Мартин Бубер - Хасидские предания

• Название: Хасидские предания
• Автор: Мартин Бубер
• Жанр: Религия

---

был накрыт для бедных. Я вошел вместе со всеми и сел за стол.

Равви Пинхас обошел всех гостей и каждому дал сладости.

Дойдя же до меня, он поднял меня со скамьи и поцеловал

в лоб.

Когда я начал становиться знаменитым, я снова пришел

в город, где жил равви Пинхас, чтобы провести с ним субботу.

Одетый в прекрасные одежды, которые я теперь носил, я прибли-

зился к равви и поприветствовал его. Но он лишь улыбнулся

и спросил: "Ты кто и откуда?"

Так что быть знаменитым совсем нехорошо".

ЧЕЛОВЕК, ОТРИЦАЮЩИЙ БОГА

Равви Пинхас сказал: "Если кто-либо говорит, что слова Торы

- это одно, а слова мира - другое, то такой человек отрицает Бога".

сны

Говорил равви Пинхас: "Сны - это испражнение наших

мыслей, ими мозг очищается. Вся мудрость мира - это испраж-

нение Торы, ими Тора очищается. Поэтому сказано: "Когда

Господь вернет изгнанников в Сион, мы будем как во сне". Ибо

тогда откроется, что мудрость существует только для того,

чтобы Тора могла очищаться, а изгнание - для того, чтобы мог

очищаться Израиль и чтобы все было словно сон".

язык языков

Спросили равви Пинхаса: "Как следует понимать, что до

Вавилонского столпотворения у людей был один язык, а после

того, как Бог смешал их язык, каждый народ стал говорить на

своем собственном наречии? Как это оказалось возможным, что-

бы люди вдруг стали говорить каждый на своем языке и пони-

мать только свой язык, хотя до этого у всех у них был один

общий язык?"

Равви Пинхас ответил так: "До Вавилонского столпотворения

все народы говорили на Священном языке, хотя у каждого из них

помимо того был и свой отдельный язык. Поэтому сказано: "И

был на всей земле язык единый", то есть Священный язык. На

своем языке каждый народ говорил промеж себя, а Священный

язык все народы использовали, чтобы общаться друг с другом.

И что сделал Господь, чтобы наказать их? Отнял у них Священ-

ный язык".

НЕПОВТОРИМОСТЬ

Говорил равви Пинхас: "Если человек решается на что-то

великое, и решается делать это в духе истины, ему не следует

опасаться, как бы кто-либо еще не сделал того же самого. Но

если он делает это не в духе истины, но стремится лишь к тому,

чтобы стать непревзойденным, то низводит великое до степени

ничтожного - и тогда любой способен стать его подражателем".

ЕВНУХИ

Однажды равви Шмелке и его брат, ставший потом равом во

Франкфурте, отправились к равви Пинхасу, чтобы отведать у не-

го истинный вкус субботы. Они прибыли в пятницу и увидели

цадика на кухне, где, в ожидании наступающих святых часов, он

наблюдал за приготовлением рыбы. Равви Пинхас приветствовал

гостей такими словами: "Исайа говорит: "Ибо Господь так гово-

рит об евнухах", то есть о тех, кто не может насладиться священ-

ной радостью; "которые хранят Мои субботы"*, то есть блюдите

субботу, и вы насладитесь ее истинным вкусом".

ВСЕ ШУТКИ

Говорил равви Пинхас: "Все шутки - из рая, и даже насмеш-

ки, если они произносятся от чистого сердца".

СМОТРИТЕЛИ

Однажды в доме равви Пинхаса играли свадьбу. Свадебный

пир длился много дней, и за это время и число гостей не

уменьшилось, и ничего не повредили, даже не разбили ни одной

бутылки. Когда люди стали удивляться этому, равви Пинхас

сказал: "Чему вы удивляетесь? Мертвые - хорошие смотри-

тели!" Тогда все поняли, почему во время танца равви закричал:

"Эй вы, мертвые! Почему вы ничего не делаете? Присматривай-

те-ка за тем, чтобы ничего не разбилось!"

НА ПРОЩАНИЕ

Равви Лейб бен-Сара приезжал к равви Пинхасу несколько раз

в год. Между ними не было согласия о мирских делах, ибо равви

Лейб совершал свое служение тайно и по всему миру, а равви

Пинхас считал, что никто не в состоянии совершить свое служе-

ние хорошо, если не будет находиться в каком-то одном оп-

ределенном месте, предназначенном только для него. На проща-

ние равви Пинхас всегда говорил своему другу: "Мы никогда не

придем к согласию, но цель твоего служения - Небеса, и цель

моего служения - Небеса, так что мы едины и то, что мы

делаем, - это одно и то же".

