Журнал «Если» - «Если», 2004 № 9

• Название: «Если», 2004 № 9
• Автор: Журнал «Если»
• Издательство: Издательский дом «Любимая книга»
• Жанр: Фэнтези
• Год: 2004
• ISBN: ISSN 1680-645X

Далия ТРУСКИНОВСКАЯ

ВИХРИ ВРАЖДЕБНЫЕ

… грозят человечеству, и если бы не домовые, трудно сказать, что с нами было бы.

А. ВАЛЕНТИНОВ, М. и С. ДЯЧЕНКО, Г. Л. ОЛДИ

ПЕНТАКЛЬ

О сути нового совместного проекта расскажут читателям сами авторы.

Наталия ИПАТОВА

НЕСКОЛЬКО ШАГОВ, ЧТОБЫ ИСЧЕЗНУТЬ

Дело тов. Дзержинского, лучшего друга детей, живет теперь уже в среде малолетних орков, эльфов и гномов.

Евгений БЕНИЛОВ

ЛГУНЬЯ

Никогда не разговаривайте с незнакомцами, а с незнакомками — тем паче.

Чарлз ДЕ ЛИНТ

«МОЛ ЖИЗНЬ, КАК ПТИЦА»

Честно говоря, омерзительный тип! И чего он привязался к бедняжке…

Грегор ХАРТМАНН

ГЕНРИ В ДЕРЕВАХ

Молодой колдун «завязал» с магией. Однако жизнь заставляет его взяться за старое.

Иэн УОТСОН

ПОСЛЕДНЯЯ ИГРУШКА АМАНДЫ

Не так страшен черт… А вот от намалеванных зверюшек можно ждать любых сюрпризов.

Джек ХОЛДЕМАН

ФЛОРИДСКИЕ НЕПРИЯТНОСТИ

Теперь понятно, почему общепит советского образца был столь отвратителен — им заправляли разжалованные феи.

ВИДЕОДРОМ

Снова о разумных домах — на этот раз мистических… Переводы Гоблина — кич, постмодернизм или просто коммерция?… Фантасты о «Ночном Дозоре».

Владислав ГОНЧАРОВ, Наталия МАЗОВА

МИФОЛОГИЯ МЕГАПОЛИСОВ

Читатели уже поняли, о каком жанре пойдет речь.

ЭКСПЕРТИЗА ТЕМЫ

Писатели пробуют себя в роли литературоведов.

РЕЦЕНЗИИ

Рецензенты сделали свой выбор, Дело — за вами.

КУРСОР

НФ-кинематограф в отпуск не уходит.

Андрей СИНИЦЫН

ОТКЛОНЕНИЕ ОТ СОВЕРШЕНСТВА

Вся правда о городских вампирах в новой книге популярного фантаста.

Дмитрий БАЙКАЛОВ

ТРУДНО ПОСТУПАЕТ АНТАРКТИДА

Два известных прозаика, объединив усилия, сдвинули с места материк, попутно создав новый жанр — «альтернативная география».

Евгений ЛУКИН

МАТЕРИЯ ЗА ЭТО ЕЩЕ ОТВЕТИТ!

С ней, вооружившись логикой, решил разобраться лидер партии национал-лингвистов. Есть, правда, опастность, что материя, презрев логику, действительно ответит…

АЛЬТЕРНАТИВНАЯ РЕАЛЬНОСТЬ

Молодые начинают — и выигрывают.

ПЕРСОНАЛИИ

Адепты и неофиты городской фэнтези.

---

— У меня болит голова, дорогой, — холодно отвечала моя жена.

10. Утром

Проснулся я с неприятным осадком, оставшимся от ночного разговора. Сьюзен уже поднялась. В доме было тихо.

Я оделся, умылся и спустился на кухню.

— Доброе утро! — улыбнулась Сьюзен.

Судя по тону, она поняла, что была вчера не права. Слава Богу!.. Настроение у меня улучшилось.

— Доброе утро.

— Порридж в кастрюле. Тосты и кофе будут готовы через минуту.

Я помог ей накрыть на стол. Мы сели завтракать.

(Интересно, как Сьюзен удается выглядеть по утрам столь идеально свежей?… И ведь не скажешь, чтобы она тратила много времени на наведение красоты: пять минут в душе, три раза щеткой по волосам — и все. И одежду носит самую простую — сейчас, например, одета в черные облегающие брюки и снежно-белый свитер… Я вдруг вспомнил Ирку: вот уж кто выглядел по утрам солоха-солохой!)

Закончив завтрак, я стал складывать тарелки в посудомойку.

— Алекс!

