Михаил Ахманов - Сердце Аримана

• Название: Сердце Аримана
• Автор: Михаил Ахманов
• Жанр: Книги

Вот краткая история деяний и подвигов Конана Киммерийца, короля великой Аквилонии. В сорок лет он захватил тарантийский престол, свергнув власть Немедидеса, племянника и наследника покойного аквилонского владыки Вилера, а затем укрепился на троне, подавив мятежи тауранских и гандерландских баронов, осмелившихся восстать против него. В год Дракона, когда Конану исполнилось сорок пять, грянула Немедийская война. Повелитель Немедии Тараск со своими сообщниками, при поддержке древнего мага Ксальтотуна, вторгся в Аквилонию; войско Конана было разбито, столица захвачена, а сам киммериец попал в плен к колдуну. Ему удалось бежать; и, собрав силы, он нанес врагам сокрушительное поражение. После тех славных битв он обрел три сокровища: мир и покой в своей стране, могучий талисман, называвшийся Сердцем Аримана, и королеву, прекрасную Зенобию, подарившую ему вскоре сына, принца Конна. Через восемь лет аквилонские армии под предводительством короля сокрушили мощь южных хайборийских держав, Офира и Кофа, Аргоса и Зингары; Аквилония получила выход к морю, и ее гарнизоны встали на границе Стигии. Спустя три-четыре года Конан предпринял поход в Гиперборею, уничтожив колдовской орден магов Белой Руки. Еще через пять-шесть лет, когда ему было уже за шестьдесят, он обрушился на Стигию, разбил ее войска, рассеял и перебил жрецов Сета, чародеев Черного Круга, а главу их Тот-Амона долго преследовал, пока не настиг в дебрях Черных Королевств и не убил. Совершив сие, Великий Киммериец счел, что долг его перед богами и людьми исполнен. Оставив аквилонский престол своему сыну, он, в возрасте шестидесяти пяти лет, отправился в Западный Океан на поиски новых земель и приключений. И более о нем не слышали ничего. Из Аквилонских Летописей, хранящихся в Королевском Архиве в Тарантии.

---

Конан, вытянув ноги, сидел у окна, уставившись в одну точку. Синие глаза его за последние дни словно бы потускнели; две глубокие морщины прорезали лоб, а давние шрамы на смуглом лице налились кровью и выделялись теперь особенно четко. Тревожен владыка, с тоской подумал Паллантид, видя, что король не смотрит на него. Прежде, бывало, лишь появишься на пороге, как уже слышно рычанье: "Ну, Паллантид? Что скажешь, старый пес?" А сейчас…

– Ну, Паллантид? Что скажешь, старый пес? - не оборачиваясь и не отрывая глаз от окна, произнес Конан.

Капитан Черных Драконов вздрогнул, затем, сделав шаг в сторону, внимательно всмотрелся в своего повелителя. Да, и глаза потускнели, и морщины прорезали лоб, но твердые губы упрямо сжаты, брови грозно сдвинуты, и плечи такие же мощные и крепкие, как прежде… Паллантид облегченно вздохнул и ухмыльнулся.

– Я отвез Каборру к шемиту. Голым! Ну и зрелище, мой государь!

– Где ты его изловил?

– У третьей заставы, на Южном тракте. Теперь нет сомнений, что он собирался сбежать в Кордаву.

– А бежал почему?

– Решил отвезти туда камень - большой рубин, точь в точь как Сердце Аримана. Подделка, я думаю. Зингарец, само собой, поумней койфита, но и ему не забраться в сокровищницу. Однако хотелось бы я знать, где он раздобыл такой прекрасный самоцвет!

– Сирам проведает, - сказал король. - Ты передал ему камень?

– Да. Вместе с голым зингарцем.

– Вместе с зингарцем… - задумчиво повторил Конан. - А вот Минь Сао шемит сегодня не дождется! Ты уже знаешь?..

– Альбан рассказал. Прежде, чем зайти к тебе, государь, я осмотрел покои кхитайца. Ну и смрад! Хуже, чем в клетке с шакалами!