Как-то равви Лейб приехал в город Острог на празднование

Йом-Кипура. По окончании службы он пошел к равви Пинхасу

обменяться с ним пожеланиями на грядущий год. Они закрыли

дверь и какое-то время беседовали наедине. Когда равви Пинхас

вышел, лицо его было мокрым от слез, еще капавших из глаз.

Когда он провожал равви Лейба, хасидим услышали такие слова:

"Что мне делать, если воля твоя - уйти первым?" В тот год

равви Лейб на исходе зимы скончался на горе Адар, равви же

Пинхас скончался на исходе лета на горе Элул.

ТРАУР

Спустя много лет хасидим рассказывали о таком случае.

На последнем повороте дороги, ведущей к Западной Стене

Храма, "Стене Плача", некий цадик однажды вечером видел

высокую женщину. Она пала ниц и горько плакала. Тут и его

глаза наполнились слезами, и какое-то время он ничего не мог

видеть. Когда слезы высохли и зрение вернулось, женщина уже

исчезла. "О ком могло так рыдать Божественное Присутствие,

если не о равви Пинхасе!" - воскликнул цадик, обратившись

к душе своей. Разорвав на себе одежды, он произнес в память об

умершем слова благословения.

СВИДЕТЕЛЬСТВО

Равви Рафаэль Бершадский был широко известен своей чест-

ностью. Однажды его свидетельство должно было стать решаю-

щим при обвинении некоего еврея в преступлении. Равви Рафаэль

знал, что этот человек виновен. В ночь перед судом равви не

ложился спать, но, молясь, до утра сражался сам с собой. А на

рассвете он лег на пол, закрыл глаза и скончался.

ИЕХИЭЛЬ МИХАЛ ИЗ ЗЛОЧОВА

ЖЕЛАНИЕ

В молодости равви Иехиэль Михал жил в великой бедности,

но счастье не покидало его даже на час.

Некто однажды спросил его: "Равви, как ты день за днем

можешь молиться "Багословен Ты... утоляющий всякое-мое же-

лание?" Ибо ты лишен всего, что необходимо человеку для

жизни!" Иехиэль Михал ответил: "Главное мое желание - бед-

ность, и оно удовлетворяется вполне".

НА ДВУХ СТУПЕНЯХ

Когда равви Михал был еще очень беден и учил детей в горо-

де Брусилове, к нему в пятницу вечером пришел какой-то на-

смешник и задал такой вопрос: "Сколько усилий должен прило-

жить бедняк, сколько преодолеть трудностей, прежде чем он

соберет все необходимое для субботы! А у состоятельного бюр-

гера, с другой стороны, нет никаких сложностей. Но когда насту-

пает суббота и бедняк начинает изучать субботний трактат,

первое, о чем он читает, - это о том, что бедняк, который берет,

повинен в осквернении субботы, а богач, который дает, считается

неповинным. Почему с самого начала говорится о вине бедняка?"

Задавая свой вопрос, этот человек хотел лишь позабавиться,

но равви Михал отнесся к нему очень серьезно. "Приходи ко мне

на вечернюю трапезу, - сказал он. - К тому времени я обдумаю

твой вопрос". После трапезы равви Михал повторил вопрос

и дал на него такой ответ: "О вине бедняка говорится вначале,

ибо он первым протягивает руку, прося подаяние".

#к * *

Многие годы спустя, когда к своему учителю, равви Михалу,

Злочевскому маггиду, приехал равви Мордехай из Несхижа,

к ним пришел какой-то благочестивый книжник и попросил

немного денег. Маггид сказал равви Мордехаю дать ему денег.

Вскоре после этого пришел бродяга, простоватый и грубый,

и также попросил милостыню. На этот раз сам равви Михал дал

ему денег. Когда его спросили, почему он так по-разному отнесся

к этим двум людям, равви ответил: "Каждый акт милосердия

приводит к священному союзу, если рука дающего касается руки

берущего. Но когда берущий - человек ничтожный, то достичь

этого союза гораздо сложнее".

КОРОВА

Рассказывают.

В те годы, когда святой маггид из Злочова еще не был

признан, он был столь беден, что у его жены не было даже обуви

и она ходила в башмаках, которые сама же и делала. В то время

маггид часто постился от субботы до субботы и по целой неделе

не выходил из Дома Учения (Бет-мидраша). Каждое утро жена

продавала молоко от единственной коровы, которая у них была,

и на вырученные деньги кормила себя и детей. Но однажды

в пятницу утром корова, не дав молока, легла и больше не

двигалась. После того как все усилия оживить ее оказались

напрасны, опечаленная женщина позвала одного крестьянина,

чтобы тот снял с коровы шкуру. Но еще до того, как крестьянин

приступил к работе, домой пришел равви Михал. Увидев лежа-