Я обернулся — и чуть не наткнулся на неслышно подошедшую Сьюзен.

— Прости меня, — она прижалась ко мне и, глядя снизу вверх, коснулась моей щеки. — Я была не права. Ревновать в такой ситуации глупо.

— Ничего страшного, малышка! — чтобы поцеловать ее, мне пришлось наклониться (из-за стройности и великолепной осанки Сьюзен выглядит довольно высокой, но на самом деле роста она небольшого).

— И еще: если у тебя есть настроение… — продолжала она с нехарактерной робостью. — Пока Джэнет не проснулась… в общем, голова у меня больше не болит.

Она улыбнулась и потянула меня за руку в сторону спальни.

11. Сьюзен и Мари

Когда я уходил на работу, ничто не предвещало беды. После обсуждения со Сьюзен, Мари была оставлена в гостевой комнате — там, где она провела ночь. Заготовив для феи еду и отразив с десяток попыток увязаться со мной, я отбыл в университет. Единственное, чего я не учел — это отсутствие в гостевой комнате туалета, так что фее придется пользоваться общим санузлом второго этажа.

Весь день я крутился, как белка в колесе: разгребал накопившиеся дела. Наконец около восьми вечера поехал домой.

Я почувствовал неладное, лишь только переступил порог: электричество висело в воздухе, будто после удара молнии.

— Добрый вечер, дорогой, — сказала Сьюзен, выходя из кухни. Три пальца ее правой руки и два левой были залеплены пластырем.

— Что у тебя с пальцами?

— Это? — фальшиво удивилась Сьюзен, поднося ладони к лицу. — Почему б тебе не спросить свою возлюбленную феечку?

Я устало опустился на стул и стал стаскивать ботинки:

— Ты можешь рассказать, что произошло?

— Слушай, — со зловещим спокойствием отвечала моя жена.

Дело обстояло так.

Часа два после моего ухода все было спокойно: Сьюзен готовилась к лекциям — она преподает в нашем же университете французскую поэзию. Мари сидела в своей комнате, Джэнет — в своей (дочурка с утра кашляла, так что в ясли мы ее не повезли). А потом фее понадобилось в туалет… и тут же, как назло, в коридор выползла Джэнет (ходить она еще не умеет, но ползает очень ловко и с огромной скоростью). А дабы довершить скандал, на второй этаж поднялась Сьюзен.

В результате Мари был поставлен ультиматум: или она одевается, как человек, и перестает трясти сиськами перед всеми желающими и нежелающими — или же Сьюзен будет вынуждена ограничить свободу ее передвижения…

— Но она же объяснила! — с досадой перебил я. — Феи не носят одежды. Если им холодно — они больше едят!

— Плевать мне, сколько она ест! — вскричала моя жена. — Но если она хочет жить у меня в доме, ей придется выполнять правила!

Я с удивлением посмотрел на Сьюзен: откуда такие страсти?…

— Остынь… — миролюбиво сказал я и потрепал ее по плечу. — Я с ней поговорю, ладно?… Где она?

— У себя в комнате, — со странной интонацией отвечала Сьюзен.

По-моему, она чего-то не договаривала… Впрочем, я с тем же успехом мог расспросить Мари.

Первым, что я увидел, войдя в комнату феи, была стоявшая на столе клетка (раньше в ней жил купленный для Джэнет хомяк — но он почему-то почти сразу сдох, а нового мы пока не купили). Потом я заметил Мари: забившись в угол клетки, фея съежилась в жалкий комочек.

Когда она увидела меня, то ничего не сказала — лишь вцепилась в решетку замурзанными пальчиками и заплакала. С разрывающимся от жалости сердцем я отпер дверцу… Пулей вылетев из клетки, Мари бросилась мне на грудь и прицепилась к свитеру.

Я накрыл ее ладонью и почувствовал, как рыдания сотрясают ее крошечное тело.

— Теперь ты понял, почему у меня заклеены пальцы?

Я обернулся: у двери стояла Сьюзен и, подбоченясь, с вызовом глядела на меня.

— Как ты могла?! — с укоризной воскликнул я.

— А в чем дело? — притворно удивилась моя жена. — Почему мы не можем держать ее в хомячьей клетке?

12. Сны, которые мы выбираем

В тот вечер никто ни с кем не разговаривал: я обиделся на Сьюзен за то, что та обидела Мари, а фея обиделась на меня за то, что я отказался выгнать Сьюзен из дома. В результате, я ушел в кабинет работать, моя жена читала в спальне книгу, а Мари сидела у себя в комнате на карнизе и дулась.

