Михаил Ахманов - Сердце Аримана

• Название: Сердце Аримана
• Автор: Михаил Ахманов
• Жанр: Книги

Вот краткая история деяний и подвигов Конана Киммерийца, короля великой Аквилонии. В сорок лет он захватил тарантийский престол, свергнув власть Немедидеса, племянника и наследника покойного аквилонского владыки Вилера, а затем укрепился на троне, подавив мятежи тауранских и гандерландских баронов, осмелившихся восстать против него. В год Дракона, когда Конану исполнилось сорок пять, грянула Немедийская война. Повелитель Немедии Тараск со своими сообщниками, при поддержке древнего мага Ксальтотуна, вторгся в Аквилонию; войско Конана было разбито, столица захвачена, а сам киммериец попал в плен к колдуну. Ему удалось бежать; и, собрав силы, он нанес врагам сокрушительное поражение. После тех славных битв он обрел три сокровища: мир и покой в своей стране, могучий талисман, называвшийся Сердцем Аримана, и королеву, прекрасную Зенобию, подарившую ему вскоре сына, принца Конна. Через восемь лет аквилонские армии под предводительством короля сокрушили мощь южных хайборийских держав, Офира и Кофа, Аргоса и Зингары; Аквилония получила выход к морю, и ее гарнизоны встали на границе Стигии. Спустя три-четыре года Конан предпринял поход в Гиперборею, уничтожив колдовской орден магов Белой Руки. Еще через пять-шесть лет, когда ему было уже за шестьдесят, он обрушился на Стигию, разбил ее войска, рассеял и перебил жрецов Сета, чародеев Черного Круга, а главу их Тот-Амона долго преследовал, пока не настиг в дебрях Черных Королевств и не убил. Совершив сие, Великий Киммериец счел, что долг его перед богами и людьми исполнен. Оставив аквилонский престол своему сыну, он, в возрасте шестидесяти пяти лет, отправился в Западный Океан на поиски новых земель и приключений. И более о нем не слышали ничего. Из Аквилонских Летописей, хранящихся в Королевском Архиве в Тарантии.

---

– Пять локтей и ладонь. Волос светлый, глаза мутные, нос острый, похож на крысу. Глуп и жаден!

– Ты его видел?

– Я же сказал, повелитель, что никуда не езжу и не хожу. Его видел Альяс, и этого довольно. Ну, чьи имена ты еще назовешь?

Конан поглядел на усыпанную песком площадку с бассейнами и зеленую стену кустарника за ней. В большем бассейне - в том, над которым торчала клетка, - что-то плескалось, но солнце отсвечивало на воде и слепило королю глаза.

– Алонзель, аргосец, - сказал он.

– Пять локтей три ладони, волос темный, глаза черные, черты благородные, щеголеват и трусоват… - откликнулся шемит. - Дальше!

Так они добрались до Минь Сао, и тут Сирам, ухватившись за свой огромный нос, призадумался, а потом сообщил, что о кхитайце ему известно немногое. Можно сказать, почти ничего! Загадочный человек! Таинственный, осторожный… В городе появляется редко, и слуги Сирама его не видели.

В бассейне снова плеснула вода, и Конан приподнялся, пытаясь разглядеть его обитателя. Шемит небрежно повел рукой.

– Это Иракус. Беспокоится, хочет есть. Сейчас его покормят.

– Иракус?

– Да, мой повелитель. Крокодил, доставленный мне с берегов Стикса четыре года назад. Был тогда совсем крошкой, а теперь… - Глаза Сирама многозначительно закатились.

Король с удивлением приподнял бровь.

– К чему тебе стигийский крокодил, приятель? Хочешь откормить его и сделать жаркое?

