Игорь Минутко - Золотая братина: В замкнутом круге

• Название: Золотая братина: В замкнутом круге
• Автор: Игорь Минутко
• Издательство: Литагент «РИПОЛ»15e304c3-8310-102d-9ab1-2309c0a91052
• Жанр: Исторический детектив
• Год: 2009
• ISBN: 978-5-386-00994-6

История загадочной реликвии – уникального уральского сервиза «Золотая братина» – и судьба России переплелись так тесно, что не разорвать. Силы Света и Тьмы, вечные христианские ценности любви и добра и дикая, страшная тяга к свободе сплавлены с этим золотом воедино.

Вот уже триста лет раритет, наделенный мистической властью над своим обладателем, переходит из одних рук в другие: братину поочередно принимают Екатерина Вторая и Емельян Пугачев, Сталин и Геринг, советские чекисты и секретные агенты ФСБ. Длинный шлейф загадочных событий и жестоких преступлений, чудесных избавлений и таинственных смертей тянется за братиной. От того, кто станет ее новым владельцем, напрямую зависит дальнейшая участь страны, то, каким путем пойдет российский народ – кровавым путем революций или дорогой, ведущей к возрождению и спасению.

---

– Известно кого… Воров, что нашу «Братину» уперли.

Все с изумлением смотрели на Белкина. Только товарищ Фарзус оставался непроницаемо-спокойным.

– Да рассказывай же! – закричал Глеб.

Василий Иванович, сыщик, рассказал все довольно быстро и складно. О «художниках» в кафе напротив магазина Нейгольберга, об их поведении, о бинокле, об альбоме рыжего бакенбардиста и его рисунках о том, что он, Василий Иванович Белкин, заподозрив неладное, выследил черноусого, отправившись за ним в ювелирный салон («Примерялся, гад!»), а потом сопроводил художников до отеля.

– Довольно вшивая гостиница, – повествовал Вася Белкин, развалясь на стуле. – Пять кварталов от еврейского магазина. Там еще я их машину углядел, на которой они сервиз увезли. А дале как? С вечера схоронился я в подворотне напротив магазина. Всю ночь проторчал. Холодина! Зубами аж лязгал. А уже утро. Неужто, думаю, оплошал, не так сообразил? Развидняться начало, по улице кой-какие люди зашастали. Дале… Глазам не верю – свет в магазине загорелся, смотрю: бухгалтер на своем месте сидит, второй чегой-то прибирает. В голове помутилось, ничего понять не могу. В самый раз мимо моей подворотни полицейский прошел. И тут дверь отворяется и выходит… как его? Ну, лакей, что покупателей встречает. И теперь я его сразу признал! Одежа-то лакеева, а морда – черноусого, только самих усов чë-то нету. И походку я его определил – как заяц прыгает. Быстро он за угол и – бегом… Ничего не соображу. Как он в магазине оказался? И что делать? Или полицейского звать? Пока решение принимал, машина подкатывает – та самая, ихняя, я ее сразу признал: на лягушку похожая. Второй, рыжий, что под бухгалтера вырядился, выскакивает. Быстро они мешки в машину поклали – и ходу! Укатили. А у меня сердце обмерло: а что, если совсем уехали из городу? Припустился к гостинице, где они остановились. Слава те Господи! Машина во дворе притулилась. Я что есть мочи к нам домой, Мартина растолкал, все ему обрисовал, хотел вас будить. Мартин говорит: нельзя терять ни секунды. И мы – опять к «художникам». А Сарканис сейчас там, на месте, сторожит их…

– То есть как сторожит? – перебил Забродин.

– Напротив гостиницы остановка трамвая, скамейки. Вот и сидит. Мартин и в гостиницу заходил, по-хитрому узнал, в какой комнате они. Небось дрыхнут сейчас. Третий этаж, в самом углу. Мы и окна их во дворе определили.

– Понятно… – Глеб Забродин запустил пальцы в свои густые волосы. – Что будем делать?

– Как что? – встрепенулся Василий Иванович Белкин. – Сейчас являемся в гостиницу – «художникам» по мордасам, крутим руки за спину, кляпы в пасти. И сервиз наш!

– Мы что, Вася, грабители? – спросил Кирилл.

– Почему грабители? – В голосе Белкина звучала кровная обида. – Возвращаем сервиз законному хозяину, графу, а он передает его государству рабочих и крестьян, добровольно!

– Даже если бы это удалось… – Николай Семенович Решетов закурил очередную итальянскую папироску. – Видите ли… Мы никогда не вывезем «Золотую братину» из Германии. На границе нужны документы, имеющие юридическую силу. Верно, товарищ Фарзус?

Товарищ Фарзус промолчал.

– Прежде всего, – произнес Любин, – надо немедленно задержать преступников и вернуть сервиз Нейгольбергу.

– Ни хрена себе!.. – возмутился Вася Белкин. – Вернуть Нейгольбергу! Я для этого Арона старался, что ли?

– Да, – согласился Решетов. – Вернется сервиз к Нейгольбергу, и мы продолжим подготовку процесса. Звоню в полицию.

– Момент! – остановил его Глеб Забродин. – Вы, Николай Семенович, говорили, что судебный процесс не дает нам гарантий на стопроцентный успех. Ваши слова?

– Мои, – подтвердил Решетов.

