Стивен Кинг - Катаясь на пуле

• Название: Катаясь на пуле
• Автор: Стивен Кинг
• Жанр: Научная Фантастика

---

- Альцгеймера, - ввернул я.

- Ага, наверное, она начинается и у меня. Черт, и мне все равно хочется подвезти тебя.

- В этом нет нужды, - заверил его я. - В Гейтсе я легко поймаю попутку.

- И все-таки... Твоя мать! Инсульт! В сорок восемь! - рука опять метнулась к промежности. - Гребаный грыжевой бандаж! - воскликнул он, потом рассмеялся, весело и в тоже время в отчаянии. - Гребаное расхождение мышц! Если живешь долго, сынок, начинаешь разваливаться на ходу. Бог дает тебя пинка, гонит к себе, уж поверь старику. Но ты хороший мальчик, раз бросил все и сразу поехал к ней.

- Она - хорошая мать, - ответил я, и вновь у меня защипало уголки глаз. В колледже я не испытывал тоски по дому, разве что первую неделю, не дольше, но теперь тоска эта захлестнула меня. Вся наша семья состояла из ее и меня, никаких близких родственников. Я не мог представить себе жизнь без нее. Все не так плохо, сказала миссис Маккарди. Инсульт, но все не так плохо. "Только бы эта чертова старуха сказала правду, - думал я. - Только бы правду".

Какое-то время мы ехали молча. Гонки, о которой я мечтал, не получалось. Стрелка спидометра застыла на полоске делящей пополам часть дуги между числами 40 и 50, лишь иногда левые колеса забредали за белую разделительную линию, чтобы пощупать асфальт на второй полосе. Ехать предстояло долго, но я в общем-то ничего не имел против. Шоссе 68 тянулось по лесам, из которых изредка выскакивал маленький городок, обязательно с баром и заправочной станцией: Нью-Шейрон, Офелия, Уэст-Офелия, Ганистан (который когда-то назывался Афганистаном, странно, но правда), Мечаник-Фаллс, Кастл-Вью, Кастл-Рок. Яркая синева неба бледнела по мере того, как день катился к вечеру. Старик зажег сначала подфарники, потом фары. Он не замечал, что они переключены на дальний свет, даже когда водители, едущие в противоположном направлении, сигналили ему своим дальним светом.

- Жена моего брата даже не помнит своего имени, - нарушил он долгую паузу. - Не знает, что такое да, нет, может быть. Вот что делает с тобой болезнь Андерсона, сынок. И ее взгляд... она словно говорит: "Дайте мне уйти"... или сказала бы, если б могла вспомнить эти слова. Ты понимаешь, о чем я?

- Да, - я глубоко вдохнул и задался вопросом, стариковская это моча или собаки, которая иной раз могла ездить с ним. Я не знал, обидится ли он, если б я приоткрыл окно. Наконец, приоткрыл. Он не заметил, как не замечал мигающие фары встречных автомобилей.

Около семи вечера мы поднялись на холм в Уэст-Гейтсе и мой шофер воскликнул: "Посмотри, сынок! Луна! Ну не красавица ли?"

Действительно, луна впечатляла: огромный, оранжевый шар, поднимающийся над горизонтом. Но я, тем не менее, увидел в ней что-то ужасное. Она выглядела беременной и тяжело больной. Стоило мне посмотреть на восходящую луну, как в голове сверкнула жуткая мысль: вдруг я приеду в больницу, а мама не узнает меня? Что, если она лишилась памяти, не знает, что такое да, нет, может быть? И доктор скажет мне, что кто-то должен постоянно, ежеминутно ухаживать за ней до конца ее жизни? А кем-то мог быть, естественно, только я. И прощай, колледж. Что скажете, друзья и соседи?

- Загадай желание, сынок! - вокликнул старик. От волнения голос у него стал резким и неприятным, словно осколки стекла скрипели прямо в ухе. Он вновь ухватился за промежность. Что-то там порвалось. Я не понимал, как можно с такой яростью дергать себя в столь деликатном месте и не оторвать собственные яйца, с грыжевом бандажом или без оного. - Загадывай желание, когда всходит первая после жатвы полная луна, говаривал мой отец!

Вот я и загадал, чтобы моя мама узнала меня, когда я войду в ее палату, чтобы ее глаза вспыхнули, чтобы она сразу произнесла мое имя. Я загадал желание и тут же пожалел об этом. Подумал, что от желания, загаданного под таким яростным оранжевым светом, добра не будет.

- Ах, сынок! - вздохнул старик. - Как бы мне хотелось, чтобы моя жена сидела рядом со мной. Я прошу прощение за каждое злое и грубое слово, которые она от меня слышала.

Двадцать минут спустя, на самом исходе дня, когда Луна еще не успела оторваться от горизонта, мы прибыли в Гейтс-Фоллс. Над пересечением шоссе 68 и Плизант-стрит мигал желтый светофор. Перед самым перекрестком старик свернул к тротуару, Заехал правым передним колесом "доджа" на бордюр, потом скатился с него. У меня аж лязгнули зубы. Старик бросил на меня дикий, безумный взгляд, все в нем отдавало безумием, просто удивительно, что я не заметил этого сразу. Он же не разговаривал - восклицал. И каждая фраза отдавалась в ушах скрежетом битого стекла.