– Недурная мысль! Слышал я, что в Пунте и Кешане запекают крокодилов целиком в глине… - Сирам облизнулся. - Но Иракусу такая судьба не грозит, ибо он мне весьма полезен. Видишь ли, государь, даже то, что известно, не всегда доказуемо, а я во всяком деле стремлюсь найти надежные доказательства. Есть много способов их получить - скажем, сиденье Нергала с гвоздями, огненное ложе Сета, сапоги Ашторет или ванна со жгучим бальзамом благостного Мардука… Но боль - не лучший способ разговорить злоумышленника; страх и ожидание боли действуют сильней. Поверь, немногие способны скрыть истину, когда у пяток их щелкают челюсти Иракуса… Или когда сидят в клетке над бассейном, а Салем начинает его кормить.

Ну и умелец! - промелькнуло у Конана в голове. Пожалуй, этот шемит со своими слугами стоил большего, чем мастер Хрис, хозяин Железной Башни. На миг перед мысленным взором короля проплыло соблазнительное видение: пара дрыгающих ногами послов, подвешенных над бассейном, и зубастые челюсти подбиравшегося к ним Иракуса.

– Ну, вернемся к нашему делу, - произнес шемит. - Расскажи мне все в подробностях, государь: и о самом талисмане, и о том, где он хранился и как его похитили.

– Расскажу. Но знай, что это тайна, в которую посвящены немногие - моя супруга, вернейшие из полководцев и Хадрат, жрец Асуры. О похищении же камня знают лишь трое - я сам, королева да Паллантид, старший над стражами.

– Грр… - насмешливо прорычал шемит. - Тайна! Тайна лишь то, о чем знал ты один, да забыл! Забыл так прочно, что даже лязг зубов Иракуса не заставит вспомнить! - Взгляд его остановился на бассейне, куда чернокожий Салем кидал окровавленные куски мяса. Все прочие слуги удалились, только хитроглазый Альяс сидел в дальнем конце веранды, ожидая повелений хозяина.

Конан приступил к долгой своей истории, поведав о величии божественного талисмана, дара небес, о чернокнижнике Ксальтотуне и Немедийской войне, случившейся восемь лет назад, о злоключениях магического камня, о том, кто похищал его и когда. Рассказал он и про охранные чары, наложенных Хадратом, жрецом Асуры, о черном лотосе и обратившихся в ржавую пыль замках, о Лайонале, койфитской крысе, и загадочном стигийце Нох-Хоре, о двух подделках - творении несчастного Фарнана, и второй, созданной неведомо кем; упомянул про обыск, учиненный в комнатах послов, и о встрече с гадателями и знахарями, согнанными с тарантийских базаров.

Шемит слушал, полузакрыв глаза и скрестив руки на необъятной груди, не перебивая и задавая никаких вопросов; лишь когда речь зашла о гадателях, толстые губы его шевельнулись.

– Им не выдавить сока из апельсина, а я из камня выжму истину! - с самодовольной усмешкой произнес он. И замолчал - пока история не была закончена.

Когда король смолк, Сирам огладил пышную бороду и поинтересовался:

– Где сейчас поддельные талисманы, мой господин? Тот, который был в сокровищнице, и тот, который ты отнял у койфита?

– Первый я вернул на место, а второй… - Конан распустил завязки своего кошеля, - второй - вот!

На огромной пухлой ладони Сирама камень казался небольшим, хоть был он размером без малого с кулак. Багряный шар сиял в лучах утреннего солнца, и Конану чудилось, что стоит коснуться его, и камень вспыхнет колдовским огнем, испустит фонтан пламенных искр, загорится, запылает, как павшая с неба звезда… Он вздохнул и мрачно уставился на подделку.

– Настоящий рубин, чистого оттенка, большой, - произнес шемит. - Немалая ему цена, хоть камень и не волшебный!

– Бери его себе и считай частью платы за свой труд. Кром! Я отдал бы сотню таких рубинов за истинный талисман! Да что там сотню - все камни из своей сокровищницы!

– Кстати о сокровищнице… - Сирам, покачивая ладонью, любовался игрой и блеском огромного кристалла. - Ты помянул, владыка, что побывал в сокровищнице вместе с принцем шесть дней назад. А кто еще туда спускался?

– Никто. Никто - до позавчерашней ночи, когда мы поймали там койфитскую крысу!

– Ты уверен?

