Warrax - Princeps Omnium

• Название: Princeps Omnium
• Автор: Warrax
• Жанр: Философия

---

Но зачем тогда нужен культ, наставления в вере, "борьба со злом", да и само пришествие Христа? И не следует ли из всего этого, что сам бог ответствен за «зло»? Лютер эти вопросы игнорирует. Раз зло существует, то на это есть воля божья. Но бог желает, чтобы добро боролось со злом.

Лютер различает два аспекта бога — ветхозаветного сурового и неумолимого судью и милосердного, любящего, благого, доступного только через Христа. Причем Лютер постоянно подчеркивает, что это только видимость: есть только один Бог, но ограниченным людишкам он кажется двойственным.

Дьявол — орудие бога, словно секатор в руках садовника. "Выполняя свои решения через посредство Сатаны как орудия его гнева, Господь направляет цели людей так, как Ему угодно, пробуждает их волю и укрепляет решимость", — говорит Кальвин.

Воля Бога может совпасть с желанием Дьявола, но цели у них разные: у бога цель всегда благая, у Дьявола — наоборот. Секатору нравится срезать сухие ветви, так как разрушение — его цель; но он никогда не сможет порезвится там, где садовник не пожелает. И несмотря на то, что садовник своим секатором "делает больно" бедным веточкам, его него благая цель — устроить прекрасный сад. Почему нужно разбивать этот садик таким примитивным образом, если ты всемогущий? Почему бы все сразу не вырастить, как нужно? А это тайна! Мотивы божьих деяний человеку часто недоступны. Его ограниченному пониманию одно кажется злом, другое — благом, но в конечном счете любое зло оборачивается благом, поскольку все, что творит бог, есть благо.

Человек не располагает никакой свободой воли. Он подчинен либо божьей воле, либо сатанинской. Душа, поэтизировал Лютер, подобна лошади: когда на ней едет бог, она бежит туда, куда ее направляет бог, когда же на ней скачет Дьявол, она мчится туда, куда хочется Дьяволу. Оба всадника спорят между собой, кому принадлежит лошадь, но сама лошадь не имеет выбора: она подчиняется тому, кто в седле.[142] Те, кого избирает бог, не могут ему противиться, остальные же никоим образом не могут спастись.

Отсюда остался один шажок для абсолютного фатализма: бог своей волей определил судьбу всякого существа еще предвечно. Одних назначил для вечной жизни, прочих — обрек на вечное проклятие. И даже Христос, умерев, принес искупление не всем, а лишь избранным.

Примечательно, что то, о чем в Европе рискнули заговорить лишь в XVI веке, в исламскую доктрину входило изначально, над чем так любил иронизировать Омар Хайям:

Если я напиваюсь и падаю с ног,
— Это богу служение, а не порок.
Не могу же нарушить я замысел божий,
Если пьяницей быть предназначил мне бог.

Этот дуэт, Лютер и Кальвин, по ряду направлений добрался до логического предела. Правда, часто эти направления плохо согласовывались между собой. И все эти теологические изыски на практике не имели никаких последствий. Они ведь достаточно гибки, чтобы оправдать любую линию поведения. Например, можно задаться вопросом: "За что нужно было сжигать на костре Мигеля Сервета, если сам бог определил ему открыть функцию крови в организме и внушил не разделять взглядов Кальвина?" Ответ: "Но ведь и Кальвину сам бог предопределил требовать казни для Сервета."

Кальвин зашел дальше и был более последователен. Лютеру, видимо, мешали его личные отношения с Дьяволом, который спал с ним, по его собственному выражению, чаще, чем жена.

В заключение: можно даже условно сказать, что первые христиане по некоторым параметрам соответствовали сатанизму. Смотрите сами: они отвергали закостеневший иудаизм с его бессмысленными законами, вырабатывали свою философию, свое мировоззрение, преодолевая современное им общественное мнение[143]… Почему «условно» — надеемся, понятно.

Я не ненавижу Христа, а, скорее, ВОСХИЩАЮСЬ им со своей точки зрения. Разве любой другой смертный (да, смертный, а не сын бога) человек когда-либо занимал умы людей в течение 2000 лет после его смерти? НЕТ! Мы знаем, что Христа можно было бы назвать самым великим сатанистом из всех! Как это так, Вы спрашиваете? Это очевидно: он велел КАЖДОМУ быть подвластным ему, он превознес себя как "Король Королей", заставил большую часть населения поклоняться ему, целовать его задницу, и это его желание осуществляется в течение двух тысячелетий![144] Если я бы только мог управлять людьми подобно ему! Действительно, это был бы подвиг магии, любой человек был бы горд работать ради этого! ЛаВей называет его "Король Рабов", но все же я имею большее количество презрения для его последователей, чем для Короля непосредственно. НУЖНО признать, что количество власти, которую Христос имеет над людьми, беспрецедентно, и каждый сатанист должен стремиться к вершине этого подвига!

Phil Marfuta aka The Dead Messiah, Son of Ungod (CoS member)

Манихеи, павликиане, богомилы, катары

Тот, кто живет для потустороннего мира — опасен в этом.

