Warrax - Princeps Omnium

• Название: Princeps Omnium
• Автор: Warrax
• Жанр: Философия

---

С другой стороны, Коран утверждает, что Иисус не был убит, а был живым взят Богом на небеса. Так, Аллах говорит, что Он наказал иудеев

…за их неверие, и за то, что они изрекли на Марйам великую ложь, и за их слова: "мы ведь убили Мессию, Ису, сына Марйам, посланника Аллаха". А они не убили его и не распяли, но это только представилось им […]; Аллах вознес его к Себе: ведь Аллах велик, мудр!

Коран 4:155-156

Таким образом, в Коране в отношении Исы просматриваются следы учений эбионитов (Иисус — праведник, помазанник и пророк Бога), докетов (Христос не был распят, а казнь была только кажущейся — "только тенью страдал") и священника из Александрии Ария (ок. 280–336 гг.), который утверждал, что Христос не единосущен и не равночестен Богу, а лишь подобосущен, являясь творением Бога и посредником между Богом и миром материи.

Резюме: хотя в исламе и существует Иисус/Иса, он не является настолько значительной фигурой, как христианский Христос, и Шайтан имеет дело с Аллахом напрямую.

Особенностью ислама можно считать, пожалуй, наличие своеобразного ангела-палача, ангела смерти Азраила. Это в какой-то мере трансформация ветхозаветного ангела-прокурора. Азраил является в смертный час, чтобы своим мечом отделить душу от тела. Обычно он невидим, но, если кто ему не понравится, он может явить ему свой лик, а вид у него жуткий, у бедолаг как раз от этого происходит агония.[154]

В Коране у Дьявола два имени — Иблис и Шайтан. Очень вероятно, что «Иблис» происходит от diaboloV, и Мухаммед услышал этот термин от христиан. «Шайтан» же может происходить от арабских корней "быть далеко от" и "быть рожденным со гневом",[155] но под влиянием христианства и/или иудаизма Мухаммед связал слово с «противником» на иврите:

…они призывают только сатану, отступника

Коран 4:117

…не поклоняйся сатане: сатана ведь ослушник Милосердному!

Коран 19:45

Интересно, что если в христианстве Сатана всегда в единственном числе (и в иудаизме), но могут быть «дьяволы» во множественном, то в исламе наоборот — Иблис однозначно является именем собственным, а шайтанов может быть много:

…Поистине, мы сделали шайтанов покровителями тех, которые не веруют!

Коран 7:26

В Коране не объясняется четко, что представляет из себя Сатана. С одной стороны, его относят к джиннам ("…Был он один из джиннов и совратился с пути Господа своего.." — 18:48), которые были созданы из огня[156] ("И гениев[157] Мы раньше сотворили из огня знойного" — 15:27, также 55:15), которые были амбивалентны по отношению к добру/злу аналогично греческим daimon. Доисламкие арабы связывали джиннов с кладбищами, темнотой, подземным миром и т. д. С другой стороны:

И поклонились ангелы все полностью, кроме Иблиса. Он отказался быть с поклонившимися.

Коран 15:30-31

Как видите, здесь полная аналогия с христианским Сатаной. Но кем он был — непонятно, так как ангелы и джинны — разные категории существ. Кроме того, если Иблис был всего-навсего джинном, то с чего бы Аллаху обращать на него столь особое внимание (рассказ о гордом отказе Иблиса поклониться[158] повторяется в разных вариациях в Коране, если не ошибаемся, семь раз). Аналогично христианскому богу Аллах без проблем позволяет Иблису искушать людей и т. д. Причем точно также Шайтан лишь предлагает, а не заставляет противиться воле Аллаха. Аналогично же утверждается, что Иблис "дает лишь обольщение" (4:119), но это никак не доказывается, как и заслуженность титула "Отец Лжи" в христианстве. Не было найдено (поскольку невозможно) и приемлемого логически разрешения проблемы теодицеи, все опять сводится к "Аллах обладает властью над злом, но не является его причиной: Аллах позволяет зло, не желая его" (Аббад ибн Сулейман из Басры, ум. 864 г.) Как и в христианстве, Иблис умен, как Шайтан[159] (sorry за каламбур).

Можно еще упомянуть отдельные породы джиннов — ифритов и гулей. Первый из этих видов джиннов, это демоны мщения — духи умерших насильственной смертью или родившиеся от пролитой крови. У них призрачный вид и налитые кровью глаза. А гули — обычно существа женского рода (мужской аналог — кутруб), охотящиеся на людей методом заманивания с целью употребления в пищу. Иногда это имя (Гуль или Голь) употребляется и в значении «дьявол». Любопытно, что арабские звездочеты отыскали его на небе — звезда Алгол[ь] ("ал" — это артикль).

