Мария Гинзбург - Лес великого страха

• Название: Лес великого страха
• Автор: Мария Гинзбург
• Издательство: Лениздат
• Жанр: Фэнтези
• Год: 2008
• ISBN: 5-9942-0096-4

Крыло боевых ведьм «Змей» должно выполнить опасное и ответственное поручение – доставить важный груз через лес, кишащий гигантскими пауками, партизанами и опасными тайнами, в которые можно проникнуть, но лучше ни с кем не делиться.

Да и выйти из леса совсем не так легко, как войти...

---

Кусты справа от раздвоенной березы раздвинулись, и из них появилось хмурое лицо Вилли. Ринке, хоть удивился ничуть не меньше ведьмы, успел набросить на себя и подругу плащ. И вовремя – вслед за Вилли на полянку вывалились Рамдан и Светлана.

– А вы тут зря времени не теряете, как я погляжу, – хмыкнул экен.

– Я же говорил, что могу отличить морок от живого голоса, – пробурчал Вилли.

Целительница с интересом перевела взгляд с Карины на эльфа, вопросительно чуть приподняла бровь. Старшая крыла «Змей» незаметно кивнула.

– Очень жаль, что ты не сможешь рассказать, что же произошло с вами в пути, – вздохнула Светлана.

– Как вы тут оказались? – спросила Карина.

– Я то же самое хочу спросить, – весело ответила целительница. – Мы за вчерашний день прошли верст пять, не меньше. И обнаруживаем вас в кустах в трех саженях от дороги. Вы летели, что ли, всю ночь?

Ринке и Карина переглянулись.

– Вроде того, – произнес эльф.

«Лисята» путешествовали в фургончике, а когда останавливались на гастроли в городах, обычно снимали гостиницу – если позволяло состояние финансов труппы. В Куле же, прямо в парке, имелся Дом Шутов, построенный еще при царевиче Алексее. Дом Шутов пережил не только царевича, но и три осады и два падения столицы. Здесь размещались странствующие актеры, гимнасты и все остальные, кто жил тем, что веселил почтеннейшую публику. Проживание было для гостей бесплатным. Дом Шутов содержался за счет императорской казны. В кафе на первом этаже всегда можно вкусно и недорого поесть.

Номер Рейнекке тоже находился на первом этаже – импресарио любил чувствовать себя поближе к земле. Окно по случаю теплой ночи было открыто, и густые ароматы ночных цветов наполняли комнату. Рейнекке спал, лежа на животе и обняв одной рукой Ингу. В соседнем номере только недавно стих скрип кровати. Мадлен, поскучав недельку после расставания с боевым магом Андреусом, завела себе нового кавалера – сидха Фуинбрагола, прекрасного, как рассвет над морем. Импресарио и Инга долго шепотом перешучивались насчет бури страсти в соседнем номере. Актриса предлагала устроить соревнование и заглушить стоны сестры своими. Но Лису эта идея не пришлась по вкусу, и он уклонился от любовных игр. Что-то томило оборотня, что-то такое было разлито в воздухе, кроме одуряющего запаха цветов.

Рейнекке помнил тот вечер, когда Андреус, как и многие до него, решил попробовать себя в роли Зигфрида. Помнил, что потом зачем-то искал мага в ночном парке.

Но не помнил, нашел ли… и чем закончилась эта встреча.

И это ему не нравилось.

А еще Лису не нравился Фуинбрагол, не нравился его запах. Сидх, как и многие его родичи, пользовался одеколоном, в отличие от мандречен. Аромат не был неприятным, наоборот, он был изысканным и терпким. Лису не нравилась и томная меланхолия Фуинбрагола, не нравился его взгляд. Никто из труппы, конечно, не воспринял всерьез недавно вышедший закон о раздельном существовании двух рас. Под каждую юбку не заглянешь, гляделок не хватит. Но сегодня ночью, когда новый закон был неоднократно и с удовольствием нарушен Мадлен и Фуинбраголом, душу Рейнекке наполнило мерзостное предчувствие.

Сквозь сон он услышал мерные, тяжелые шаги по коридору. Лис приподнялся на руках, издав спросонок полустон-полувсхлип. Шаги приближались. Импресарио ткнул Ингу кулаком под ребра, женщина заворочалась. Рейнекке схватил ее за руку и вместе с ничего не понимающей актрисой выпрыгнул в окно.

Когда ветки шиповника хлестнули ее, Инга проснулась окончательно. Она обнаружила, что сидит голая и дрожащая в жутко колючих кустах под окном собственного номера, а на губах у нее лежит потная, горячая ладонь Рейнекке. В этот момент в соседнем окне вспыхнул свет, и раздались голоса.

Когда то, ради чего она жила эти годы – а жила Мадлен только ради мести – осуществилось, женщина испытала неведанное ею доселе опустошение. Ее охватило безразличие ко всему. Единственное, о чем она немного жалела – что Инга отправила донос еще до спектакля, опасаясь, что потом будет поздно. Сестра убеждала ее, что раненного зверя нужно добить, и Мадлен вяло соглашалась. Но про себя она надеялась, что бумага потеряется где-нибудь в Имперской Канцелярии, и до адресата не дойдет.

