в специальном зале похоронного бюро, а члены семьи несли по очереди вахту, чтобы у всех знакомых была возможность отдать покойной последний долг, и, включая всех местных «дочерей американской революции», приходило довольно много народу. Однако подолгу в комнате, где стоял гроб, никто не оставался, и Молли не хватало терпения сидеть там на стуле с прямой спинкой в ожидании посетителей. Наконец, Маргарет оставили покоиться на кладбище и поставили над ее могилой огромную мраморную башню, символизирующую высокие стремления человечества или что-то в этом роде, она была намного выше любого другого надгробия поблизости, таким образом присуждая Маргарет окончательную победу над соседями.

Молли снова приступила к занятиям. После всех событий она находилась в состоянии оцепенения, и ей трудно было представить предстоящие каникулы с отцом и Джоном. Целых две недели, которые предстояло провести с Джоном, должны внести определенность, нравится она ему или нет, думала она и в панике рисовала себе картины, как все время говорит и старается вести себя спокойно. На этом все их отношения закончатся, предполагала она, и скоро не будет даже его писем, которые она так всегда ждет. Измученной до предела Молли постоянно хотелось плакать.

Глава 22

Мысль о том, что Молли проведет две недели с Кеном, ужасала Хелен. Уже давно Хелен преувеличивала все недостатки Кена, действительные и мнимые, и в ее памяти он всплывал в облике великана-людоеда. Он, как там ни крути, законченный прелюбодей, и, хотя она старалась не думать об этом, ей часто представлялось, как он и эта женщина, на которой он женился, целый день ничего не делают, а только лежат и занимаются любовью. Посылать в такую атмосферу юную невинную девушку уже плохо само по себе, но самое страшное, у этой женщины есть сын, который, наверное, тоже будет там, под одной крышей с Молли, и один Бог знает, что могут позволить молодым людям эта женщина и Кен, к чему побудить. Мысленно Хелен обыгрывала все варианты, рисуемые ее больным воображением. Она не могла понять, почему, в самом деле, закон позволяет Молли навещать отца даже после предъявления всех фактов, изученных судом. Мало того, судья настаивал на разрешении, позволявшем Молли жить с отцом, если она пожелает, целый месяц в году, а адвокат сказал Хелен, что, если она попытается этому воспрепятствовать, Кен может прекратить выплату алиментов. У Хелен возникло такое ощущение, словно все полицейские мира набросились на нее с судебными предписаниями сдать свою чистую дочь в бордель.

По мере приближения отъезда Молли у Хелен развилась бессонница. Брюс, ее стареющий отец, много кашлял; ночами, лежа в постели, она слушала этот кашель и начинала надеяться – не признаваясь себе в этом, – что ему станет хуже и Молли придется вернуться домой, чтобы ухаживать за ним. Суд, конечно, не стал бы возражать, чтобы девочка приехала домой в такой критической ситуации, когда болен ее дедушка, может, даже умирает из-за сердечного приступа, вызванного смертью любимой жены.

В ожидании отъезда во Флориду Сильвия часто испытывала недоброе предчувствие, что что-то помешает поездке, а если и не помешает, то все это закончится какой-нибудь катастрофой. Она твердо знала, что наказание ее еще не закончено и отпущение грехов наступит лишь после того, как произойдет нечто ужасное. Ей овладело искушение просить прощения у всех, у кого только можно, чтобы отвратить удар. Однажды посреди ночи она написала Барту длинное письмо, извиняясь, что вышла за него без любви; теперь она поняла, что многие его несчастья случились из-за нее. Наутро письмо она разорвала, но выкинуть из головы мысль о своей вине не могла. В одном из ее кошмарных снов Джон и Молли утонули вместе, находясь во Флориде. Они поплыли на лодке, как делали это давным-давно, еще детьми, но на этот раз не вернулись. После этого сна Сильвия проснулась вся в слезах. Кену потребовалось приложить немало усилий, чтобы успокоить ее, и он поразился, когда она призналась в подсознательном желании, чтобы дети не приезжали на пасхальные каникулы, потому что она очень за них боится.

В начале марта Кен и Сильвия перебрались с маленькой фермы, купленной ими в Коннектикуте, во Флориду. Когда они проезжали мимо старого мотеля, который Кен приобрел для нее, Сильвия отвернулась; она была рада, что он решил его продать. Закрытое на время заведение выглядело мрачно. Сильвия вспомнила, как она, управляя мотелем, принимала явно не супружеские пары, и у нее появилось ощущение, что она выполняла роль содержательницы дома свиданий.

Несмотря на все свои дурные предчувствия Сильвия усиленно готовилась к приезду детей. За неделю до назначенного времени их прибытия комната Молли наверху и комната Джона на первом этаже сияли чистотой, постели были застелены новыми одеялами и покрывалами, а на окнах висели новые занавески. «Их приезд должен стать началом иной жизни для всех», – сказала себе Сильвия. Самое время обновить все, что можно: коврики на полу, полотенца, постельное белье. Молли ожидали третьего апреля, а Джона – через четыре дня, в начале его каникул.

С двадцать пятого марта Сильвия трудилась на кухне, помогая повару готовить блюда для праздничного стола, которые должны были дожидаться своего часа в морозилке. Она сделала восемь вишневых пирогов, так любимых Джоном, дюжину пирожных с шоколадной начинкой, которые, как сказал Кен, нравились Молли, накупила уток, больших кусков ростбифа, много вырезки – столько пищи, улыбаясь говорил Кен, что им хватило бы на год.

Еще Сильвия запаслась ящиками с кока-колой и имбирным элем, лишь потом сообразив, что Джону уже исполнилось восемнадцать, а Молли – семнадцать – может, они захотят чего-нибудь покрепче? Эта мысль тревожила ее, и она спросила Кена, стоит ли предлагать детям спиртное.

– Если попросят, – сказал он. – Сам бы я не стал предлагать. Сориентируемся по обстановке.

В день приезда Молли Сильвия заказала цветы почти во все комнаты дома. Она попросила прислать сирень, розы и все, что цветет в эту весеннюю пору. Когда Кен спросил с улыбкой: «Кого ты собираешься хоронить?», она набросилась на него как ураган и закричала в ответ:

– Не говори таких вещей! Прошу тебя! Сплюнь через плечо!

Последние дни Сильвия очень переживала, возможно ли действительное примирение с детьми или их визит остается просто холодной данью вежливости? В глубине души Сильвия опасалась, что Тодд Хаспер говорил с Джоном; нет, она была даже уверена, зная, что за человек Хаспер. Ночью, размышляя об этом, она закрывала лицо руками; этот жест стал для нее привычным – часто она так и засыпала. «Я должна помнить, что даже молодежь бывает снисходительной, – думала она, – по крайней мере я буду об этом молиться». Странно, но она даже представить себе не может разговор с Джоном о вещах, которые, по всей вероятности, сообщил ему Хаспер. На такие темы мать с сыном говорить не может. «Понимание и прощение, если они и придут, не могут родиться из объяснений, – думала Сильвия, – но даже если бы они и смогли обсуждать такие вещи, что бы она ему сказала?»

Встреча Кена с Молли беспокоила ее не меньше, чем собственное примирение с Джоном. «Этот взрослый мужчина ведет себя, как ребенок в ожидании Нового года, думала она. – Он, кажется, надеется, что дочь сразу же бросится к нему в объятия, словно они были разделены только расстоянием».