Михаил Ахманов - Сердце Аримана

• Название: Сердце Аримана
• Автор: Михаил Ахманов
• Жанр: Книги

Вот краткая история деяний и подвигов Конана Киммерийца, короля великой Аквилонии. В сорок лет он захватил тарантийский престол, свергнув власть Немедидеса, племянника и наследника покойного аквилонского владыки Вилера, а затем укрепился на троне, подавив мятежи тауранских и гандерландских баронов, осмелившихся восстать против него. В год Дракона, когда Конану исполнилось сорок пять, грянула Немедийская война. Повелитель Немедии Тараск со своими сообщниками, при поддержке древнего мага Ксальтотуна, вторгся в Аквилонию; войско Конана было разбито, столица захвачена, а сам киммериец попал в плен к колдуну. Ему удалось бежать; и, собрав силы, он нанес врагам сокрушительное поражение. После тех славных битв он обрел три сокровища: мир и покой в своей стране, могучий талисман, называвшийся Сердцем Аримана, и королеву, прекрасную Зенобию, подарившую ему вскоре сына, принца Конна. Через восемь лет аквилонские армии под предводительством короля сокрушили мощь южных хайборийских держав, Офира и Кофа, Аргоса и Зингары; Аквилония получила выход к морю, и ее гарнизоны встали на границе Стигии. Спустя три-четыре года Конан предпринял поход в Гиперборею, уничтожив колдовской орден магов Белой Руки. Еще через пять-шесть лет, когда ему было уже за шестьдесят, он обрушился на Стигию, разбил ее войска, рассеял и перебил жрецов Сета, чародеев Черного Круга, а главу их Тот-Амона долго преследовал, пока не настиг в дебрях Черных Королевств и не убил. Совершив сие, Великий Киммериец счел, что долг его перед богами и людьми исполнен. Оставив аквилонский престол своему сыну, он, в возрасте шестидесяти пяти лет, отправился в Западный Океан на поиски новых земель и приключений. И более о нем не слышали ничего. Из Аквилонских Летописей, хранящихся в Королевском Архиве в Тарантии.

---

Наступило молчание. Наконец Алонзель с издевкой протянул:

– М-да-а… Кажется, наш мудрый друг из далекого Кхитая не имеет ничего против варваров. Даже таких, которые шарят в шкатулках с монетами и в тайных пергаментах.

– Забудь о моих монетах и пергаментах, аргосец! Ты и сам варвар, и не понимаешь, что может нанести оскорбление человеку родовитому и благородному! - с холодной яростью сказал посол Зингары, бросив на Алонзеля неприязненный взгляд.

– Варвар? - Красивое лицо Алонзеля вспыхнуло. - Ты считаешь меня варваром? Ты, родившийся в нужнике солдатской казармы? Не советую!

Винчет Каборра побледнел и наполовину вытащил клинок из ножен.

– Мне плевать на твои советы, - медленно произнес он. - Я - зингарский рыцарь, и не стану пачкать свое оружие кровью никчемного щеголя из Аргоса! Что же касается казарм наших воинов, то выглядят они ничуть не хуже, чем твои хоромы в Мессантии. И в них, по крайней мере, не так смердит!

– Смердит? - Алонзель задохнулся от возмущения. - Если где и смердит…

– Замолчите, почтенные! - Минь Сао с укоризненной усмешкой окинул взглядом спорщиков. - Ты, благородный Ало-Се-Ли, не должен оскорблять доблестного воителя из Зингары, средоточие яшмовых достоинств… А тебе, отважный Ка-Бо-Ра, не надо пускать стрелы гнева в туман глупости. Ты всегда так горд, сдержан и невозмутим, что я, ничтожный, тебе завидую. К чему же ссориться? И было б с кем…

– Ка-ак?.. Ка-ак ты сказал? - вскинулся Алонзель. - Ты считаешь, что со мной и поссориться нельзя?

– Ну что ты, великолепный князь… Я совсем не имел в виду обидеть тебя, - снисходительно произнес кхитаец, выставив руки перед грудью. Плавный жест этот можно было толковать двояко - как знак вежливости или угрозы. Впрочем, для мастера кхиу-та одно не слишком отличалось от другого, и всякое его движенье могло перейти в смертоносный удар. Вспомнив об этом, сир Алонзель стушевался, тогда как Минь Сао продолжал свою речь.

