Генри Каттнер - Хогбены, гномы, демоны, а также роботы, инопланетяне и прочие захватывающие неприятности

• Название: Хогбены, гномы, демоны, а также роботы, инопланетяне и прочие захватывающие неприятности
• Автор: Генри Каттнер
• Жанр: Фэнтези

В сборник вошел роман «Ярость», а также избранные рассказы автора.

---

На четвертый день он уже внятно говорил. На седьмой с легкостью мог вести разговор, хотя мышцы лица, еще не достаточно развитые, быстро уставали. Щеки его по-прежнему были младенческими; он еще не стал человеком в полной мере, если не считать отдельных случаев. Однако такое случалось все чаще.

На ковре царил жуткий беспорядок. Человечки уже не забирали свои приборы, оставляя их Александру. Малыш ползал – он не слишком утруждал себя хождением, потому что ползал гораздо лучше – между этими предметами, выбирал некоторые из них и соединял между собой. Мира пошла в магазин – человечки должны были появиться не раньше, чем через полчаса. Калдерон, утомленный работой в университете, налил себе виски с содовой и наблюдал за потомком.

– Александр! – окликнул он его.

Александр не ответил. Он соединил какую-то Вещь с каким-то Устройством, засунул ее во Что-то Другое и сел с довольным видом. Потом спросил:

– Што?

Речь его звучала не идеально, но слово узнавалось безошибочно. Александр шамкал, как беззубый старик.

– Что ты делаешь? – спросил отец.

– Нет.

– Что-что?

– Нет.

– Нет?

– Я знаю, што, – сказал Александр, – и этого доштатошно.

– Ага, понимаю. – Калдерон смотрел на чудо-ребенка с некоторым опасением. – Ты не хочешь говорить?

– Нет.

– Ну хорошо, пусть так.

– Принеши пить, – распорядился Александр.

У Калдерона мелькнула безумная мысль, что малыш требует виски с содовой, потом он вздохнул, поднялся и вернулся с бутылкой.

– Молока, – сказал Александр, отказавшись пить принесенное отцом.

– Ты говорил, что хочешь пить, а разве вода не питье? "Боже мой, – подумал он, – я устраиваю диспут с младенцем. Отношусь к нему как… как ко взрослому. А ведь это не взрослый, а просто толстячок-малыш, сидящий на попке на ковре и играющий конструктором".

Игрушка сказала что-то тонким голосом, и Александр буркнул:

– Повтори!

И игрушка послушалась.

– Что это? – спросил Калдерон.

– Нет.

Калдерон сходил на кухню и принес молоко, а себе налил еще виски. Чувствовал он себя так, словно внезапно пришли родственники, которых он не видел лет десять. Как, черт возьми, вести себя с суперребенком?

Отдав молоко Александру, он вернулся на кухню. Тем временем вернулась Мира, и ее крик заставил мужа торопливо вбежать в комнату.

Александр блевал с миной ученого, наблюдающего некое удивительное явление.

– Александр! – воскликнула Мира. – Тебе плохо?

– Нет, – ответил Александр. – Я опробую процесс ижвержения пищи. Нужно наушитца контролировать пищеварительные органы.

Калдерон, криво улыбаясь, прислонился к двери.

– Ну, да, и начинать нужно уже сейчас.

– Я уштал, – сообщил Александр. – Уберите это.

Три дня спустя ребенок решил, что его легким нужна тренировка, и начал кричать. Он кричал в любое время и с вариациями: пел, ревел, голосил, выл. И не перестал, пока не решил, что хватит. Соседи подали жалобу.

– Малыш, может, ты наступил на иголку? – спросила Мира. Дай мне посмотреть.

– Иди отшуда, – ответил Александр. – Ты шлишком горяшая. Открой окно, я хошу свешего вождуха.

– Конечно, дорогой, конечно.

Она вернулась в постель, и Калдерон обнял ее. Он знал, что утром у нее будут синяки под глазами. Александр продолжал орать в своей кроватке.

Так проходили дни. Четверо человечков приходили ежедневно, чтобы учить Александра, и были вполне довольны его успехами. Они не жаловались, когда Александр давал волю своим желаниям и бил их по носам или рвал бумажные одежды. Бордент хлопнул себя по металлическому шлему и триумфально улыбнулся Калдерону.

– Он делает успехи. Развивается.

– Я вне себя от удивления. А как с дисциплиной?

Александр оторвался от занятий с Кватом и заявил:

– Шеловешеская дишшиплина меня не кашаетца, Джожеф Калдерон.

– Не называй меня так. В конце концов, я твой отец.

– Это примитивная биологишешкая необходимость. Ты недоштатошно развит, чтобы наушить меня нужной мне дишшиплине. Твоя жадача – обешпешить мне родительскую жаботу.

– Просто-напросто инкубатор, – заметил Калдерон.

– Но обожествляемый, – успокоил его Бордент. – Можно сказать, бог-отец. Отец новой расы.