Они замолчали, переглянулись, потом Конан буркнул:

– Странное дело, клянусь Кромом!

– Странное, - подтвердил Паллантид.

– Колдовское, а?

– Колдовское!

– Разберется ли с ним шемит?

Капитан Черных Драконов пожал плечами.

– Не знаю, владыка. Но времени этот Сирам не теряет; его люди уже копаются в дворцовом саду, под окнами послов, ищут что-то под розовыми кустами. Садовник с помощниками чуть не полез с ними в драку, да стражи остановили.

– Пусть ищут! Проследи, чтоб им не мешали, и отправь к Сираму гонца - надо передать, что кхитаец у него не появится. Ни сегодня, ни завтра, никогда! А вскоре я сам к нему приеду. Утром!

– Можно успеть и нынешним вечером, - заметил Паллантид.

– Вечером я буду занят. Иди!

Когда начальник стражи покинул оружейную, Конан поднялся, ударил в бронзовый доспех и велел мгновенно появившемуся Дамиуну принести шерстяной плащ, простую тунику и полотняные штаны. Затем старый слуга помог ему переодеться, застегнуть пояс с кинжалом, мечом и кошельком, расправить плащ на могучих плечах. Отпустив его, Конан вышел в коридор и направился к покоям королевы.

Зенобия сидела перед большим офирским зеркалом; две хорошенькие служанки вертелись вокруг, расчесывая ее прекрасные шелковистые локоны. Король шевельнул бровью, и обе девушки исчезли, как листья, подхваченные порывом ветерка. Он склонился над супругой, вдохнул аромат ее волос и кожи, коснулся виска губами.

– Ты странно одет, мой повелитель, - рука Зенобии легла на грубую ткань плаща.

– Пойду в город. Нужно кое с кем потолковать. Но ты меня жди! Этой ночью я буду в твоей постели.

– Как всегда?

– Как всегда.

Они улыбнулись друг другу, словно два заговорщика, и на душе у Конана стало легче. Воистину женщины созданы Митрой на радость и утешение мужчинам!

– Куда ты идешь? - спросила королева.

– Я выполнил первый твой совет - нашел человека, хитроумного и сноровистого, который взялся разыскать талисман. Теперь выполню второй.

– Ты говорил об этом искуснике-шемите, я помню… Но кажется, мой владыка, других советов я тебе не давала. Только найти умельца, подобного этому Сираму.

– Кром! Женщина, ты забываешь собственные слова! - Он с притворной строгостью потрепал ее по точеному алебастровому плечу. - А Хадрат? Мы ведь еще толковали о Хадрате!

– Это была твоя мысль, и я лишь сказала, что считаю ее разумной. Но что случилось? Почему ты не отправился в храм Асуры вчера или позавчера?

– Я думал, что дело обойдется без чар и колдовства. Но…

– Но? - повторила Зенобия.

– Погиб один из чужеземцев - Минь Сао, посланник. И умер он непростой смертью, моя красавица! Не знаю, связано ли это с талисманом… не знаю, чего искал кхитаец и что творил он в своих покоях… и не ведаю, распутает ли сей клубок шемит… Так что я решил, что пришла пора повидать Хадрата.

– Он предан и верен тебе. И он искусен в том, что для людей обычных - тайна и божественный секрет… - Королева, поймав руку Конана, прижала к своей щеке. - Так что, мой повелитель, пусть ищет шемит, и пусть ищет жрец Асуры, каждый - своим способом и своим путем. Я уверена, что кто-то из них добьется успеха и возвратит талисман!

– Да, я помню, - сказал Конан, направляясь к двери. - Я помню, ты говорила о своих добрых предчувствиях.

Зенобия глядела ему вслед, и на пороге он невольно обернулся.

– Ты дала мне два совета, милая. Не хочешь одарить еще одним?

– Каким же?

– Каким хочешь.

С алых губ Зенобии вспорхнула улыбка.

– Будь осторожен, мой повелитель.

– Теперь я стал осторожным, - буркнул Конан. - Теперь, когда у меня есть жена и сын.