Р. Ингерсолл

Весьма часто называют сатанистами (или просто обвиняют в связях с Дьяволом) многие еретические течения христианства. Как правило, это делается безосновательно. Но, так или иначе, мы не можем обойти это вниманием.

Вернемся почти в начало христианской эры, в тот момент, когда зарождалось одно очень неприятное для церквей явление, ставшее основой многих ересей более поздних времен.

Речь пойдет о манихействе. Это учение возникло на Ближнем Востоке в III веке и представляет собой синтез халдейско-вавилонских, персидских и христианских мифов. Известное влияние на него оказал и гностицизм.

Мани или Манес (216–273 гг.), основатель данного учения, происходил из богатой парфянской семьи. Его отец был членом секты эльхаизитов (по взглядам родственной секте ессеев[145] у иудеев). Мани сначала целиком принимал христианство и даже был пресвитером в Агваце, но за следование идее дуализма был отлучен от церкви.

В своем мировоззрении Мани перемешал не только зороастризм и христианство, но также и буддизм, и вообще все, с чем был знаком. Согласно преданию, он проповедовал свое учение не только в Персии, но и в Средней Азии, Индии, Китае (странно, как Японию упустили). Ему приписывалось семь религиозно-этических сочинений ("Книга гигантов" и т. д.). По его мнению, все религии — это одна и та же истинная вера, искаженная людским непониманием. Знакомая мысль, не правда ли? Очень популярная среди "духовных следопытов" настоящего и недавнего прошлого. Можно вспомнить теософов: (Блаватскую, Безант, Штейнера), а также Рериха, всенепременно Андреева с его "Розой мира" и т. п.

Судя по его учению, мироощущение Мани можно описать крылатыми словами: "Весь мир — дерьмо". Он развил зороастрийский дуализм, придумав, наконец, критерий, по которому даже самый тупой мог провести границу между царством добра и царством зла. Согласно Мани и некоторым гностикам, материальный мир — полное воплощение зла.[146]

Простой зороастрийский дуализм рассматривает вселенную как произведение творческих сил Ормузда и Аримана, причем каждый из них старается парализовать действия другого, откуда и в жизни и в природе происходит бесконечная борьба между добром и злом. Это учение объясняет причину существования зла и в то же время призывает людей прийти на помощь Ормузду, поддерживая его дело добрыми словами, добрыми помышлениями и добрыми делами. Под влиянием гностических умозрений Мани изменил это учение, отождествив добро и свет с духовным миром, а зло и тьму — с материей. Каждым из этих «департаментов», как и в зороастризме, руководит отдельный бог. Между этими богами идет постоянная борьба (добро в итоге, как обычно у таких проповедников, победит и зверски расправится со злом, а праведники получат возможность испытывать вечный кайф, наблюдая за муками грешников). Бога первого царства окружают чистые духи — эоны, второго — духи тьмы.

Такой взгляд неизбежно вел к пессимизму и крайностям аскетизма, так как душа могла выполнить свое назначение только при условии подавления и умерщвления плоти. Сам Мани полностью отверг все мирское. Его последователи разделялись на избранных и служителей. Первые должны были отказаться от всяких телесных наслаждений, от всего, что могло омрачить небесный свет. Требования, предъявлявшиеся ко вторым, были не так суровы. Обе эти категории могли достигнуть бессмертия посредством очищения в озере, находящемся на Луне (крещение небесной водой), и освящения солнечным крещением (крещение небесным огнем).

Озеро на Луне… Каков полет фантазии! Но это еще цветочки! Послушаем метаисторию манихейства:

Однажды демоны увидели привлекательный блеск царства света и из зависти напали на него. Но отец света для защиты границ своего царства произвел из себя Эон-Матерь жизни, который уже для непосредственной борьбы с духами тьмы произвел еще один новый зон — Первочеловека, которого манихеи называли Христом и т. п. Первый человек с пятью чистыми стихиями вступил в борьбу с демонами, но ослабел в ходе ее до того, что демоны сумели овладеть частью его светлого существа. В таких обстоятельствах Отец света произвел на помощь ему еще один зон — Животворящего Духа. Этот Дух освобождает от опасности не согрешившую часть Первочеловека и помещает ее в солнце. Эта часть зона есть бесстрастный Иисус, или Сын Человеческий, часть же, поглощенная царством тьмы, — страждущий Иисус. Чтобы поставить предел освобождению страждущего Иисуса, Сатана предложил своим духам собрать все имеющиеся в царстве тьмы части света в одно место и заключил их в материю. Проделав все это. Сатана, таким образом, творит человека по образу Первочеловека, красотою которого он был поражен. Чтобы разумная душа не узнала о своем духовном происхождении, Сатана задумал раздробить разум души. Из материи и оставшихся частей света он создает жену, в которой берет перевес материя, чувственность. Разумная душа, разделенная по отдельным личностям, дробится на мелкие частицы, которые удобно удерживать в материальных телах как в темницах. Стремясь освободить свою страждущую половину, Бесстрастный Иисус сходит на землю, принимая вид человека-Христа.