Мария Гинзбург - Лес великого страха

• Название: Лес великого страха
• Автор: Мария Гинзбург
• Издательство: Лениздат
• Жанр: Фэнтези
• Год: 2008
• ISBN: 5-9942-0096-4

Крыло боевых ведьм «Змей» должно выполнить опасное и ответственное поручение – доставить важный груз через лес, кишащий гигантскими пауками, партизанами и опасными тайнами, в которые можно проникнуть, но лучше ни с кем не делиться.

Да и выйти из леса совсем не так легко, как войти...

---

Закадычные друзья сидели у подножия лестницы, ведущей в номера. Видимо, спуск оказался стремительным, но и более болезненным, чем предполагалось. На верху лестницы стояла Сташи. Заметив Морану, она приветственно кивнула. Судя по ее усталому, но довольному личику, о ком бы она ни плакала вчера, либо Шэд, либо Андерет, либо оба они вместе смогли осушить слезы вампирки.

– Пива, хозяйка! – простонал Шэд. – Горю!

– Вижу, дыма много, – ответила Морана. – Сейчас потушим.

– А мне винца, – слабо добавил Андерет. – Беленького, сухого, «Слеза дракона» урожайного восемьдесят второго года, погреба Элиезертт…

– Конечно, конечно, – ослепительно улыбнулась Морана. – Желание клиента для нас закон… Кушать что будем?

Высоко в алом закатном небе кружились ласточки. Раскаленный край солнца еще был виден над домами. Но сумерки уже выходили из спутанных крон кипарисов, вытекали из-под изящных лавочек, стоящих на аллее вокруг клумбы, выныривали из темных вод Нудая и двигались на город – стряхивая с себя мягкие иголки, щепки, фантики, последние капли воды. Женщина в оранжевом кёртле, стоявшая на берегу небольшого пруда, переступила с ноги на ногу. Длинный подол сюрко попал ей под каблук.

– Блади раджери![14] – негромко выругалась она.

В зале, где заседал Верховный Трибунал, стояла такая духота, что у Энедики разболелась голова. Когда приговор был вынесен, эльфка выбралась в сад и с наслаждением нырнула в свежесть сумерек. Некоторое время она не могла думать ни о чем, бесцельно рассматривая свое отражение в зеленоватом зеркале пруда.

Женственность котта подчеркивали множество мелких лазуритовых застежек на длинных рукавах. Из-за своей формы этот фасон получил название «рукав – летучая мышь». Орнамент на подоле и низком вырезе составляло множество переплетенных между собой полосок оранжевой и голубой кожи. Из таких же полосок был сделан и пояс, длинный конец которого свободно свисал. Грудь голубого сюрко из тонкого сукна украшал меховой пластрон, щедро декорированный бусинами лазурита, бирюзы и оранжево-черного тигрового глаза. Короткие черные волосы эльфки прижимала серебряная сетка, отделанная синей эмалью. Мандреченка, пожертвовавшая эльфке свой костюм, была выше Энедики, да и сам фасон предполагал удлиненный подол. Нижний край сюрко был подбит двадцатью шестью беличьими хвостиками – тринадцатью голубыми, тринадцатью рыжими, разноцветные хвостики чередовались. Энедика, потея и злясь, часто наступала на них. Сюрко был одеждой знати, нарядом для торжественных церемоний, и предполагалось, что подол за красавицей носят пажи. Но эльфке пажа никто не выделил.

Утром, когда Искандер покинул спальню Крона, маг задумчиво посмотрел на Энедику – испуганная эльфка успела накрыться своей туникой из черного шелка.

– У нас в таком виде в суд не ходят, – покачал головой маг. – А уж тем более – на заседание Верховного Трибунала Мандры. Даже свидетели. Даже темные эльфы…

Он потянулся к столику, где лежало магическое блюдце, и катнул нефритовый шар. Крон связался с некой Фетиньей. Как поняла из разговора Энедика, Фетинья была княгиней Тринадцати Белок, то есть, как пояснил Крон с совершенно невозмутимым лицом, области под названием Нижняя Волынь. Такое прозвище было пожаловано князьям Нижней Волыни еще великим князем Мандры Владимиром Солнце за подвиги и ратную доблесть. Энедике было известно шутливое значение слова «белка » в мандречи – так люди называли белую горячку. Эльфке стало понятно, с кем же так доблестно сражался предок теперешних нижневолынских князей.

Княгиня Фетинья в этом году впервые вывезла ко двору трех своих дочерей – для ввода в свет и, разумеется, замужества. Кто из троих княжон пожертвовал костюм для эльфки, осталось неизвестным. Но, судя по качеству украшений и отделки, Нижняя Волынь уже вполне оправилась от последствий войны.

Энедика почувствовала, что на улице по-настоящему прохладно. Она двумя руками приподняла подол и направилась к круглой клумбе с желтыми и красными тюльпанами чуть поодаль. Там стояли лавочки, на которых можно было передохнуть. Эльфка вдруг почувствовала, что у нее дрожат ноги.

Устроившись на лавочке, она ощутила покой, умиротворение и… опустошение.

