Джеймс Хоган - Сибирский эндшпиль

• Название: Сибирский эндшпиль
• Автор: Джеймс Хоган
• Жанр: Научная Фантастика

---

- Вы ведь так привержены идеалам науки?

- Да, я ценю настоящие знания, я ценю верные пути овладения знанием. То, что действительно хоть что-то значит.

- А идея, право, общественные формации и методы управления ими разве это ничего не значит?

- Вы имеете в виду политику?

- Политику, идеологию, религию - называйте, как хотите.

Пола попыталась найти правильный ответ. Во всяком случае, открыто отказываться не стоит.

- Конечно, такие вещи играют свою роль в жизни людей - и большую роль. Но меня всегда интересовали те вещи, которые существовали еще задолго до появления людей, и будут существовать, даже когда люди исчезнут.

- Вы хотите просто обладать истиной. И под каким флагом - неважно?

- Я не говорила этого. А истина может подождать еще. Она привыкла к этому.

Протворнов скривил губы, почти улыбнулся, словно в знак удачно отраженной атаки.

- Да, говорите вы так. Однако служите вы в ВВС США и занимаетесь шпионажем. Вам не кажется, что это несколько странная карьера для женщины с таким мировоззрением?

Пола вздохнула и отбросила завиток со лба.

- Это личное... Я поступила на службу... чтобы вырваться из дома, добиться независимости. Для меня было важным понимать науку. Что касается второго... меня уговорили. Это не то, чем я занималась.

- А чем вы занимались?

- Мы уже прошли это. Я не буду отвечать.

- Итак, вы говорите, что вас уговорили заниматься шпионажем. Вас принудили заниматься шпионажем в пользу американских военных? Вы согласны сделать об этом заявление?

- Нет, я не сделаю этого.

- Если вы просите об одолжении, можно быть и податливее.

- Я не прошу одолжения. Я предлагаю сделку.

Протворнов бросил взгляд на майора Ускаева, качнув в его сторону пальцем. Жест словно говорил: ну что ж, на этот раз не вышло. Генерал не стал развивать эту тему, сделал паузу, а потом заговорил о главном:

- Вы сказали товарищу Ошкадовой, что хотите быть нам более полезной? Я правильно понимаю?

- В разумных пределах, да.

- А почему вы хотите быть нам полезной?

- Я не хочу быть полезной вам. Я хочу быть полезной себе.

- Я всегда уважал открытость. А каковы же пределы?

- Я не хочу никого предавать, я не стану делать ничего, что связано с военными или против интересов моей страны. Но, за этими исключениями, я бы хотела рассмотреть возможности взаимного сотрудничества.

- А почему мы должны быть заинтересованы сотрудничать с вами?

- Потому что у вас ограниченные ресурсы. Вы не можете позволить себе держать здесь бесполезных людей.

Протворнов хмыкнул и перевел взгляд на Ускаева. Тот наклонился вперед:

- Нам сказали, что у вас есть опыт работы в области связи?

- Кое-что.

- Вы стали бы заниматься работой, связанной с коммуникациями?

- Какой, например? - настороженно спросила Пола. Ускаев недовольно скривил губы.

- Исследование и развитие возможностей связи с Землей, и, может быть, другими космическими станциями.

- Нет. Я не хочу заниматься никакими военными работами.

- Но "Валентина Терешкова" - не военная станция. Это исключительно социологический эксперимент.

- Ради Бога. Вы прекрасно знаете, что работы из этой области могут применяться где угодно.

- Ну тогда как насчет скоростной компрессии и защиты данных?

- Нет. Послушайте, может быть, нам вообще забыть о моей квалификации? Я ей не торгую. Но кроме этого, я знакома с общими научными теориями, которые можно использовать в любой области: медицина, может быть, образование... Мы же можем прийти к такому соглашению, и это было бы лучше, чем не решить ничего. Вот что я хочу сказать.

Ускаев смотрел на свои руки, без конца сравнивая один палец с другим. Наконец он поднял глаза и с сомнением покачал головой.

- Я не думаю, чтобы она могла нам пригодиться, - сказал он Протворнову.

Протворнов, похоже, был не удовлетворен таким выводом. Он собрался ответить ему, затем передумал и посмотрел на Полу:

- Я бы хотел поговорить с майором Ускаевым наедине. Пожалуйста, подождите снаружи.

