В. Васильев - ВООРУЖЕНИЕ И ВОЕННОЕ ДЕЛО КОЧЕВНИКОВ ЮЖНОГО УРАЛА В VI-II ВВ. ДО НАШЕЙ ЭРЫ

• Название: ВООРУЖЕНИЕ И ВОЕННОЕ ДЕЛО КОЧЕВНИКОВ ЮЖНОГО УРАЛА В VI-II ВВ. ДО НАШЕЙ ЭРЫ
• Автор: В. Васильев
• Жанр: Книги

---

Без строительства точной реплики лука "скифского" типа, мы очевидно никогда не узнаем его "тактико-технических" свойств. Но если даже силовая нагрузка рассматриваемого лука была близкой современному спортивному луку ( 22. кг!, то он как показали наши опытные стрельбы короткими, снабженными наконечниками скифских типов стрелами, был поистине грозным оружием. Впрочем, о пробивных способностях таких стрел, лучше всех за себя говорят находки человеческих костей с застрявшими в них бронзовыми наконечниками.

Стрелам всегда уделялось большое внимание как в древности и в средневековье, так и в этнографической современности. Стрелы являлись персонажем эпических легенд и сказаний, зачастую принимая оживленный образ. Авеста, нежно называет стрелы "златоустыми" (Михр-Яшт. 129). От правильного построения стрелы, зависела точность, и соответственно успех военного предприятия. Не случайно создавались различного рода пособия и руководства по изготовлению стрел, как например, известный "Арабский трактат".

Стрелы, как собственно и другие предметы, изготовленные из дерева, сохраняются в погребениях кочевников региона плохо. Исследователи, занимавшиеся вопросами военного дела скифов, устанавливают длину стрел в пределах 45- 85 см [Ленц, 1905; Мелюкова, 1964. С.14-15; Черненко, 1981. С.23]. Стрелы из центрально казахстанского (тасмолинского) погребения в могильнике Карамурун I были длиной 60 см [Маргулан, Акишев, Кадырбаев, Оразбаев, 1966. С.376]. Такую же длину стрел допускает К.Ф.Смирнов для "савроматов" и А.М.Хазанов для сарматов [Смирнов, 1961. С.31; Хазанов, 1971. С.42]. В целом, с учетом "среднестатистического" лука "скифского" типа, очевидно, так оно и было, хотя проведенные нами опыты показали, что длина стрел могла достигать и больших размеров, в зависимости от типа наконечника и породы дерева [Васильев, 1990'. С.19-22].

Среди известных нам находок самыми длинными являются стрелы из погребения 7, кургана 7 могильника Мечет-Сай. Их размеры достигали 75 см [Смирнов, 1975. С.120]. Такую длину следует объяснять дуговидной формой лука в данном случае: Древки длиной 60 см зафиксированы в трех случаях. Это курган 5 могильника Новый Кумак, погребение 5 кургана 2 и погребение 11 кургана 3 могильника Мечет-Сай [Мошкова, 1962. С.208; Смирнов,. 1975. С.88- 89,100]. Во время исследований кургана 3 могильника Сара, длина древок колебалась между 60- 65 см. [Федоров, 1993].

В пяти случаях длина древок достигала 50 см. Это погребение 4 и 26 в курганах 3 и 6 могильника Мечет-Сай, погребение 2 в кургане 5 могильника Новый Кумак и погребение 1 кургана 6 могильника Переволочан [Смирнов,1975.С.97,108;Смирнов,

1977С.7;Пшеничнюк,1991.рис.34].

Самые короткие стрелы найдены также в группе Новый Кумак. Длина древок. обнаруженных в курганах 7 и 16, колеблется между 40 и 45 см [Мошкова, 1962. С.218; Смирнов, 1977. С.12].

Очень важное значение при изготовлении стрелы имела древесная порода. Здесь следует сказать, что выбор древесины зависел не только от состава местной флоры, но и, очевидно, каких-то воинских традиций. Так, Страбон пишет о еловых стрелах у массагетов (Страбон,X,7,4), Геродот о Камышевых у персов (Геродот.40.2), Плиний сообщает о тростниковых у парфян (Плиний, XVI.106). Судя по тем немногочисленным данным, имеющимся в нашем распоряжении, излюбленным материалом для изготовления стрел у кочевников Южного Урала была береза. Эта древесная порода обладала всеми необходимыми качествами для построения стрелы - высоким удельным весом, прочностью и твердостью, исключающей продольные колебания древка в момент пуска тетивы. Характерно, что этнографические кочевники региона XIX в. - казахи и башкиры - также делали стрелы из березы [Валиханов, 1961. С.465].

Имеются весьма скупые сведения об использовании номадами в качестве древок тростника (Мечет-Сай, к.2.п.5). Очевидно, камышовые или тростниковые стрелы в силу ряда причин не получили здесь широкого применения. Необходимость в них возникала только в случае крупномасштабных военных операций на западе или юге. Благодаря огромной скорости и простоте изготовления камышовые стрелы были незаменимы во время проведения массированной стрелковой атаки по скоплению пехоты или конницы [Васильев, 1990. С.21-22].