Глеб Забродин впервые за это утро раскурил свою трубку, глубоко затянулся и объявил:

– В таком случае у меня есть одно предложение…

Последними выходили из кабинета Решетова Василий Иванович Белкин и Фарзус. На лестничной площадке товарищ Фарзус придержал за локоть Белкина и прошептал ему на ухо:

– Чего мне первому про «художников» не сказал? Дубина!..

У сыщика Чека, как у загнанной лошади, екнула селезенка, и Васю Белкина моментально прошиб пот.

К ювелирному магазину «Арон Нейгольберг и Ко» подъехало такси, из него вышел Глеб Забродин. Впрочем, вплотную к дверям подъехать не удалось: магазин был оцеплен полицейскими, пришлось проталкиваться через толпу зевак, журналистов с фотоаппаратами, людей в штатском, которые внимательно присматривались к окружающим. Стоял возбужденный гул голосов. Забродин подошел к молодому полицейскому капитану, сказал решительно:

– Я к господину Нейгольбергу по неотложному делу, имеющему отношение к ограблению.

Капитан пристально осмотрел Глеба, – видимо, акцент, который явно ощущался в речи Забродина, вызвал у него тревогу, – спросил:

– Вы иностранец?

– Да, я из России.

– Идемте, я провожу вас.

У дверей в магазин стояли четверо дюжих полицейских, образовав как бы живую стену, но при виде капитана они расступились.

– Проходите! – Капитан вежливо козырнул.

А перед Глебом Забродиным портье Крумель, сразу узнавший его, услужливо, с испугом на лице, распахнул вторую, внутреннюю дверь. В торговом зале были: Линда (на щеках красные пятна, в глазах лихорадочный блеск), бухгалтер Бартельс, который, в отличие от всех, казался невозмутимым: он в своей характерной сгорбленной позе сидел за конторкой, рылся в бумагах, щелкал на счетах, и весь его вид свидетельствовал – что бы ни случилось, бухгалтерия вечна и неизменна, она, как и точные цифры, является одним из стержней мироздания; в облике Арона Нейгольберга было что-то безумное, может быть, такое впечатление возникало от бессмысленных его метаний вдоль прилавков, молчаливой темпераментной жестикуляции (было похоже, что хозяин магазина произносит про себя страстную обличительную речь), от пугающей бледности лица («Оказывается, – подумал Глеб Забродин, – верно заезженное сравнение „бледен как полотно“»).

Еще в салоне находилось двое полицейских, судя по погонам – в высоких чинах, и трое в штатском, весьма важного, даже надменного вида. При появлении Забродина голоса смолкли: все смотрели на него. Арон Нейгольберг прервал свое метание вдоль прилавков, замер, прекратилась жестикуляция – руки повисли вдоль длинного худого тела.

– Вы? Опять вы… – прошептал он.

Забродин подошел к хозяину магазина, сказал твердо и спокойно:

– Господин Нейгольберг, я могу с вами поговорить наедине?

– Это касается…

– Да, это касается «Золотой братины».

– Идемте! Скорее! – Не предполагал Глеб, что у старика такая сильная, цепкая рука. – Идемте, идемте!

Нейгольберг уже тащил Забродина вдоль одинаковых шкафов в свой кабинет, похожий на антикварный музей, и дверь закрыл на ключ. Арон упал в глубокое старинное кресло, и руки его вцепились в темные деревянные подлокотники в виде заснувших львов, которые положили морды на лапы.

– Господин Нейгольберг… – Глеб Забродин старался говорить бесстрастно, – мы знаем и тех, кто вас ограбил, и место, где сейчас «Золотая братина».

Хозяин ювелирного магазина напрягся, расправил плечи, лицо его приняло осмысленное выражение, разгладились морщины, глаза вспыхнули… Несколько мгновений хозяин магазина не мигая смотрел на Забродина, и вдруг его просто выбросило из кресла, он ринулся, спотыкаясь, к Глебу, схватил его за полы пиджака, зашептал, захрипев, брызгая слюной:

– Вы… Это вы сами…

Забродин расцепил старческие руки и насильно усадил Нейгольберга в кресло, встряхнув его за плечи.

– Опомнитесь! Вы совсем потеряли голову! Если бы мы… Я бы пришел к вам?

– Да, в самом деле… – Несчастный старик уронил голову на грудь, обмяк, и на него стало невыносимо смотреть.

– Господин Нейгольберг! – Теперь Забродин старался быть подчеркнуто официальным. – Мы поможем доблестной германской полиции вернуть вам «Золотую братину». Но при одном условии, непременном: как только сервиз будет вам возвращен, вы продадите его графу Оболину.

– Что же, – после долгого молчания наконец произнес Арон, – я согласен. Там… – Он показал на дверь, намереваясь подняться с кресла. – Там полицейский следователь.

– Не торопитесь, господин Нейгольберг, – порекомендовал Забродин. – Вы напишете расписку о том, что согласны продать «Золотую братину» графу Оболину, и мы придадим ей юридическую силу, заверив у нотариуса. На ошибках учимся, господин Нейгольберг. У вас найдется лист бумаги? Арон Нейгольберг помедлил:

– Найдется. – Он достал из ящика стола чистый лист бумаги, извлек самопишущую ручку из внутреннего кармана пиджака.

– Пишите. – И Глеб Забродин начал диктовать: – «Я, Арон Нейгольберг…»

Заскрипело перо по бумаге.

Отель «Лондон», в котором остановились Молчуны, – пятиэтажный угрюмый дом из темно-красного кирпича. Вася Белкин просто не сумел прочесть его название, выведенное большими готическими буквами над парадным входом.