Кирилл Партыка - Подземелье

• Название: Подземелье
• Автор: Кирилл Партыка
• Издательство: Издательство: Дальневосточное книжное издательство
• Жанр: Ужасы и Мистика
• Год: 1994
• ISBN: 5-7440-0416-5

Роман издавался в антологии — «В исключительных обстоятельствах».

В сборник вошли остросюжетные произведения о противоборстве представителей закона и преступного мира. Будни уголовного розыска, сложные психологические проблемы, с которыми сталкиваются наши отечественные сыщики в романе хабаровского автора К. Партыки «Подземелье», не оставят равнодушным читателя.

---

— Ты где остановилась?

— Да тут, в общежитии. Гостиница называется. Дали коечку.

— Да, козырно тебя обустроили!

— А ты в Метрополе расположился?

— Почти угадала.

— На посошок?

На посошок Сергей себе не поскупился.

— Я первая, ты за мной. Если вместе — заметят и не отпустят.

Когда Раиса выскользнула в прихожую, он, поглядывая на танцующих, украдкой сцапал со стола едва початую бутылку и тоже направился к выходу.

На улице сразу пробрало холодом. Раиса пританцовывала у калитки, кутаясь в курточку. Тоненькие брючки, должно быть, продувались насквозь.

В темноте по здешним буеракам гулять было рискованно — ноги переломаешь.

Спутница повисла на руке Сергея, и пока они плутали, он с приятным волнением ощущал локтем тугие прикосновения ее груди. Выпитый напоследок коньяк куролесил в голове. Наперерез из мрака то и дело выпрыгивали деревья, земля под ногами шаталась, норовя принять неестественное вертикальное положение.

Потеряв дорогу, они забрели в заросли.

— Куда прешь, следопыт? Там оборотни! — донесся до Сергея пьяновато-куражливый голос Раисы.

Но на оборотней ему было плевать. Кундига-мундига! Видали мы и похлеще…

Солдатики… такие, белокурые, румяные… с металлическими прутьями!..

Тогда, в кабинете, во время свидания, с солдатом что-то случилось… Что-то такое… Чего не могло быть на самом деле… Да пошло оно все! Хорошая Райка баба!

Лучше про нее думать, чем про растерзанных девчонок.

Под ногами трещали гнилые сучья. Сергею вдруг показалось, что с его спутницей, что-то не так, и он глянул на нее… Девица не старше шестнадцати, в легоньком летнем платье тащилась рядом, будто не чувствуя ночного зябкого ветра, скалилась хмельной обещающей улыбкой. Ветви кустарника цеплялись за распущенные волосы, и она встряхивала головой. Он узнал ее сразу, хоть лицо видел только на фотографии.

Сергей стал, как вкопанный. Пухлые влажные губы девушки приоткрылись, приблизились. И он невольно потянулся навстречу.

— Ты же… — прошептал он, — тебя же…

Но руки уже сошлись на ее податливой, мягкой спине.

Громкий шорох вдруг прозвучал в зарослях.

— Ой, что это? — спросил испуганный Раисин голос.

Сергей очнулся.

— Кошка, наверное, — ответил он, притягивая репортершу к себе и захватывая ртом ее холодные губы.

10

…Геолог широко шагал по неосвещенной улице, и походка его была не тверда. С хмелем мешалась злость.

Секретарша, паршивая сучка, терлась об него весь вечер, а в последний момент, как за спасательный круг, уцепилась за Галку Андреевну, эту старую мымру, и устроила облом. Ну, попутного ветра в задницу! Пусть напоследок послушает бредни начальственной маразматички. Иван Иванович, клык моржовый, еще в провожатые им навязался. Галке, старой корове, хоть с кем, да немногие уже зарятся.

Чтобы сократить путь, он свернул в проулок, который незаметно превратился в тропу среди чахлого мелколесья и нырнул вниз, к неглубокой балке. Впереди замаячили перила утлого мостика.

Геологу показалось, что кто-то движется чуть позади, за колышущейся, непроницаемой стеной растительности. Удивившись, геолог пошел быстрее.

Ослышался? Но в зарослях отчетливо хрустнуло, зашумели раздвигаемые ветви. Там, действительно, кто-то был.

Что за новости? Кому бы это скрадывать? Не город ведь, гопстопников не водится.

Может, кто из работяг решил посчитаться с подгулявшим начальником? Ну, если так, то тут вы, ребята, капитально пролетите.

Он подобрался, ощущая послушную реакцию мышц на сигнал опасности. Ну, давайте, посмотрим, что у вас получится! Вам ли, забулдыгам, переть на первый разряд по боксу, пусть и слегка устаревший. Только бы не ударили чем тяжелым исподтишка.

Геолог, то и дело оглядываясь, перебежал мостик. И вдруг его словно окатило ледяной водой. Кто-то большой, неразличимый, с негромким хрустом вывернулся из кустов метрах в десяти справа, на краю балки, и с удивительной легкостью перемахнул ее одним прыжком. Темная трясина не опавшей еще листвы на другом берегу овражка, прошелестев, приняла и скрыла странного преследователя.

