Михаил Ахманов - Сердце Аримана

• Название: Сердце Аримана
• Автор: Михаил Ахманов
• Жанр: Книги

Вот краткая история деяний и подвигов Конана Киммерийца, короля великой Аквилонии. В сорок лет он захватил тарантийский престол, свергнув власть Немедидеса, племянника и наследника покойного аквилонского владыки Вилера, а затем укрепился на троне, подавив мятежи тауранских и гандерландских баронов, осмелившихся восстать против него. В год Дракона, когда Конану исполнилось сорок пять, грянула Немедийская война. Повелитель Немедии Тараск со своими сообщниками, при поддержке древнего мага Ксальтотуна, вторгся в Аквилонию; войско Конана было разбито, столица захвачена, а сам киммериец попал в плен к колдуну. Ему удалось бежать; и, собрав силы, он нанес врагам сокрушительное поражение. После тех славных битв он обрел три сокровища: мир и покой в своей стране, могучий талисман, называвшийся Сердцем Аримана, и королеву, прекрасную Зенобию, подарившую ему вскоре сына, принца Конна. Через восемь лет аквилонские армии под предводительством короля сокрушили мощь южных хайборийских держав, Офира и Кофа, Аргоса и Зингары; Аквилония получила выход к морю, и ее гарнизоны встали на границе Стигии. Спустя три-четыре года Конан предпринял поход в Гиперборею, уничтожив колдовской орден магов Белой Руки. Еще через пять-шесть лет, когда ему было уже за шестьдесят, он обрушился на Стигию, разбил ее войска, рассеял и перебил жрецов Сета, чародеев Черного Круга, а главу их Тот-Амона долго преследовал, пока не настиг в дебрях Черных Королевств и не убил. Совершив сие, Великий Киммериец счел, что долг его перед богами и людьми исполнен. Оставив аквилонский престол своему сыну, он, в возрасте шестидесяти пяти лет, отправился в Западный Океан на поиски новых земель и приключений. И более о нем не слышали ничего. Из Аквилонских Летописей, хранящихся в Королевском Архиве в Тарантии.

---

Такова была история талисмана, которым Конан впоследствии овладел, совершив путешествие в Стигию; но любознательному кхитайцу знать о том не полагалось. И король, мрачно ухмыльнывшись, произнес:

– Не пытайся, Минь Сао, выведать секрет, способный проложить тебе тропу на Серые Равнины. Но если ты хочешь узнать все в подробностях, то порасспроси демонов… верней, одного демона - того, который стерег талисман три тысячи лет.

Он с насмешкой поглядел на кхитайца, но морщинистое желтое лицо не дрогнуло.

– Спасибо, о Нефритовый Лев, - сказал Минь Сао, - я расспрошу… обязательно расспрошу…

Конан вздрогнул, почувствовав, как под бархатной туникой и мантией спину его пробрал холод. Маг? - промелькнуло у него в голове. Все-таки маг? Явный посланец кхитайского владыки и тайный - Алого Кольца?

Он снова уставился на Минь Сао, однако физиономия кхитайца была по-прежнему непроницаемой. Конан кивнул Паллантиду.

– Аудиенция закончена! - торжественно объявил тот. - Послы могут удалиться!

Шесть посланцев начали пятиться к дверям, кланяясь на каждом шагу; Черные Драконы сопровождали их. Поклоны кхитайца, шемита и сира Лайоналя были глубокими, аргосца Алонзеля и офирца Кроата - в меру почтительными, но Винчет Каборра едва склонял шею. На пороге он остановился и произнес:

– Мои речи не понравились королю, и я молчал да слушал. Могу ли я молвить слово в конце?

– Молви, - разрешил Конан.

Зингарский рыцарь тряхнул черными волосами, и смуглые его щеки побагровели от прилившей крови.