Лиричная меланхолия Фуинбрагола, нового ухажера Мадлен, чудесным образом совпала с ее настроением. Ритуал ухаживания уже навяз у нее на зубах, выпал в сердце мутным осадком, и актриса на этот раз была не расположена тянуть с самой сладкой наградой. С годами она убедилась, что ничего сладкого в этой награде нет, ни для награждаемого, ни для награждающего. Но Фуинбрагол не спешил – сидхи обращают меньше внимания на бег времени, чем люди. Когда сидх наконец остался в Доме Шутов на ночь, то, качаясь в неторопливом потоке его болезненно-нежных ласк, Мадлен неожиданно подумала, что осталось в этом мире одно, чего ей никогда не испытать.

Близость с Хагеном.

Казнят ли его по доносу сами мандречены, выдадут ли Боремии как преступника, или ему удастся уцелеть и на этот раз – но они, Хаген и Мадлен, больше никогда не встретятся. Мир слишком велик для двух людей, потерявшихся в ненависти.

Но вместо того, чтобы радоваться этому, Мадлен ощутила легкую печаль.

Это было первым чувством, рожденным в ее груди за последнее время; и именно оно придало ласкам Фуинбрагола странный, незабываемый привкус.

Мадлен разбудило холодное-колючее прикосновение к запястью. Вырванная из сна актриса увидела черный мундир, нашивку в виде фиолетового колокольчика. Ужас взорвался в животе ледяной бомбой и опутал внутренности, подобно склизким, обжигающим щупальцам медузы.

Пока офицер, изящный и хорошенький в своем мундире, как фарфоровая куколка, зачитывал статьи закона скучающим голосом, второй Чистильщик – лохматый, как помойный пес, и рыжий, как клен осенью – раздвинул колени актрисы. Судя по нашивкам на рукаве, это был кто-то из рядовых. Мадлен привычно подняла руку и только теперь заметила браслет, который предусмотрительный Чистильщик надел ей. Стальные глазки адуляра подмигнули актрисе. Этот камень лишал возможности призывать Цин так же надежно, как красный алмаз и альмандин, но был гораздо дешевле. Мадлен повернулась к Фуинбраголу. Она ожидала увидеть его скрученным Чистильщиками. Но нет – сидха никто не тронул. Фуинбрагол уже натянул брюки и застегивал ворот рубахи.

Рыжий Чистильщик резко и без предупреждения засунул руку во влагалище актрисы. Мадлен закричала. Изящный офицер зевнул и наотмашь ударил ее по лицу. Рыжий извлек руку, капнул на увлажненный палец чем-то из бутылочки, которую держал в другой руке. Прозрачная субстанция окрасилась в синий цвет.

– Сперма сидха, – сообщил рыжий.

– Обвинения подтвердились, – произнес второй Чистильщик. – Мещанка Таубер, вы арестованы и будете препровождены в Имперскую Канцелярию. Казнь состоится на рассвете.

Это было слишком много.

– Казнь? – прошептала Мадлен. – Казнь?!!!

Фуинбрагол направился к дверям. Рыжий Чистильщик подвинулся, пропуская его.

– Согласно приложения номер двести семнадцать к Стоглаву, казнь будет осуществлена методом сажания на кол, – пояснил изящный офицер. – Только кол будет введен не в анус, а в другое ваше отверстие…

– Раз уж вы так это любите, – хмыкнув, добавил рыжий.

У Мадлен все поплыло в глазах. Но она успела увидеть, как сидх взялся за ручку двери.

– А почему вы его отпускаете? – завопила женщина. – Он тоже нарушил закон!

Фуинбрагол обернулся. Мадлен увидела, что он улыбается. Той самой своей грустно-нежной улыбкой, которая ей так нравилась.

– Не совсем так, – ответил офицер. – Сидх Фуинбрагол участвовал в секретной операции по проверке чистоты нравов, и будет не наказан, а наоборот, вознагражден…

Фуинбрагол послал любовнице воздушный поцелуй и вышел из номера. Мадлен смотрела, как закрывается дверь.

– Одевайтесь, – сказал рыжий.

Актриса подняла первое попавшееся платье – это оказалась красная туника. Поверх актриса надела черное шерстяное блио. Мадлен попала в рукава с третьего раза, а стянуть шнуровку на боках вообще не смогла. Чистильщики все это время спокойно наблюдали за ней. Увидев, что ей не справиться с лентами, офицер сказал:

– Давайте я помогу вам.

Он подошел к Мадлен и стал разбираться со шнуровкой. Теперь актриса смогла рассмотреть его лицо – офицер был еще очень молод, ровесник Инги или чуть младше. Присутствие духа вернулось к Мадлен.

– Но почему я должна умереть? – спросила актриса, вроде бы нечаянно прижавшись грудью к руке офицера. – Что я такого сделала?

– Чтобы не рождались ублюдки со способностями к магии, – ответил Чистильщик.

«Спасена!», с невыразимым облегчением подумала актриса и поспешно проговорила:

– У меня никогда не будет детей, значит, и никакого преступления я не совершила!

– От сидхов почему-то все бабы беременеют, – заметил рыжий.