– Кажется, мы говорили о короле, - прошелестел он. - О короле и его неподобающих манерах.

– Значит, ты тоже считаешь его манеры дурными? - рыкнул Винчет Каборра, в ярости покусывая губу.

– Ни в коем случае, славный рыцарь из Зингары! Так считаете вы - ты сам, и благороднейший Ало-Се-Ли и умнейший Чо-Ат из Офира. У нас же в Кхитае говорят: Нефритовый Владыка столь возвеличен над людьми, что подсуден лишь Небесам и грозному Дракону Высшей Справедливости.

– К Нергалу! Что мне за дело, кому он подсуден? - Зингарец, стиснув кулаки, уставился в невозмутимую физиономию Минь Сао. - Я хочу знать, что случилось! Почему аквилонские псы врываются ко мне в комнату? Почему они запускают грязные лапы в мои пергаменты? Почему вслед за ними приходит банда еще более мерзких ублюдков, мошенников-колдунов, которые тоже норовят залезть в мои покои и подобраться к ларцу с монетами?

– И я хотел бы это знать, - подхватил Мантий Кроат, офирец. - Но еще больше интересует меня происходящее во дворце. Сир Лайональ схвачен и обвинен в преступных умыслах… Ха! Нашли злодея-отравителя! Да он черного лотоса от белой лилии не отличит! И если уж Лайональ припрятал где-то зелье, то признался бы сразу, едва узрев кнут, кол и клещи палача. Не слишком он храбр, сир Лайональ… Думаю, не лотос искали стражи! Искали с усердием! Перевернули все в моих покоях, заглядывали под ковры и в постель, словно я сплю в обнимку с этим проклятым стигийским зельем! Смешно! Смешно и нелепо! Нет, тут что-то другое.

– Конечно, другое, - кивнул Алонзель. - У королевы завелся дружок, его и искали. Вот и вся тайна!

– Ее дружок, будь он хоть карликом из джунглей Зархебы, не поместится в моем ларце для благовоний! - замотал головой Мантий Кроат. - Говорю вам, здесь дело нечисто!

– Нечисто, - согласился Винчет Каборра. - Я согласен с Кроатом: не снадобье из лотоса они искали! Хотел бы я знать, что!

– Может быть, это, жемчужные мои господа? - прошелестел кхитаец. Он сделал странный жест, будто отталкивая от себя нечто невидимое, и протянул к троице послов раскрытую ладонь. На ней покоился кристалл - сферический граненый рубин багрового цвета величиной с горошину. Внезапно он окутался дымкой и начал расти; сделался таким, как ноготь большого пальца, затем - как косточка персика, как сам персик… Миновало время пяти вздохов, и на сухой ладони Минь Сао лежал сияющий самоцвет без малого с кулак, свекавший тысячью полированных граней.

Раскрыв рты, судорожно сглатывая, офирец, аргосец и зингарец не сводили с рубина завороженных глаз. Затем Мантий Кроат передернул плечами и отвернулся, Каборра в задумчивости прикусил губу, а сир Алонзель откашлялся и пробормотал:

– Откуда у тебя такая забавная безделушка, досточтимый? Никогда не видел рубинов подобной величины!

Губы кхитайца дрогнули в едва заметной усмешке.

– Никогда, мой яшмовый князь? - негромко спросил он, и лишь глупец не расслышал бы в его голосе иронии.

– Никогда! - Алонзель всплеснул руками.

– Не лги, аргосец! Это Сердце Аримана или похожий на него камень, и тебе сие прекрасно известно, - отрезал Мантий Кроат и с подозрением уставился на кхитайца. - Значит, и ты, почтенный Минь Сао, интересуешься талиманом? Но почему? От аквилонских границ до Кхитая далеко, и вам не грозит нашествие варваров.