В двенадцать я пошел спать. Свет в спальне уже не горел; я на ощупь разделся и лег. Сьюзен, по-моему, бодрствовала — но разговаривать с ней желания у меня не было. Лучше всего побыстрей уснуть. Я вытянул руки вдоль тела и попытался расслабиться: начиная с век и лицевых мускулов, продолжая мышцами рук и тела, кончая пальцами на ногах. Вскоре мир стал тускнеть и терять отчетливость деталей…

И приснилось мне, что я стою в саду позади нашего дома. На небе висит полная луна и горят звезды. Воздух теплый — намного теплее, чем бывает в апреле… но я почему-то не удивляюсь.

Вдруг я слышу, как меня кто-то зовет: «Алекс… Алекс…» Я верчу головой, пытаясь понять, откуда доносится голос… кажется, с улицы. Деревья шелестят черными кронами в переулке позади нашего дома; меж стволов виден неясный силуэт… тень, отступающая в сумрак. «Алекс…» — слышу я опять. Я устремляюсь за тенью, но догнать не могу — и стараюсь хотя бы не отстать… мы движемся, будто соединенные жестким стержнем. Затем нас обступает лес… я озираюсь по сторонам — куда я забрел?

Но тут тень приближается ко мне — это Мари… я не сразу узнаю ее. Во-первых, она стала размером со взрослого человека. Во-вторых, у нее изменились пропорции: исчезла кукольная большеголовость и круглоглазость — передо мной стоит изящная девушка с тонкой талией и высокой грудью. Я касаюсь ее руки, потом шеи… затем обнимаю и целую. Мы опускаемся на мягкую траву. «Мари…» — шепчу я, целуя податливые губы. «Мари…» — повторяю я в маленькое, заостренное ушко. Одежда моя куда-то исчезает. Теплый ветер касается голой спины, подо мной трепещет горячая, упругая плоть…

«Вон из моего дома!» — вдруг слышу я смутно-знакомый женский голос. Что-то острое бьет меня в плечо.

Кто это?… Что эта женщина делает здесь?

Лицо Мари искажается гримасой досады… нет, боли. Фея исчезает — я обнимаю пустоту. Все вокруг меняется… я не могу понять, где нахожусь. Почему я лежу на постели?… Кто эта женщина и зачем она раз за разом бьет меня в плечо острым, злым кулачком?

— Вон из моего дома! — повторяет Сьюзен стеклянным голосом.

13. Новая жизнь

Остаток ночи я провел на диване в кабинете… заснуть так и не смог. Произошедшее было настолько нелепым, что я все порывался пойти к Сьюзен и урезонить ее — объяснить, что человек не в ответе за свои сны!..

Когда наконец наступило утро и моя жена вышла из спальни, я с ней поговорил… однако ничего не добился. Она находилась в невменяемом состоянии: в ответ на все аргументы твердила, чтобы я убирался. А деньги, которые я выплатил за наш дом, она вернет — пусть я не волнуюсь. Эти «деньги за дом» меня доконали… я вспылил и наговорил грубостей.

После ланча я собрал вещи, погрузил в машину, посадил Мари за пазуху и переехал в отель. А еще через два дня снял маленькую квартирку возле университета.

У меня началась новая жизнь: дни бежали мимо, похожие, как братья.

Обычно мы с Мари вставали в восемь (фея спала, прижавшись к моей руке) и завтракали. Затем я сажал ее за пазуху и шел на работу; чтобы ей легче было дышать, я стал носить костюмы и всегда держал пиджак расстегнутым. Под рубашкой фея вела себя тихо — я без проблем мог брать ее на лекции; мы разговаривали, лишь когда я запирался в кабинете и выпускал ее на стол. Более того, пока мы оставались в университете, она даже не просилась в туалет (я предлагал завести в кабинете что-нибудь вроде ночного горшка, но она из стеснительности отказалась).

На ланч мы ходили домой, из-за чего общаться с сослуживцами я практически перестал. С приятелями тоже: те из них, которые изначально были друзьями Сьюзен, исчезли сразу; да и от своих друзей я почему-то отдалился — мне стало неинтересно таскаться с ними в паб и вести никчемные разговоры о футболе, музыке и кино. Вечера я обычно проводил дома: читал или работал, а Мари сидела у меня на плече — так, чтобы касаться плечом моей щеки — и пела. У нее оказался замечательный голос — негромкий, но очень мелодичный, а слух был просто потрясающий: она могла назвать каждую ноту в аккорде из пяти звуков. Все ее песни были исключительно романтического содержания (фея перевела мне некоторые): они повествовали о принцессах, рыцарях, драконах и несчастной любви.