Карл Хайасен - Хворый пёс

• Название: Хворый пёс
• Автор: Карл Хайасен
• Издательство: Эксмо
• Жанр: Иронический детектив
• Год: 2005
• ISBN: 5-699-12631-7

Влиятельный лоббист и липовый охотник Палмер Стоут и вообразить не мог, какую кашу заварил, выбросив на шоссе обертку от гамбургера. Теперь любитель природы Твилли Спри не оставит его в покое, а события выйдут из-под контроля, пока не вмешаются бывший губернатор Флориды, одичавший в лесах, и черный лабрадор-ретривер.

В комическом триллере флоридского писателя Карла Хайасена «Хворый пес» ярый поклонник кукол Барби попытается изуродовать богом забытый остров, по следу вспыльчивого экотеррориста отправятся киллер-панк и одноглазый экс-губернатор, строитель объявит войну бурундукам, на заду нынешнего правителя напишут слово «Позор», а безмозглый Лабрадор познакомится с носорогом. Это и многое другое — впервые на русском языке. Такой Америки вы еще не открывали.

---

— Если у твоей собаки нет уха, лапы или даже когтя, я по-своему разберусь с парнем, который это сделал. — Раздумывая, человек помолчал. — Что касается твоей жены... Это она? — Он показал на перевернутую вверх ногами рамку на полу, но ответа дожидаться не стал. — Если она жива, я ее отпущу. — Одноглазый прошелся по комнате. — Как она поступит, это ее дело. Но я настоятельно порекомендую ей рассмотреть все варианты. Наверняка она сможет устроиться в жизни гораздо лучше, чем с жалкой тварью вроде тебя.

Палмер Стоут отполз к стеклянному шкафу с выставкой старинных сигарных коробок. Бородач приблизился; на голых ногах под подолом килта виднелись разводы грязи. Стоут прикрыл голову руками. Человек мурлыкал мелодию. Стоут ее узнал — «Разве не здорово?» или что-то вроде этого, из старого альбома «Бич Бойз». Выглянув из-под рук, он прямо пред собой увидел грязные ботинки незнакомца.

— Знаешь, что мне следует сделать? — услышал Стоут. — Выбить из тебя дерьмовую душу. Вот уж поднялось бы настроение! То-то бы радость была! Но, пожалуй, не стану. — Человек опустился на колено; здоровый глаз вперился в Стоута, а малиновый смотрел в сторону.

— Не бейте меня, — попросил Стоут, опуская руки.

— А знаешь, как хочется?

— Пожалуйста, не надо.

Бородач поболтал клювами перед лицом Стоута.

— Стервятники. Попались мне под плохое настроение.

Стоут зажмурил глаза и не открывал, пока не остался один. После ухода непрошеного гостя он еще два часа не шевелясь сидел на полу. Подтянув к подбородку бледные коленки, он скорчился в углу и пытался прийти в себя. Вспоминая последнее, что сказал «капитан», Палмер Стоут вздрагивал.

Твоя жена очень привлекательная женщина.

17

Пес восхитительно проводил время.

В том-то и прелесть быть лабрадором-ретривером — рождаешься для веселья. Твою взбалмошную башку редко посещают размышления и никогда — мрачная тревога; каждый день — веселая игра. Чего еще требовать от жизни? Поесть — восторг, задрать лапу — наслаждение, раскорячиться и выложить кучку — счастье. А полизать собственные яйца? Блаженство! И везде доверчивые человеческие существа, которые потреплют, обнимут и повозятся с тобой.

Пес балдел, путешествуя в фургоне с Твилли Спри и Дезиратой Стоут. Новое имя? Чудесно. Макгуин — очень красиво. Магарыч — тоже было неплохо. Если честно, псу было все равно, как его называют, он отзывался не на кличку. Позвали бы: «Толстомордый, пора обедать!», и он бы точно так же восторженно поскакал, виляя хвостом-дубинкой. Тут уж ничего не поделаешь. Философия лабрадоров состояла в том, что жизнь слишком коротка, и нельзя тратить ее на иное, как веселье, шалости и стихийные случки.

Скучал ли он по Палмеру Стоуту? Неизвестно. Собачья память больше вбирает ощущения, а не чувства, в ней откладываются звуки и запахи, а не эмоции. Например, в мозгу Макгуина навсегда запечатлелся запах сигар Стоута и звяканье ключа, когда хозяин за полночь в подпитии тыркался в парадную дверь. Макгуин также хорошо помнил холодные рассветы в засаде на уток, когда Стоут еще пытался превратить его в настоящую охотничью собаку, помнил бешеный стук птичьих крыльев, «бах-бах-бах» дробовиков, звонкие человеческие голоса. В памяти Макгуина хранилась каждая тропка, по какой он когда-либо пробегал, каждый котяра, загнанный им на дерево, каждая нога, с которой он пытался совокупиться. Но никто не знает, грустил ли он по обществу хозяина. Лабрадоры предпочитают находить радость исключительно в сегодняшнем дне, забывая о прошедшем.

А сейчас Макгуин был счастлив. Он всегда любил Дези — она теплая, ласковая и великолепно пахнет. И сильный парень, что унес его из дома Палмера Стоута, был дружелюбен, заботлив, и пахло от него приемлемо. Что касается отвратительного случая с собакой в чемодане — что ж, Макгуин уже забыл об этом эпизоде. С глаз долой, из сердца вон. Таково кредо лабрадора.

Сейчас он радовался возвращению на Жабий остров, где можно бегать по пляжу, грызть прибитые к берегу деревяшки и от души скакать в прохладных соленых волнах. Он без устали гонялся за морскими птицами, и в брюхе, откуда удалили скобки, уже почти не покалывало. Макгуин до упаду наигрался на берегу и моментально заснул, вернувшись в гостиницу. Кто-то погладил его по боку, и он, не глядя, знал, что славно пахнущая рука принадлежит Дези. В знак благодарности Лабрадор постучал хвостом, но предпочел не вставать — не было настроения принимать очередную пилюлю, а именно Дези обычно давала ему таблетки.