«Больше я ему не нужна», текли в голове эльфки отрешенные мысли. – «Я исчерпала свою полезность, и к тому же я теперь знаю столько, что…. Мне не выйти из дворца живой», спокойно и холодно, будто она думала не о свой судьбе, а финале шахматной партии, размышляла Энедика. Носком туфли она вывела на песке, которым была усыпана дорожка: «Конец ». Эльфка использовала слово SchluЯ, которым в языке аварии обозначалось не смерть, а конец игры, завершение партии.

В носу защекотало от подступающих слез, от жалости к себе. Эльфка тихонько заплакала. «Все», думала Энедика, размазывая слезы по щекам. Она запрокинула голову, чтобы слезы втекли обратно в глаза, и снова увидела ласточек – птицы, все так же бесшумно выписывая круги, спустились ниже. «Будет гроза», мелькнуло у Энедики. – «Но вряд ли я ее увижу».

Она перевела взгляд на клумбу.

«Я была черной пешкой, вышедшей в королевы и переломившей ход игры», подумала эльфка и фыркнула. Фраза прозвучала очень выспренно, но именно так и обстояли дела. Люди, из-за которых сгорел Приморский квартал, были наказаны, а обвинение в поджоге – снято с темных эльфов. Да, это был еще не мир, за который боролись авари. Но это был крохотный шажок эльфов и мандречен навстречу друг другу.

Алые и желтые тюльпаны колыхались под ветром. «А ведь это какая-то руна», подумала Энедика, разглядывая выписанную на клумбе алым по желтому фигуру. – «Какая-то руна мандречи. Интересно, что она означает?».

– Эта руна означает «справедливость », – произнес кто-то на тэлерине.

Эльфка повернула голову на голос.

Неожиданным собеседником Энедики оказался высокий эльф в черной куртке Чистильщика. На плече у него висела объемистая сумка, изящная, похожая на женскую. Эльф стоял у выхода из кипарисовой аллеи и с вежливым интересом смотрел на плачущую и смеющуюся женщину. Энедику не удивило, что отпрыск Старшей Расы оказался борцом за чистоту человеческой крови. Она успела навидаться в императорском дворце самых странных персонажей. «Дурдом на выезде», как характеризовал императорскую свиту сам Крон.

Энедика благодарно кивнула. Она не стала размышлять о том, произнесла ли она свой вопрос вслух или эльф прочел его в ее ауре. «А ведь еще месяц назад я думала, что этого слова – справедливость – в мандречи нет», мелькнуло у эльфки.

Но оно – было, и причем являлось совсем не абстрактным понятием.

«Пусть», думала Энедика, с облегчением и даже каким-то нетерпением.

Месяц, прошедший в поисках, промелькнул незаметно. Тогда у нее была цель, и ради нее эльфка терпела тесную каморку, куда ее поместил Крон, часы неподвижного ожидания, когда перед потайным глазком проходили десятки служащих Имперской Канцелярии, затхлый воздух… Но теперь все. Все. Умирать – так умирать. «Только бы он не тянул», нервничая, подумала Энедика. – «А то забегается с делами, забудет… Я же с ума сойду».

Тем временем эльф подошел к ней и представился:

– Фуинбрагол, капитан Чистильщиков.

Зрачки Энедики на миг расширились. Капитан, очевидно, подумал, что это реакция на место его службы. Эльфка тоже назвала свое имя – а не боевое прозвище, которое было слишком известно. Не хотелось пугать этого милого тэлери.

– Господин имперский маг просил меня отвести вас в безопасное место, госпожа Ниарумо, – произнес Фуинбрагол.

Энедика поежилась, поняв, что капитан с самого начала знал, кто перед ним, и ее вежливые экивоки были напрасны. Еще несколько секунд назад ей казалось, что она приняла неизбежность смерти. Но при словах Фуинбрагола о «безопасном месте» эльфка ощутила нестерпимое, животное желание жить. Выжить! Как угодно, только не…

– Самым безопасным местом, несомненно, является Подземный мир, как его называют мандречены, – мрачно сказала Энедика. – Там уже бояться нечего… А куда уходят души тэлери, Фуинбрагол?

– Мы становимся волнами в Заливе Вздыбленного Льда, – спокойно ответил эльф, ничем не показав, что понял намек. – Эльдар говорят, что их души после смерти достигают Валинора, но что-то не верится… А вы, авари?

– Отступникам нет места в Валиноре. Наши души вселяются в деревья, – отвечала Энедика.

– Раньше ваш народ был гораздо многочисленней, если судить по размерам Таур-э-Ндаэделос, – заметил Фуинбрагол.

Эльфка фыркнула, хотя юмор у Чистильщика был мрачноватый.

– Вот ваши вещи, – эльф похлопал по сумке.

Энедика прибыла в столицу Мандры в походных кожаных штанах и куртке. Но эльфка успела обзавестись личными вещами, хотя из потайной каморки за кабинетом Крона выходила всего пару раз. Имперский маг принес ей пару томиков стихов на тэлерине, да несколько дней назад подарил тунику и легкий плащ.