– Я чувствую себя, скорее, Прометеем, – холодно ответил отец новой расы. – Он тоже был нужен, а кончил тем, что орел выклевал ему печень.

– Вы многому научитесь от Александра.

– Он утверждает, что я не способен это понять.

– А разве это не так?

– Наверняка так. Я просто типичный отец, – сказал Калдерон и в мрачном молчании уставился на Александра, который под надзором Квата монтировал какое-то устройство из мерцающего стекла и металлической спирали.

– Кват! Осторожно с яйцом! – сказал вдруг Бордент.

Финн схватил голубоватый яйцеобразный предмет прежде, чем до него дотянулась пухлая ручонка Александра.

– Оно не опасно, – заверил Кват. – Его еще не подключили.

– Он мог его подключить.

– Хочу это яйшо, – потребовал Александр. – Дай мне его.

– Не сейчас, Александр, – объяснил Бордент. – Сначала ты должен научиться правильно подключать его, иначе тебе может быть плохо.

– Я шумею это шделать.

– Ты еще не настолько логичен, чтобы оценить свои возможности. Немного позднее. Вероятно, я рассуждаю сейчас несколько философски, а, Добиш?

Добиш присел на корточки и присоединился к Александру. Мира вышла из кухни, окинула быстрым взглядом всю сцену и торопливо отступила обратно. Калдерон поспешил следом.

– Я не привыкну к этому даже за тысячу лет, – медленно произнесла она, обрезая подгоревший край пирога. – Он мой ребенок, только когда спит.

– Мы не проживем тысячу лет, – заверил ее Калдерон.

– А вот он проживет. Жаль, что мы не можем найти прислугу.

– Сегодня я снова пыталась, – устало сказала Мира.

– Без толку. Все теперь работают на военных заводах.

– Но ты же не можешь делать все сама.

– Ты помогаешь мне, когда можешь. Правда, у тебя и без того много работы. Но не вечно же так будет.

– Интересно, каким был бы наш следующий ребенок…

– Мне тоже интересно. Но, думаю, мутация не такое простое дело. Они случаются раз в жизни. А впрочем, не знаю.

– Так или иначе, сейчас это неважно. Нам вполне хватает одного ребенка.

Мира взглянула на дверь.

– Там все в порядке? Посмотри, пожалуйста, я беспокоюсь за него.

– Все в порядке.

– Я знаю, но это голубое яйцо… Бордент говорил, что оно опасно, я сама слышала.

Калдерон заглянул в приоткрытую дверь. Четверо карликов сидели напротив Александра, глаза у малыша были закрыты. Внезапно он открыл глаза и гневно взглянул на отца.

– Не входи, – приказал он. – Ты нарушаешь контакт.

– Прошу прощения, – сказал Калдерон, выскальзывая из комнаты. – Все в порядке, Мира, его диктаторская малость жива и здорова.

– Он же супермен, – неуверенно заметила мать.

– Нет, суперребенок, а это не одно и то же.

– Его последняя мания, – говорила Мира, склоняясь над духовкой, – это загадки. Или что-то вроде них. Я так смущаюсь, когда не могу угадать. Но он говорит, что это хорошо для его "я". Компенсирует ему физическую слабость.

– Загадки, подумать только! Я тоже знаю несколько.

– Для него твои загадки будут слишком просты, – с мрачной уверенностью заметила Мира.

Так и получилось. А и Б, сидевшие на трубе, были встречены с презрением, которого вполне заслуживали. Александр подверг анализу отцовские загадки, пропустил их сквозь свой логический разум, вскрыл их слабые места, семантические и логические ошибки, после чего загадки отбросил. Или же разгадал, отвечая с такой необычайной уверенностью, что Калдерон был слишком смущен, чтобы называть верный ответ. Он ограничился вопросом, в чем разница между вороной и столом, а поскольку даже Сумасшедший Шляпник не сумел разгадать своей загадки, с легким ужасом выслушал лекцию по сравнительной орнитологии. Потом он позволил Александру мучить себя детскими остротами, касающимися связи гамма-лучей и фотонов, пытаясь сохранить при этом философское спокойствие. Мало что раздражает сильнее загадок ребенка. Его насмешливый триумф – пыль, в которой ты валяешься.

– Оставь отца в покое, – сказала Мира, входя в комнату с распущенными волосами. – Он пытается читать газету.

– Вша эта информашия ничего не знашит.

– А я смотрю комикс, – возразил Калдерон. – Хочу узнать, отомстят ли Катценяммеры Капитану за то, что он подвесил их над водопадом.

– Формула юмора ш категорией бешшмышленношти, – начал было Александр, но возмущенный Калдерон ушел в спальню, ще к нему присоединилась Мира.

– Он снова мучил меня загадками! – сообщила она. – Посмотрим, что там сделали Катценяммеры.

– Выглядишь ты неважно. Может, простыла?

– Нет, просто не накрасилась. Александр сказал, что болеет от запаха пудры.