– Скажу я вот что, владыка: не только ты любишь играть в боевые игры. Если солдаты твои двинутся к Мессантии, то встретят их достойно! Ибо там, на склонах Рабирийских гор, стоят наши всадники в броне, с длинными копьями и клинками, такими же острыми, как у твоих аквилонцев, на сильных скакунах, что мчатся быстрее ветра; там - щитоносцы и мечники, нанятые в Бритунии; там - конные стрелки с равнин Хаурана, не знающие промаха… Приходи, поиграем!

Каборра горделиво выпрямился, коснулся рукой кинжала и вышел вон.

– Дерзок! - сказал Конан.

– Дерзок, - подтвердил Паллантид. - Присмотреть за ним особо, мой господин?

Конан хмыкнул.

– Если за кем и присматривать, так за проклятым кхитайцем, - пробурчал он, поднимаясь и с облегчением сбрасывая мантию.

Однако не прошло и дня, как ему пришлось убедиться в своей ошибке.

____________________

*) Великая Катастрофа случилась за четыре или пять тысяч лет от эпохи Конана. Во время нее в Западном океане погибли острова пиктов и материк Атлантиды, а очертания Гирканского континента значительно изменились. Память об этом страшном бедствии пережила тысячелетия (примечание автора).

Глава 4. Койфит

Густо рассыпанные по черному небу звезды сверкали и переливались, словно алмазы на темном бархате; где-то там, вдали, за невидимым сейчас горизонтом, высились прекрасные и мрачные горы, а за ними - Бельверус, немедийская столица. С этим городом у Зенобии были связаны давние и неприятные воспоминания. Рабыня! Одна из сотен королевских рабынь и наложниц! Хвала Митре, что руки Нимеда и Тараска не коснулись ее… Но остального пришлось хлебнуть с избытком! Унижения, издевательства, вечные страхи и ночные кошмары - вот что составляло тогда ее жизнь! До тех пор, пока…

Зенобия улыбнулась, припомнив, как и каким образом ее киммериец очутился в стенах Бельверуса. Впрочем, обстоятельства его появления там вряд ли давали повод для улыбки.

Точеные плечи королевы дрогнули, прекрасное лицо застыло, лишь глаза налились грустью. Ничего хорошего не вспомнишь о тех временах, разве только про молодость свою да любовь к киммерийцу, вспыхнувшую внезапно, как пламя, раздуваемое ветром… Но все это есть у нее и сейчас - и любовь, и молодость, и много больше… Любимый супруг, лев среди людей, подаривший ей сына-львенка, богатые наряды, слуги и рабы, роскошные покои… Да, покои… А покоя нет!

Смутная тревога давно томила ее, особенно в последние месяцы, когда ее король замыслил обрушить свои войска на южные страны. Это являлось великим начинанием, так как, хоть Зенобия и не была посвящена в дальние планы супруга, но догадывалась, что цель его - не Аргос и Зингара, не Офир с Кофом, но Стигия. Таинственная и страшная Стигия, земля Великого Змея, держава колдунов! А как защититься от колдовства? Только магией, могучей магией, более древней, чем все познания стигийцев! Магией Сердца Аримана, хранившего Аквилонию и ее короля!

Но огненный шар, их защиту, залог победы, могли украсть… Похитить, как случалось уже не раз! Враги могли овладеть им - силой, хитростью, коварством или волшебством!

И потому смутная тревога продолжала томить Зенобию, вторгаясь в ее в сны, заставляя просыпаться среди ночи от неведомого мучительного чувства и долго потом лежать, уставившись в потолок и кусая губы от бессилия. Это было похоже на болезнь ума и сердца, от которой ни один целитель еще не придумал лекарства.

Но с недавних пор она стала спокойней. Сегодня, в тихий летний вечер, она стояла у окна, глядя в чудесное и спокойное звездное небо, и думала о том, какие новые испытания уготовлены судьбой ее супругу - а значит, и ей самой, и ее сыну. Конан рассказывал немногое, но она чувствовала сердцем, как всякая любящая женщина, что обычное течение жизни нарушилось чем-то или кем-то, или вскоре нарушится, и вновь наступит странное время томления, беспокойства и недоговоренности. И еще она чувствовала, что Конан войдет сейчас в ее опочивальню.

