Фред Сейберхэген - Разорённые земли

• Название: Разорённые земли
• Автор: Фред Сейберхэген
• Жанр: Фэнтези

Предисловие Роджера Желязны

Фред Саберхаген вовсе не похож на создателя берсеркеров, секретаря графа Дракулы или палача Инки. Однако именно эти образы приходят на ум, когда упоминается его имя, поскольку именно они запоминаются лучше всего. Поэтому я хочу разрушить всякое впечатление о нем, как о современном Лавкрафте, отметив для тех, кто открывает эту книгу, что Фред — сердечный, остроумный, эрудированный человек, у которого есть замечательная жена Джоан, математик, и трое самых хорошо воспитанных детей, каких мне доводилось встречать: Джилл, Эрик и Том. Он любит хорошо поесть и выпить, любит поговорить. Его манера работать, похоже, лучше моей собственной, а своему умению обращаться с фактическими материалами он обязан тем, что одно время писал для «Британской энциклопедии».

Мне понравилось, как пишет Фред, еще до того, как я с ним встретился, а теперь, когда мы стали почти соседями, я с радостью познакомился с ним. Я недавно вернулся из путешествия и в самолете закончил читать его роман «Маска солнца». После этого у меня создалось впечатление, что он ничего не может делать плохо. Этот роман содержал самую интригующую завязку, с какой мне пришлось встретиться за долгое время, планомерно и скрупулезно ведущую к действительно необычным обстоятельствам и сюжету. Совокупность используемых парадоксов является образцом точности и симметрии. (Я вполне мог бы добавить и «красочной образности и выписанности характеров», а также того рода «эрудиции, которая не заслоняет собой, а улучшает произведение».) И я, незадолго до этого прочитавший его «Дело Холмса-Дракулы», был достаточно полон свежих впечатлений, чтобы оценить и контраст и сходство. Меня поразила та явная легкость, с которой в главах (принадлежащих якобы то перу самого автора, то доктора Джона Ватсона), написанных в совершенно индивидуальной манере, воссоздавалось полное ощущение атмосферы викторианской англии без каких-либо отклонений от сюжета. Это произведение сильно отличалось от «Маски солнца», но было написано с таким же мастерством, тщательностью и вниманием к деталям.

Все это я говорю для того, чтобы показать: Фред Саберхаген писатель многосторонний. Но Фреду присуще нечто большее, чем просто техника. Сядьте и прочтите десять страниц из любого его произведения, и вы начнете понимать, что в них заключено множество мыслей. Все взаимосвязано. (Я не считаю, что слово «органично» применимо к литературе. У меня это ассоциируется с книгой, через которую проросли грибы. В книгах Фреда нет грибов, но они составляют единое целое — уберите что-нибудь одно, и вся канва произведения неизбежно распадется на части, потому что он множество раз прошел по этим дорогам и доподлинно знает не только для чего ввел в произведение каждый дом, дерево, черную дыру, берсеркера и идею, но и то, где именно он это сделал.) Такое ясное и полное видение, ощущение, знание мира, который создаешь, всегда казалось мне отличительной чертой выдающегося писателя. Здесь нет ничего от каких бы то ни было поверхностных трюков — уловок, мишуры, стилистической пиротехники — этим-то и отличается запоминающаяся книга от той, что предоставляет развлечение на несколько часов и вскоре забывается.

Я мог бы закончить на этой ноте и не покривил бы душой, объявив, что «Восточная Империя» — это произведение совсем иного рода, что оно доставляет удовольствие и запоминается, после чего удалился бы и предоставил вам прочесть его. Но жизнь коротка, хорошие писатели весьма немногочисленны, и не часто выдается возможность поговорить о них, если только вы не критик или не составитель литературных обзоров (роли, ни одна из которых мне не подходит). К тому же о писательском ремесле и Фреде стоит сказать еще одно.

Раймонд Чандлер однажды заметил, что существуют писатели, пишущие по плану, такие, как, скажем, Агата Кристи, которые делают все в соответствии с замыслом, и есть другие, такие, как он сам, которые и сами заранее не знают, что должно произойти в их произведении, и получают удовольствие, оставляя простор для импровизации и открытий по мере продвижения вперед. Мне самому доводилось писать обоими способами, но я предпочитаю метод Чандлера, поскольку имеется определенное удовольствие в том, чтобы встречаться с неожиданностями в процессе работы. Я посмотрел на Фреда с этой точки зрения, и оказалось, что он тоже принадлежит к школе Чандлера. Если это ничего не говорит вам в плане психологии творчества, то по крайней мере позволяет понять, у каких писателей, вероятно, больше всего почитателей. И это важно. Бывают дни, когда такой писатель клянет свободный поиск, но обретет при этом удивительный душевный покой, и работа редко кажется просто лямкой, которую нужно тянуть. Приятно сознавать, что где-то вне разносторонности Фреда — и даже вне особого метафизического средоточия, при котором происходит тщательное затягивание всех сюжетных линий до полноценного их выражения — там, в укромном месте, где он впервые сводит все воедино, одно за другим, удивляясь и напряженно работая, ему доступна особая радость увязывания жизни с образами. Частица этой радости, я уверен, доходит и до читателя всех хороших произведений такого рода. Я ощущаю ее во всех романах Фреда.