Пола уселась за столиком в проходе, листала журнал, но страниц не видела. Не так, не так, все не так. Она испортила все. Она была слишком упрямой. Протворнов верно сказал - человек в ее положении может быть и податливее. Она видела через окно в комнату дежурной сестры, как два офицера о чем то спорили, размахивая руками. Ей нужно было прикинуться податливой и согласной - только бы перевели из этой жуткой кухни - а беспокоиться обо всем остальном уже потом, когда для них будет больше хлопот отправить ее назад. Ну почему она всегда пытается сделать все сразу? Ольга говорила ей, как русские достигают своих целей - медленно, не торопясь, как будто каменотесы, вставляют клинья в узенькие трещинки. У нее только что был шанс вставить свой клин. Вместо этого она со всего размаху ударила кувалдой.

Наконец ее позвали обратно.

- Мы пришли к компромиссному соглашению, - сказал Протворнов. - Вы будете работать с товарищем Ошкадовой, в течение испытательного срока. Она лучше расскажет вам о всех возможностях, которые у вас могут быть. За это время вы должны решить, что вы можете дать нам в обмен на более длительное соглашение. Через месяц мы рассмотрим этот вопрос вновь. А пока мы поверим, что вы ученая, а не профессиональная шпионка. Если вы согласитесь, ваше положение будет соответственно изменено. Ну как?

- Я согласна! - выпалила Пола. К этому времени у нее не осталось никаких сил быть непоколебимой.

Ей выдали светло-зеленую форму, наподобие той, что была на Ольге, когда Пола увидела ее в штаб-квартире, и перевели в ту часть Замка, что была на "поверхности", о которой она даже не догадывалась. Здесь поверхность земли поднималась вверх к стене станции, к западу границей исправительной колонии был огромный водяной резервуар, он же отделял их от городского центра Новой Казани.

На этом клочке земли жила привилегированная категория заключенных, к которой теперь принадлежала и Пола. И хотя редкая трава, жесткие кустарники, сомнительного вида деревья, пытающиеся выжить на пепельной почве, небольшие хижинки на четыре человека - все это напоминало больше лагерь беженцев, а не загородный клуб где-нибудь во Флориде, тем не менее после камер и кухни это была идиллия. У некоторых домиков росли цветы. На берегу резервуара был даже небольшой пляж с купальней, отгороженной сеткой. Правда, сейчас им не пользовались, из-за утечки масла неподалеку из-за обилия водорослей - но ощущение ветра над водой, после многих недель голой камеры и потрескавшихся стен было просто необыкновенным.

В первый вечер, когда она решила пройтись от домиков к резервуару и обратно, вдоль внешней стены и через холм обратно к домикам, в этот вечер пошел дождь.

24

В конце июля русские негласно передали ряду западных и азиатских государств запись, как они утверждали, добровольного, признания Волшебника. На пленке Волшебник выглядел спокойным, собранным, в добром здравии. Доктора, психологи и профессиональные следователи, смотревшие эту запись, пришли к единому мнению - никаких следов принуждения.

Волшебник утверждал, что многие годы он был обеспокоен международной обстановкой, недоверие между западным миром и коммунистами его отталкивало, а глобальные неприятности, которые могли из этого получиться, ужасали. Когда у него появилась такая уникальная возможность, он попытался сделать свой собственный вклад в дело разрядки международной напряженности. Файл с информацией, которую он собирал, чтобы подтвердить существование современных систем оружия на "Терешковой", был, оказывается, фальшивкой. Он сам выдумал все данные и намеренно ввел в заблуждение западную разведку, чтобы спровоцировать ее на публичные обвинения. Тогда он думал, что это вынудит советское правительство вести более открытую политику и приведет к полной международной инспекции. И тогда крупный источник потенциальных проблем и непонимания исчезнет. Ему казалось, что он исходит из самых благих намерений. Однако с тех пор у него было время подумать и он понял, что действовал наивно, и даже наоборот, лишь усугубил ситуацию. Он надеется, что этой своей записью он прояснит все дело и как-то исправит нанесенный им ущерб. Он сожалел о своих поступках, просил Запад понять его и выражал благодарность советским наставникам и докторам, которые помогли ему взглянуть на вещи в правильном свете.

- И что ты скажешь по этому поводу? - спросил директор РУМО Филип Борден у Фоледы, когда они посмотрели эту запись в конференц-зале в Пентагоне.

Фоледа пожал плечами.

- А что вообще можно сказать по этому поводу? Ты же прекрасно знаешь, Фил, сейчас у них есть такие средства, что за то время, как взяли Волшебника, они могли бы превратить папу римского в атеиста. Они бы больше убедили меня, если бы дали нашим людям поговорить с ним свободно, с глазу на глаз. Если он настоящий, то что они теряют?