У нас нет данных о такой важнейшей части стрелы, как оперение. Однако, сославшись на этнографические параллели (казахи и башкиры), можно с уверенностью говорить, что кочевники Южного Урала также снабжали стрелы трех- или четырехсторонним оперением (оптимально трехстороннее). Как правило, для этих целей использовали маховые перья крупных птиц. Способ крепления наконечников стрел к древку у рассматриваемого населения региона вплоть до III в. до н.э. был однообразным. Втульчатая система насада была господствующей на протяжении нескольких веков, до тех пор, пока не совершился переход к железным черешковым наконечникам стрел. Крепление же бронзовых черешковых наконечников было обычным, с помощью сухожилий, хотя сами они не получили распространения. В свое время К.Ф.Смирнов высказал идею о применении "савроматами" деревянных переходников при креплении наконечника к древку [Смирнов, 1961. С.32]. Такой способ действительно зафиксирован в скифских древностях, и получил он начало еще в эпоху поздней бронзы (могильник Данлыбай) [Черненко. 1981. С.26-28; Грязнов, 1952. С.134-135]. Насколько популярна была подобная система насада у кочевников региона, неизвестно. Однако логика подсказывает, что соединять, таким образом, наконечник с деревянным древком просто бессмысленно, поскольку это ведет к более жесткой фиксации наконечника. Сама же идея существования и основная функция бронзовых наконечников с их шипами была направлена на неизвлечение их из тела. Поэтому, на наш взгляд, древние стрелки должны были стремиться к противоположному эффекту - поразить цель так, чтобы при малейшей попытке освободиться от стрелы, противник оставил бы в мягких тканях своего тела наконечник. Для этого жесткое крепление наконечника и древка было не нужно.

Использование деревянных переходников с камышовыми древками также представляется нам весьма проблематичным. При проведении нами опытов, камышовое древко, снабженное черешковым наконечником, ломалось от удара тетивы при силе натяжения лука свыше 14 кг [Васильев, 1990. С.21-22]. Все же, учитывая широкое применение тростника или камыша в качестве древок у многих народов древнего мира, нам кажется, что камыш, который мы использовали для опытов, был мало пригоден для стрельбы с черешковыми наконечниками. Может быть, виды, произрастающие в более южных широтах (Казахстан, Приаралье), прочнее камыша южноуральской лесостепи.

Еще К.Ф.Смирнов и А.М.Хазанов отмечали, что "савроматы" и сарматы окрашивали древки стрел в различные цвета - красный, белый и др. [Смирнов, 1961. С.32; Хазанов, 1971. С.42]. Для чего это делалось - говорить пока трудно. Исходя из анализа типов наконечников стрел внутри колчанного набора (например, Мечет - Сай, к.2, п.5; Переволочан, к 10, п.1), следует сказать, что пометка хвостовиков делалась не для определения функционального типа стрелы - бронебойной, легкой и т.п. Можно предположить, что раскраска хвостовой части стрелы являлась отличительным родовым или племенным признаком. Впрочем, возможно еще одно, семантическое, толкование этого момента. Так, Б.А.Литвинский, комментируя Ригведу, пишет: "Вместе с тем стрела и лук рассматривались как атрибуты и воплощения небесных существ. Стрела ассоциировалась с Агни, ребенком Неба и Земли, рождение Агни совпадает с отделением его от родителей (лука)" '[Литвинский, 1972. С.85]. Хвостовые части древок обычно окрашивались в красный цвет [Хазанов, 1971. С.42]. Красный цвет - цвет огня, цвет бога Агни, эквивалента авестийского солярного Митры, покровителя воинской касты. Может быть, рассматриваемое явление следует связать с солярным культом, занимавшим ведущее место в религии кочевников Южного Урала? Может быть символ огня. Солнца, помешенный на хвостовую часть стрелы, гарантировал воину поддержку могущественных богов, а соответственно, и точность попадания? В заключение следует сказать, что обычай раскраски стрел был характерен не только для кочевников Южного Урала. Подобные факты зафиксированы в Скифии, Средней Азии, в древностях Горного Алтая [Мелюкова, 1964. С.16; Черненко. 1981. С.24-25; Марушенко, 1959. С.115; Бентович. 1958. С.360-368; Руденко, 1953. табл. СХ1ХСХХ].

Несмотря на неудовлетворительную сохранность горитов и колчанов, мы имеем три надежных свидетельства, касающихся этой категории воинской экипировки. Наиболее раннее изображение горита фиксируется на вышеупомянутой стеле из Большого Гумаровского кургана. Футляр имеет подтрапециевидную форму с четко выделенным отсеком для лука (рис.1,1).

На костяной фигурке всадника из кургана Фплипповскоги могильника горит имеет подпрямоугольную форму со скошенным нижним концом [Пшеничнюк, 1986. рис.81-82]. Верхняя часть футляра оформлена в виде волнистой линии (рис.1. 2). Как и на скифских горитах, в данном случае на одну треть футляра проработаны очертания лука, но, в отличие от первых, на нашем не видно бокового кармашка для стрел, как собственно и самих стрел. Очевидно, горит из Филипповки имел другое оформление верхней части и закрывал стрелы по самое оперение. Костяная поделка может быть датирована началом или первой половиной IV в. до н.э.