Если требуется дополнительное подтверждение разносторонности Фреда Саберхагена, то вашему вниманию предлагается «Восточная империя». В этом романе, где своеобразно сочетаются его ранний и поздний стили, он создал замечательную смесь сказочной и научной фантастики, активного действия и глубоких размышлений.

Эта книга написана в жанре фантастики. Все персонажи и события в ней являются вымышленными, и любое сходство с реальными людьми или событиями совершено случайно.

Части этого произведения издавались в существенно отличной форме:

«Разоренные земли», 1968;

«Черные горы», 1971;

«Изменяющаяся Земля», 1973;

---

Он на мгновение закрыл глаза, чтобы лучше представить себе, на какой расстояния и в каком направлении он двигался, чтобы попасть в пещеру. Да, похоже, это так и было. Если открыть двери и убрать снаружи некоторые из глыб величиной с дом, Слон окажется на свободе.

Факел Рольфа сгорел и начал обжигать пальцы, и он поджег от него следующий. Воздух в пещере, казалось, не утратил свежести, как и все время, а слабый дымок от факела Рольфа, постоянно поднимался вверх. Он явно был слишком рассеянным и редким, чтобы его можно было заметить у наружного входа пещеры.

Рольф снова пошел вокруг Слона, ведя по его поверхности рукой. В этот раз он уделил гораздо больше внимания деталям. Это было похоже на то, как он держал бинокль Томаса; не было никакого ощущения присутствия здесь магии, но создавалось впечатление наличия каких-то иных сил, которые почему-то подходили Рольфу больше, чем колдовство.

Вверху, на необъятном бронированном боку, прямо над скрытой щитами верхней поверхностью кольцевой ленты шла едва заметная кольцевая линия, похожая на щель между очень плотными дверными створками. И была утопленная в поверхность этого круга рукоятка, которая могла отпирать дверь — если это действительно была дверь. Теперь Рольф заметил сделанные в прочном металле четыре маленькие ступеньки, поднимавшиеся от уровня пола до этого круга.

Он глубоко вздохнул, предусмотрительно зажал факел в зубах и начал взбираться. Рукоятка на двери удобно легла в его руку. Сдавленным шепотом он пробормотал защитное заклинание, наполовину забытое с детства, — и потянул за рукоятку. Первый рывок, как и второй, ни к чему не привел. Тогда Рольф решился повиснуть на рукоятке всей своей тяжестью, и древняя дверь вдруг заскрежетала и поддалась, распахнулась, повернувшись на петлях, и оказалась невероятно толстой. В то же мгновение где-то внутри Слона раздался продолжительный звонок, и из открывшегося проема ударил свет, яркий, словно золотые солнечные лучи.

Едва не потеряв равновесие, Рольф скорее свалился, чем спрыгнул со Слона, факел упал на пол рядом с ним. Но факел теперь не был нужен — такой поток света лился из разверстого бока Слона. Золотистое сияние яркостью уступало солнечному, но было таким же ровным, без какого-либо мерцания и дыма.

Сейчас появится Арднех, подумал Рольф и поднялся. Он имел, или, по крайней мере, ему казалось, будто он имел, некоторое представление о том, как должен выглядеть демон, но как может выглядеть бог было для него загадкой. Он подождал, но никто не появился. Слон оставался неподвижен.

Рольф решил считать свет благоприятным предзнаменованием и снова полез по ступенькам. На мгновение он задержался, дивясь тому, как хорошо сбалансирована тяжелая дверь, которую он открыл. Заглянув через нижний край люка, он снова замер: внутри находились самые разнообразные предметы, и все — очень странные. Повсюду были густо нарисованы и выгравированы символы, ни один из которых Рольф не мог прочесть. Ничто не двигалось; ничто прямо ему не угрожало. Свет, такой же ровный, как и солнечный, исходил от небольших панелей, которые светились, словно раскаленное добела железо, но, похоже, не излучали никакого тепла.

Постепенно подтянувшись так, что наполовину залез в люк, Рольф прислушался. Откуда-то из чрева Слона доносилось слабое урчание, напоминающее то ли журчание воды, то ли шум легкого ветерка. Скорее всего, это был ветер, так как из двери слабо дуло.

Рольф еще немного помедлил в дверях, настороженно оглядывая странную картину, открывшуюся его взору. В действительности свободного места внутри Слона было не так уж много. Три или четыре человека едва-едва могли бы разместиться в нем, теснясь среди множества находящихся здесь странных предметов. Но теперь Рольф заметил определенные признаки того, что здесь действительно предполагалось присутствие людей. Двери были снабжены необычайно крепким, но простым замком, который можно было открыть только изнутри. Узкий проход на металлическом полу имел шершавое покрытие, словно для того, чтобы нельзя было поскользнуться. А из странно отделанных предметов торчало несколько выступов, с виду походивших на рукоятки инструментов, приспособленных для человеческих пальцев.