- Я отвезу тебя туда! Обязательно отвезу! О Ральфе забудь! Черт с ним! Только скажи, и я отвезу!

Я хотел побыстрее попасть в больницу к маме, но мысль о том, что придется еще двадцать миль нюхать мочу и щуриться от мигания фар встречных автомобилей, не радовала. Да еще я представил себе, как старый "додж" будет вилять по четырем полосам движения на Лисбон-стрит. Но решающую роль сыграл сам старик. Не хотел я смотреть, как он то и дело цапает свою промежность, не хотел слушать голос, похожий на скрежет битого стекла.

- Да нет же, спасибо, я обойдусь, - ответил я. - А вы поезжайте к брату, - я открыл дверцу, и тут случилось то, чего я боялся, он протянул руку и его корявые старческие пальцы сжались на моем предплечье. Этими самыми пальцами он хватал себя за промежность.

- Ты только скажи! - в хриплом голосе слышались доверительные нотки. Пальцы сильно сжимали руку. - Я довезу тебя до самой больницы! Да! И неважно, что я никогда раньше не видел тебя, а ты - меня! Совершенно не важно! Я довезу тебя... до самой больницы!

- Все нормально, я и сам доберусь, - я с трудом подавил желание выскочить из кабины, оставив в пальцах старика клок рубашки, если бы по-другому освободиться не удалось. Меня словно утягивало на дно. Я думал, стоит мне двинуться, пальцы сожмутся еще сильнее, он даже ухватит меня за горло, но этого не произошло. Пальцы разжались, а потом, когда я поставил ногу на тротуар, и вовсе соскользнули с моего предплечья. И я спросил себя, так обычно бывает, когда иррациональная паника отпускает тебя, а чего я, собственно так испугался. Обычный старик в обычном, пусть и пахнущем мочой старом "додже", разочарованный тем, что на его великодушное предложение ответили отказом. Обычный старик, которому мешал жить неудобный грыжевой бандаж. Чего, скажите на милость, я испугался?

- Спасибо, что подвезли меня, и я вам очень признателен за ваше предложение, - я улыбнулся. - Но я могу пойти туда, - я указал на Плизант-стрит, - и быстро поймаю другую машину.

Он несколько секунд помолчал, потом кивнул, вздохнул.

- Да, это самая короткая дорога. Лови машину, как только выйдешь из города, в городе тебя никто подсаживать не будет, никому не хочется тормозить, чтобы услышать, как сзади недовольно гудят.

Тут он не ошибался. Пытаться остановить машину в городе, даже в таком маленьком, как Гейтс-Фоллс, не имело смысла. Должно быть, в свое время он действительно часто ездил автостопом.

- Но, сынок, это твое последнее слово? Знаешь поговорку о синице в руке?

Я замялся. Насчет синицы в руке он говорил не зря. Где-то миле к западу от мигающего светофора Плизант-стрит становилась Ридж-роуд, а последняя, попетляв по лесам пятнадцать миль, вливалась в шоссе 196 на окраине Льюистона. Уже стемнело, а ночью ловить попутку всегда труднее: когда свет фар выхватывает тебя из темноты на сельской дороге, ты выглядишь беглецом из Уиндхэмской колонии для малолетних преступников, пусть волосы у тебя аккуратно причесаны, а рубашка заправлена в брюки. Но я больше не хотел ехать со стариком. Даже теперь, благополучно выбравшись из его "доджа" на тротуар, от него у меня по коже бежали мурашки. Может, причина заключалась в его голосе, привычке заканчивать каждую фразу восклицанием. А кроме того, мне всегда везло с попутками.

- Да. Еще раз позвольте поблагодарить вас. Правда, я вам очень признателен.

- Всегда готов помочь, сынок. Всегда готов. Моя жена... - он замолчал, и я увидел, как из уголков глаз потекли слезы. Я вновь поблагодарил его и захлопнул дверцу, прежде чем он успел сказать что-то еще.

Я торопливо пересек улицу, моя тень появлялась и исчезала в мигающем свете. На другой стороне остановился, оглянулся. "Додж" стоял на прежнем месте, около магазина "Прохладительные напитки и фрукты". Мигающий светофор и фонарь, стоящий в двадцати футах, позволяли видеть старика, нависшего над рулем. Мелькнула мысль о том, что он умер, я убил его, отказавшись принять предложенную помощь.

Потом из-за угла появился автомобиль и водитель переключил ближний свет на дальний, а потом снова на ближний. На этот раз старик понял, чего от него хотят, дальний свет "доджа" сменился ближним, и мне стало ясно, что он жив. А мгновением позже он тронул "додж" с места и вскоре скрылся за углом. Я проводил его взглядом, потом посмотрел на луну. Она уже начала терять оранжевую пухлость, но в ней оставалось что-то зловещее. Я вдруг подумал, что никогда не слышал о том, будто можно загадывать желания, глядя на луну. На падающую звезду - да, но не на луну. И мне очень уж захотелось забрать желание назад. Темнота сгущалась, я стоял на перекрестке, а из головы не выходила та самая истории об обезьяньей лапке.