Спокойно. Только без паники. Вперед. Вперед! Геолог побежал.

Черт! И оружие оставил, как назло. Всегда предпочитал от греха на хмельные дела не брать с собой пистолет. Хоть бы палка какая! А что — палка?!.. Кто же это? Не работяги…

Через пару сотен метров впереди открылся просвет. Там заросли кончались. Еще немного и он снова окажется на улице поселка. Оторвать доску от забора, или заскочить во двор…

Внезапно геолог остановился, словно напоровшись на преграду…

Он никогда не узнал, каким чудом остался жив и до самого своего последнего часа никому не рассказывал, ЧТО разглядел в лунном блеске той ночью на пустынной тропе. Но и годы спустя, нет-нет, да и будил в неурочный час диким криком жену или очередную «полевую подругу». И женщины в спросонном переполохе трясли и толкали его, изгоняя выползшее из закоулков памяти наваждение.

Но был он человек сильный, закаленный и приученный своей профессией ко всему.

Оттого, должно быть, и спасся.

11

Жарко. Жарко. Жарко.

В окно уперлась холодным лбом полночь, но в комнате, над барханами сбитых подушек и простыней дуют обжигающие ветры.

Кожа на коленях стерта об оголившуюся грубую ткань матраца. Наутро синевато-красные пятна будут саднить, и вполне возможно, эта боль сольется с чувством неловкости и сожаления. Но это завтра, а пока громко скрипит кровать под ритмичными толчками.

Что-то валится на пол. Ступни не находят опоры и, кажется, коленные чашечки скоро вообще сотрутся в кровь.

Острая боль укуса.

— Ты с ума сошла?..

— Не торопись. Не торопи-ись! Вот так…

— Хорошая… Милая… (Люблю — никак не выговаривается.) Опершись на локти, он колышется на горячих нежных волнах, которые особенно нежны и горячи там, где касаются округлыми вершинами его груди. Вздымается упругая зыбь, попахивающая дезодорантом, потом, коньячным перегаром и еще Бог знает чем.

От этого запаха сжимаются ягодицы и каменеет низ живота. Рот полон мягких, похожих на паутину, волос, скрывающих тонкую ушную раковину.

Надо опуститься ниже, туда, где на вершинах тяжелых волн закручиваются бурунчики сосков; поймать их губами… И, не задерживаясь, — еще ниже, вдоль атласного живота… И еще, и еще, пока язык не скользнет вниз по выбритому склону, к аккуратному кустику волос.

— Что ты?.. Ну, перестань!

Она шепчет это просто так. Он не отвечает. Он знает, что все делает правильно.

Хриплый вздох, переходящий в стон.

Громадная, опрокинутая на спину рыбина, светящаяся белизной, изгибается на раскаленном песке, бессильно шевеля плавниками.

И, наконец, крик, который она не может сдержать.

— …Теперь я. Дай, теперь я!

Видна мерно колышущаяся масса распущенных пушистых волос, похожая на куст водорослей, которые шевелит ленивое морское течение. Волны захлестывают постель, комнату, дом, и весь мир тонет в бездонной пучине.

Всплытие тянется бесконечно.

Сначала проступают какие-то расплывчатые контуры, потом шум в голове стихает, и предметы обретают твердые очертания… Справа и слева — вереницы кладовок. Под ногами хлюпает жижа, кое-где поблескивающая лужицами черной воды. Впереди, там где тесный проход упирается в дверь бойлерной, шарит по полу лучом фонаря Неклюдов. Кто-то еще месит ботинками нечистоты в закоулках подвала. Но тех, других, не видно. Перед глазами маячит только спина «сокамерника», втянувшего голову в плечи из опасения задеть низкий потолок.

Через бойлерную они проникают в зловещее помещение, заполненное сплетениями осклизлых, почерневших труб — не то выставка сумасшедшего скульптора-модерниста, не то гнездилище доисторических змей.

Сергей знает, что лучше бы сюда не заглядывать.

Почему именно он? Ну и что, что он первым, осматривая туалет, обратил внимание на забитую канализацию? И на странную чистоту пола, ванны и унитаза в этой запущенной квартире.

Но Неклюдов уже высветил фонарем лопнувшее колено толстой канализационной трубы, горку беловато-красных, величиной с ладонь лепешек под ним и свисающие из трещины бурые ошметья.

Наверху хозяин квартиры, за которым присматривает Гриднев, даже не подозревает, какую шутку сыграла с ним гнилая труба, извергнув под ноги оперов свое содержимое. Сам ведь заявил об исчезновении жены и тещи, сам бегал по знакомым в поисках пропавших женщин, лил натуральные слезы — якобы от недоброго предчувствия.

Теперь ясно, где находится то, что принято именовать в следственных документах «мягкими тканями тела»… Чем, интересно, он их кромсал? Хороший потребовался ножик… Предстоит еще отыскать кости.