Вскоре Рольф полностью оказался в дверном проеме, купаясь в холодном свете и продолжая удивляться. Отсюда ему было видно больше. Внезапно до него дошло, что три предмета, сперва поразившие его, — кресла. Низкие и прочные, они не были повернуты друг к другу — они стояли рядком, повернутые туда, куда, как казалось, смотрел Слон: в сторону огромных плоских дверей.

Постепенно смелея, Рольф осторожно выпрямился — хотя он был невысок ростом, он едва не задевал головой потолок — и шаг за шагом, с непроизвольной осторожностью касаясь окружающих предметов, направился к центральному креслу. Это кресло было покрыто толстым материалом, который, вероятно, когда-то был мягким, но теперь стал жестким и растрескался. Когда Рольф наконец отважился на него сесть, он лопнул и исторг облако пыли. От пыли Рольф расчихался, но вскоре ее унес загадочный, приглушенно шелестящий, поток воздуха.

Вокруг трех кресел и перед ними располагалось множество непостижимых предметов, сделанных из металла, стекла и материалов, которые Рольф затруднялся назвать. Здесь было несколько рукояток, которые могли быть рукоятками каких-то инструментов или оружия; экспериментируя с ними, сперва осторожно, а затем более энергично, Рольф убедился, что ни одна из этих рукояток не желала вытаскиваться, чтобы можно было извлечь какой-нибудь простой инструмент.

Слон, похоже, терпел Рольфа, как какое-нибудь домашнее животное могло бы терпеть проделки ребенка; когда это сравнение пришло на ум Рольфу, он улыбнулся. В нем росло ощущение того, что он овладевает грозной силой. Все эти непонятные вещи становились его — они уже принадлежали ему больше, чем кому бы то ни было другому. Предположим, что здесь был бы Томас или Лофорд. Или один из самых мудрых и могущественных колдунов Замка. Отважился бы кто-нибудь из них на подобное? И Рольф поднял руку и осторожно прикоснулся к одной из световых панелей, ощутив при этом только слабое тепло.

Поглубже усаживаясь в кресло, он обратил внимание, что над каждым сиденьем висела маска. На каждой маске имелись тесемки, словно для того, чтобы крепиться на голове у человека, и два круглых стеклышка для глаз. От каждой маски вился хобот, более длинный, чем у Слона, прикрепляясь к соску в стене. Первое же прикосновение Рольфа заставило маску, которая висела над его сиденьем, издать сухой треск, и длинный хобот рассыпался в пыль и мелкие кусочки.

Моргая и стряхивая с волос пыль, он выжидательно огляделся. Но по-прежнему ничего не происходило. Даже гудение, казалось, стало еще более ровным.

Рольф издал продолжительный вздох и понял, что в этот момент его наконец покинули последние страхи. Его пребывание здесь было вполне дозволенным, какие бы силы ни были в это замешаны. Спокойный воздух, казалось, был насыщен важностью происходящего. Движение воздуха вынесло свежую пыль. Сломанная маска, вероятно, не имела для Арднеха никакого значения, так как Арднех не был демоном. Он был кем-то — кем-то значительно большим. Если он вообще был кем-то.

Поддавшись внезапному порыву, Рольф тихо заговорил вслух:

— Арднех? Тебе поклонялись в Старом Мире, где был создан этот Слон. Мне известно только это. Я не знаю никаких заклинаний, чтобы вызвать тебя. Но поскольку ты — не демон, может быть, заклинания и не нужны — я не знаю.

Он сделал паузу. Мягко движущийся воздух, казалось, подбодрил его.

— Лофорд говорит, что ты пришел, чтобы отстаивать свободу, и поэтому я… я хочу, чтобы ты явил свою силу через меня. Некоторые говорили, что Старейший был Арднехом — в определенном смысле, и в этом же смысле я тоже хочу быть Арднехом. — На мгновение в воображении Рольфа появилась картина: он в образе воина, как это виделось Лофорду, едет верхом на Слоне, вооруженный молниями. В данный момент эта мечта не казалась безумной.

По-прежнему ни один голос, кроме постепенно затухающего гудения, не ответил ему. Рольф вздрогнул на сиденье, внезапно почувствовав себя глупым ребенком, который, играя, разговаривает сам с собой. Он снова чихнул от новой порции пыли, поднятой его движением. Довольно. Было бы замечательно получить силу колдуна, но не имело смысла играть в это, словно ребенку. Он не обладал никакой реальной властью ни над демонами, ни над богами, чем бы они ни были.

Он решил заняться делом и снова начал исследовать окружающие предметы, осторожно нажимая, дергая и поворачивая различные кнопки и рукоятки. Если Слон обладал магическими свойствами, ему было не совладать с ним. Оставалось только осторожно подступиться к нему, подобно фермеру, который, столкнувшись со странным и необычным инструментом, пытается найти ту рукоятку, что заставит его работать…