Верно! Двери приоткрылись, и в проеме возникла огромная могучая фигура короля. Он сунул голову внутрь, вытянул шею, пытаясь, кажется, разглядеть ее ложе… Зенобия тихонько рассмеялась. Сейчас великий воин и властелин был похож на дитя, на их Конна, высматривающего на столе сладкое печенье.

– Ты не спишь, моя красавица? - мягкими шагами король приблизился к ней, бросил в кресло перевязь с мечом, прикоснулся легонько к лицу Зенобии шершавыми подушечками пальцев. - Кром! Ты не спишь, мечтаешь и ждешь меня… А-то я боялся тебя разбудить!

Зенобия всем телом прижалась к нему.

– Посмотри, какая ночь, мой повелитель… Звезды, луна… Глаза владычицы Иштар, что смотрят на нас…

– Ночь как ночь, - бросив взгляд в окно, пожал плечами король. - Звезд многовато, это точно. Иштар, как все женщины, слишком любопытна, моя милая!

Она улыбнулась, приподнялась на цыпочки и заглянула ему в глаза. И в них Зенобия увидела тревогу, так похожую на ее собственную, что сердце королевы сжалось в крошечный комок. Она редко спрашивала его о том, чего он не желал говорить, но сейчас слова вырвались сами собой:

– Что-то случилось, мой владыка? Ты встревожен?

Он сморщился.

– Кром! Как тебе сказать… Эти послы… Сегодня я принял их: глупца из Кофа, гордеца из Зингары, велеречивую змею из Офира, аргосского щеголя, толстого шемита и тощего кхитайца. Долго же им пришлось стоять на ногах и выпытывать у меня, кто будет проглочен первым! Но они не узнали ничего! Впрочем, не это меня встревожило, нет… - Он резко повел рукой, словно отметая дневные заботы. - К Нергалу! Не хочу говорить об этих змеях и крысах! Я уже лег, но постель моя была холодной… Кром! Твоя теплее! И ты все равно не спишь, а?

Зенобия вздохнула: и облегчение, и сожаление были в этом вздохе. Она не узнала истинной причины его тревог, хоть догадывалась о ней, зато еще раз убедилась в его любви. Склонив голову на грудь мужа, королева несколько мгновений слушала мерный могучий стук его сердца. Казалось, он был совершенно спокоен, но Зенобия знала, что это не так; напротив, теперь она уверилась, что его гнетет какая-то тревога. Что было причиной этого беспокойства? Мысли о предстоящем походе? Думы о ней, о Конне, об их судьбе? Или он тревожился за свой амулет, хранимый чарами, замками и бдительной охраной?

И не только этим, сказала она себе, улыбнулась и плотней прижалась к груди супруга, словно желая таким образом принять на себя часть его забот. Потом тихо прошептала:

– Я люблю…

– Что? Что ты сказала? - наклонился к ней Конан. - Что-то насчет любви? Ну, так я готов, моя красавица!

Он легко подхватил ее на руки и понес на широкое ложе, устланное роскошными тканями, легким, как пух, кхитайским шелком, и полупрозоачным бритунским полотном, и гиперборейскими мехами. И там, задыхаясь и кусая губы, она многократно повторила ему свое "люблю" - в последний раз уже перед рассветом, в изнеможении, прикрывая потяжелевшие веки. В последний раз пробормотала она "люблю" и уснула - с улыбкой на устах, легко и крепко, впервые за многие ночи.

***

А Конан лежал без сна. Теперь, когда Зенобия неслышно дышала возле него в сладком забытьи, темные брови короля сомкнулись, губы сжались, морщины изрезали низкий широкий лоб. Если бы Зенобия могла видеть сейчас своего супруга, от нее не ускользнул бы след тревоги на его суровом лице.