– Всякое средоточие мощи может сделаться угрозой. Эта держава богата и сильна, ее Нефритовый Владыка отважен и умен, ее воины искусны и напоминают драконов в железной чешуе… Добавь сюда магический камень и подумай - не слишком ли много достоинств и сил собрано в одном месте? - жидкие брови кхитайца приподнялись. - По воле богов совершенство на земле недостижимо, почтенный Чо-Ат, и значит, либо держава должна рухнуть, либо владыка ее умереть, либо… - Минь Сао многозначительно покосился на камень, издав сухой смешок. - Но ты прав, от аквилонских рубежей до Кхитая далеко, и в наших землях талисман интересует мудрецов, а не полководцев. У наших границ нет войска владыки Аквилонии.

– Камень вырос в твоих руках… - прошептал Алонзель, облизывая пересохшие губы. - Вырос, как плод из зерна… Это - колдовство? И камень… камень - тот самый?

– Есть вопросы, благородный Ало-Се-Ли, которые не стоит задавать. Быть может, камень тот самый, и превращенье его вызвано магией - волшебством талисмана, а не моим, ибо я не маг и не колдун, а всего лишь ничтожный и скромный искатель истины… - Минь Сао усмехнулся, но темные его зрачки оставались непроницаемыми. - Быть может, камень - подделка, и я показал вам ловкий фокус, внушив, что горошина обратилась в тыкву… Судите сами, мудрые и доблестные!

– Чего уж там судить, - буркнул зингарец, окидывая взглядом послов. - У всех нас одно на уме - или держава должна рухнуть, или владыка ее умереть, или… - Он ухмыльнулся прямо в лицо Минь Сао. - Я понимаю твои намеки и подсказки, старик. Ты первым сообразил, что случилось с недоумком Лайоналем и о чем мечтаем мы, остальные… Говоришь, большое могущество в одном месте неугодно богам? А боги помогут тому, кто задумает сие могущество преуменьшить?

– Помогут, отважный князь, - с загадочной улыбкой произнес кхитаец.

– Так же, как помогли Лайоналю! - Мантий Кроат пригладил свои черные локоны, недоверчиво рассматривая кхитайского посла. - Где он теперь? Из одного подземелья, с сокровищами, попал в другое, под Железной Башней… Если кто и помог ему, так Нергал!

– Он оказался слишком тороплив и глуп, - заметил Минь Сао. - Но другой, более умный и ловкий…

– Я этим другим не буду! - Глаза Кроата злобно блеснули. - Я не верю тебе, кхитаец! Не верю твоим фокусам и словам, искатель истины! Не истину ты ищешь, а иное. Недаром расспрашивал короля о камне… И что тебе сказал король? Спроси у демона, ха! Ну, и ты спросил?

– Может, и спросил, почтенный Чо-Ат… - ладонь кхитайца дрогнула, и огромный багряный рубин вспыхнул и засверкал. - Ты, подобно Ало-Се-Ли, любишь вопросы, которые не стоит задавать.

– Почему ж не стоит? Ты обещаешь помощь, но чью? Богов или демонов?

– Не все ли равно? Главное, чтоб стрела попала в цель, и столь уж важно, из какого лука ее выпустили?

На черты Мантия Кроата набежала тень.

– Король обвинил меня в богохульстве, но ты - истинный богохульник, старик, если путаешь богов с демонами! Я не боюсь ни тех, ни других, но не хочу иметь с ними дела! Я - офирский нобиль, и все, чего желаю, сделаю сам!

Высокомерно вскинув голову, он шагнул к двери и скрылся за резной створкой.

– Слишком боязлив и подозрителен, - пробормотал кхитаец, с неодобрением покачивая головой. - И слишком любопытен!

– Я не любопытен, - вымолвил Алонзель, пожирая взглядом огромный рубин. - И потому я готов купить это… - Тонкие пальцы аргосца коснулись сверкающих граней. - Я хорошо заплачу! А потом ты расскажешь о помощи своих демонов или богов… Была бы помощь, а чья, мне все равно!

– Я могу заплатить столь же щедро, как ты! - раздался резкий голос Каборры. - Зингарское золото ничем не хуже аргосского, а что касается демонов да богов, то и я не щепетилен; чей бы промысел не открыл нужную дверь, я в нее войду!