***

Близился вечер, и в Тарантии стало тише. Вместе с солнечным светом постепенно таял и растворялся дневной гам: призывные крики уличных торговцев, визг мальчишек, игравших в догонялки, топот конских копыт и протяжные стоны верблюдов, свист и грохот колотушек городских стражей, объезжавших свои кварталы, брань и смех, звон железа и скрип телег. Казалось, все громкие звуки переместились с улиц и площадей в кабаки и таверны, на постоялые дворы и в веселые дома, где гибкие невольницы услаждали тарантийцев и заезжих гостей плясками, песнями и собственной плотью. Во всех этих заведениях к вечеру становилось так людно и шумно, что и на расстоянии вытянутой руки трудно было расслышать соседа. Пиво тут лилось реками, вино струилось ручьями, затевались шумные разговоры, а то и драки; хитрецы обыгрывали в кости простаков, а те, чтоб утешиться, спускали последние монеты за кувшин кислятины.

Тарантия была городом большим и богатым, с широкими улицами и просторными площадями, с базарами и лавками, в которых шла бойкая торговля, с портовым кварталом, выходившим к полноводному Хороту, с речной гаванью и пирсами, где покачивались на мелких волнах плоскодонные торговые баржи и лодки рыбаков. Но хватало в столице и узких переулков, темных тупиков, подозрительных развалин, сточных канав и свалок - особенно в древней части города, где стоял храм Митры Тарантийского и высилась мрачная Железная Башня. Она торчала в отдалении от городской цитадели и казарм, рядом с площадью, местом казней; и со всех сторон ее окружал лабиринт узких темных улочек и старых домишек, принадлежавших простому люду - горшечникам и стеклодувам, кузнецам и плотникам, носильщикам и бродячим торговцам, каменщикам и грузчикам. За ними, ближе к городским вратам, селились погонщики и караванщики, а к северу от них, около гавани, обитали рыбаки, наемные гребцы и прочие тарантийские жители, кормившиеся от речных щедрот. В каждом из этих кварталов имелись свои питейные заведения и свои способы поразвлечься; и Конан, не в пример прежним аквилонским королям, знал их как свои пять пальцев.

Что же касается Железной Башни, вотчины мастера Хриса, то она, в сущности, была целым замком, выстроенным в незапамятную старину из огромных камней, скрепленных скобами из черного железа. В давние времена эта цитадель играла роль крепости, последнего прибежища, возведенного на тот случай, если враг прорвется за городские стены. Но теперь в ее подземельях и многочисленных камерах сидели узники, отбывавшие наказание или ждавшие справедливого королевского суда; и, сколь бы много их не собиралось, в Железной Башне хватало места для всех.

Неподалеку от нее, затерянный в хаосе маленьких домишек и лавок, стоял еще один сторожевой донжон, такой же древний с виду и, казалось бы, забытый и позаброшенный. Но внутри эта руина выглядела совсем иначе - по крайней мере, первый ее этаж. Тут было круглое пустое помещение с толстыми стенами, сложенными из каменных глыб, мрачных, шершавых и грубых; ничто не украшало их темной поверхности. Под ним проходил темный и узкий коридор, ведущий к Железной Башне и дальше, к королевскому дворцу и его подвалам, располагавшимся и под самим зданием, и под его боковыми флигелями, и под обширным садом. Тайну этого подземного хода знали полдюжины людей во всем аквилонском королевстве; сам Конан пользовался им, когда желал внезапно и без помех добраться до кварталов тарантийской бедноты.

Поднявшись по каменным ступеням, он ощупал железную дверь, что вела внутрь старой башни. Ее не своротил бы даже вендийский носорог, но пальцы Конана привычно надавили на нужные заклепки, и дверь распахнулась. Король очутился в круглом зале с полом из вытертых гранитных плит; в стене напротив зияла глубокая ниша еще с одной массивной дверью, что выводила наружу, в темный и безлюдный проулок. Откинув запор, Конан проскользнул туда, огляделся по сторонам и, не заметив ничего подозрительного, уверенно зашагал к ближайшему кабаку.