– Погоди… - Конан, припоминая, наморщил лоб. - Вслед за мной туда ходила королева… на следущий день… Ей были нужны самоцветы, чтоб украсить доспех и оружие принца - панцирь, шлем, щит и меч. Она тоже выбрала рубины. Красный цвет Конну к лицу.

– Твоя властительная супруга не проверяла талисман?

– Нет. Она сказала бы мне об этом.

– Жаль! Если б она коснулась камня, и он не вспыхнул в ответ, мы бы точно знали день похищения… Ну, ничего! - Сирам спрятал рубин под подушку и поманил к себе хитроглазого Альяса. - Пойдешь в город, сын мой, - распорядился он. - С собой возьми Хартара, Хабиба и Тульпу. Побродите по базарам и дорогам, заглянете в лавки, в кабаки и в веселые дома, пошарите на постоялых дворах и у причалов, на берегу Хорота… Сроку даю вам от сегодняшнего полудня до завтрашнего вечера. Узнайте, не привозил ли кто в Тарантию снадобье из черного лотоса или иное колдовское зелье, не продавал ли его тайком, и не походил ли сей продавец на стигийца. Стигица тоже попробуйте найти. Он высокий, смуглый и тощий, в черной хламиде, и имя ему - Нох-Хор. Разыщете, следите издалека и осторожно, ибо подозреваю, что он искусный маг, и коль заметит вас, то обратит в жаб либо пауков. Понял, сын мой?

Хитроглазый кивнул.

– Может, отпустишь с нами Салема, хозяин? Из него получилась бы преогромная жаба!

– Салем мне нужен здесь, ибо он займется Иракусом и послами, - пояснил шемит, поворачиваясь к Конану. - Сегодня и завтрашним утром я буду думать, а после обеденной трапезы пусть их привезут ко мне. Не всех сразу, сперва аргосца Алонзеля и Каборру с Мантием Кроатом. Попозже, вечером, я потолкую с кхитайцем. Прикажи, владыка, чтоб их доставили сюда.

Конан почесал в затылке.

– Многого хочешь, почтенный Сирам! Не так-то это просто! Они еще посланцы, а не узники в Железной Башне.

– Так ведь и дело твое непростое, - ответствовал шемит, колыхнув огромным животом. - Очень непростое, господин мой! Так что забудь, кто они, посланцы или узники, и пусть твои люди привозят их ко мне.

***

Возвращение в Тарантию было недолгим, ибо усадьба Сирама располагалась поблизости от городских стен, и даже пеший путник одолел бы это расстояние за седьмую часть дня. Что же касается Конана, то его нес быстрый и сильный жеребец, завидев коего всякий спешил свернуть к обочине, освобождая путь. Одни узнавали своего владыку и почтительно кланялись, благославляя его именем Митры, других пугал воинственный вид всадника на черном скакуне, третьи принимали его за вестника, торопившегося в столицу по важным государственным делам. Но каждый, даже незнакомый с обличьем короля, не сомневался, что этому воину лучше уступить дорогу, ибо выглядел он величественно и грозно.

Конан, не обращая внимания на путников, спешивших к городским вратам, наслаждался стремительной скачкой. Чувства его пришли в равновесие, тревога рассеялась - то ли благодаря нескольким чашам офирского, то ли в результате беседы с искусником-шемитом. Этот Сирам, несмотря на нелепый вид и странные привычки, вызывал у киммерийца доверие; вероятно, он и в самом деле являлся человеком сноровистым, хитроумным и понаторевшим в своем ремесле. А значит, как и советовала Зенобия, поиски пропавшего талисмана были теперь в надежных руках. Это успокаивало Конана; во-первых, он выполнил желание своей королевы, а во-вторых, шемит мог добиться успеха в самое ближайшее время.

Если только противник окажется ему по зубам… Шемит, бесспорно, был неглуп, но ему ли тягаться с магом Черного Круга? С этим стигийцем Нох-Хором, маячившим смутной тенью за спиной недоумка Лайонеля? А может, подумал Конан, тень эта была еще могущественней, еще страшней, чем мнилось ему?