Но что это? Ему чем-то повязали морду — кусок материи, слабо отдающий мылом. Пес приоткрыл один глаз — темнота. Чего это она сделала? Макгуин слишком устал, чтобы выяснять. Как всех лабрадоров, его частенько озадачивало поведение людей, но он не тратил время на попытки в нем разобраться. Вскоре с кровати донеслись незнакомые шорохи, Дези и парень шептались. Но сейчас Макгуина это не заботило, и он быстро уснул. Ему снилось, что он гоняется за чайками по волнам прибоя.

— Ты что, завязала ему глаза? — спросил Твилли.

Дези до подбородка натянула простыню.

— Это собака Палмера. Извини, но мне как-то неловко.

Она придвинулась, и Твилли ее обнял.

— Наверное, мы еще должны быть тише воды, ниже травы?

— Шуметь нельзя в любом случае. За стенкой миссис Стинсон, — сказала Дези.

Миссис Стинсон была владелицей единственного на Жабьем острове пансиона. Она твердо заявила — никаких собак в гостинице, и приготовилась дать паре от ворот поворот, когда в качестве «доплаты за домашнее животное» Твилли протянул ей стодолларовую купюру. После этого миссис Стинсон не только предоставила им лучшую комнату, но и принесла Макгуину плошку бефстроганова.

— Миссис Стинсон смотрит внизу борьбу по кабельному, — сказал Твилли.

— Все равно мы должны вести себя тихо. Сейчас, наверное, нужно меня поцеловать.

— Глянь-ка на собаку.

— Я не хочу смотреть на собаку.

— Пурпурная бандана.

— Это лиловый цвет.

Твилли сдерживал смех.

— Ты смеешься надо мной, — сказала Дези.

— Вовсе нет. Ты потрясающая. Наверное, я бы мог искать тысячу лет и все равно не найти женщину, которая стесняется изменить мужу в присутствие его собаки.

— Собаки очень чуткие. Все животные такие. Ты прекратишь или нет?

— Я не смеюсь. Но ты только посмотри на него! Жаль, камеры нет.

— Все, хватит! — Дези выключила лампу. Потом взобралась на Твилли, взяла его руки и положила себе на груди. — Послушай-ка, — прошептала она, — кажется, ты говорил, что хочешь со мной переспать.

— И хочу. — Твилли еле сдерживался, чтобы не расхохотаться от сногсшибательного вида Макгуина.

— Кстати, ты заметил, что я — в чем мать родила?

— Угу.

— А что я делаю?

— Катаешься на мне верхом?

— Правильно. Это твои руки у меня на титьках?

— Мои.

— А ты, случайно, не обратил внимания, где моя рука?

— Уж точно обратил.

— Тогда, давай, пожалуйста, продолжим, — попросила Дези. — Потому что во всем нашем предприятии и в моем побеге с тобой эта тема — большой безответный вопрос.

— Ты про секс?

— Да, про секс, — вздохнула Дези. — Слава богу, что не все приходится разжевывать. — Она шутливо сжала Твилли под простыней.

— Нет ничего лучше, когда его сначала маленько потискают, — улыбнулся Твилли.

— О, это ты выдержишь! — Дези сжала сильнее. — Определенно выдержишь!

— Ой! Осторожней ногтями-то!

Тихо и спокойно у них не вышло.

Потом Дези откатилась и положила голову рядом с головой Твилли на домотканую льняную наволочку миссис Стинсон. Грудь Твилли часто вздымалась и опадала, возбуждение не давало уснуть. Дези включила лампу, и Твилли расхохотался.

— Ну что еще? — Дези подскочила, увидев, что подле кровати сидит бодрствующий Макгуин. Хвост стучит, уши торчком, и, несмотря на лиловую повязку, он выглядел счастливейшим существом на свете.

— Господи боже, мы его травмировали на всю жизнь! — прошептал Твилли.

Дези захихикала. Твилли снял с собаки повязку и выключил свет. Чередующееся в темноте дыхание Дези и Макгуина успокаивало, но Твилли так и не уснул. На рассвете он поднялся, натянул джинсы и трикотажную рубашку. Дези пошевелилась, услышав, как он пробормотал: «Пора прогуляться».

Она приподнялась на локте:

— Ложись. Ему не надо гулять.

— Не псу — мне.

Дези села, простыня съехала у нее с груди.

— Куда ты собрался?

— На мост.

— Зачем?

— Ты пойдешь?

— На улице зябко, Твилли, и у меня нет сил.

Твилли повернулся к Макгуину.

— Ну, а ты как?

Пес мгновенно вскочил и закружил у его ног. Гулять? Не шутишь? Чего спрашивать-то!

Криммлер работал у Роджера Рутхауса девятнадцать лет. Его взяли благодаря репутации безжалостного погонялы. Когда он присутствовал на площадке, строительство двигалось быстрее, потому что Криммлер всех подстегивал. Чем скорее завершался проект, тем дешевле он обходился застройщику и тем большую выгоду и славу приобретала строительная фирма «Рутхаус и сын». Криммлер не терпел нерасторопности, проволочек и не позволял ничему — порой включая закон, — встать на пути его бульдозеров. Если не поступало никаких указаний лично от Рутхауса, Криммлер начинал каждый день с того, что разравнивал, засыпал или раскапывал нечто существенное. Ничто так не радовало его душу, как треск падающего под стальным ножом дуба, и ничто не омрачало сильнее вида простаивающей землеройной машины.