Особо интересующиеся Шайтаном могут почитать о культе йезидов у ЛаВея в "Сатанинских ритуалах", но мы не будем отстаивать достоверность приведенных там сведений.

Литература Нового Времени

Не допустим победы сил добра над силами разума! (c)

Ощутимый вклад в реабилитацию Дьявола внесла литература.

В Средние века ей не было дано иной возможности, кроме как повторять корявые фантазии проповедников и развивать их в художественном ключе. Самым знаменитым памятником этого жанра является "Божественная комедия" Данте Алигьери (XIV век).

Положение изменилось к XVI веку, когда потоки мысли прорвали канализацию, выстроенную для них христианством. Когда читаешь «Опыты» Мишеля Монтеня, хочется отнести их к временам Вольтера, когда уже многие освободившиеся от вериг умы действовали под лозунгом "раздавите гадину" (имея в виду христианство), так он свободно рассуждает о свободе совести, сексе, уважительно отзывается об обычаях других народов, — в истинно языческом стиле. Но нет, это всего лишь XVI век, раньше, чем был сожжен на костре Джордано Бруно.

В XVII веке подтянулась и художественная литература. В это время великий английский поэт Джон Мильтон и голландский трагик Йост ван Вондел создали колоссальные поэтические произведения, повествующие о войне восставших ангелов с сателлитами бога и дальнейших связанных с этим событиях, описанных в Библии: трагедии Вондела «Люцифер», "Адам в изгнании", «Ной» и поэма Д. Мильтона "Потерянный рай".

Как впоследствии писал романтик П. Шелли, анализируя значение, которое оказала данная поэма на мировой литературный процесс: "Ничто не может превзойти энергию и величие образа Сатаны […] в "Потерянном рае". Ошибочно считать, будто он был предназначен стать общедоступной иллюстрацией воплощенного зла […] Мильтон настолько исказил распространенное убеждение (если это можно считать искажением), что не дал своему богу никакого нравственного превосходства над своим дьяволом".

Люцифер как литературный персонаж, конечно, не отождествим напрямую с архетипом Сатаны, но его вполне можно назвать сатанистом. Исходный сюжет — библейские дни творения. Это, так сказать, вводная. Как поведет себя в этих условиях сатанист? Люцифер и многие ангелы с ним вырываются из-под колпака, потеряв, на первый взгляд, все — в действительности же встав наравне с богом.

Обретешь свободу движения тогда, когда утратишь связь с тем, кто тебя породил.

Дао Дэ Цзин.

Обратите внимание, что Люцифер поднимает бунт не ради власти, как инкриминируют ему церковники, а ради свободы — чтобы вырваться из оков четко регламентированного рая. Он просто не может оставаться в навязанных ему рамках.

— Друзья, — сказал Сатана собравшимся вокруг него, — нет, мы не станем воевать с небесами. Хватит борьбы за власть. Война порождает войну, а в победе коренится поражение. Побежденный Бог станет Сатаной, а победивший Сатана станет Богом. Пускай судьба избавит меня от этого чудовищного жребия. Я люблю Ад, который закалил мой дух. Я люблю Землю, на которой я совершил хоть немного добра… Теперь, благодаря нашим усилиям, древний бог лишился своего земного царства, и всякое мыслящее существо на этой планете либо презирает его, либо не знает. Но что толку в том, что люди больше не подчинены Иалдабаофу, если дух Иалдабаофа до сих пор жив в них; если они, подобно ему, до сих пор завистливы, жестоки, сварливы и алчны, до сих пор ненавидят искусство и красоты?… Что же до нас… мы уничтожим Иалдабаофа, нашего Тирана, если уничтожим в самих себе Невежество и Страх. Лишь с самими собой, и только с собой должны мы воевать, чтобы уничтожить Иалдабаофа.

Анатоль Франс, "Восстание ангелов"

Дьявол в этих произведениях вызывает у свободных читателей горячую симпатию. В его облике появляются мотивы, не связанные с "олицетворением зла": трагизм, красота. Он начинает вселять не страх, а глубокую печаль,[160] это уже не отвратительный монстр из преисподней, а таинственная личность с ярко выраженной нуминозностью. Восхищает его независимость, дерзость, энергия, интеллект, терпение. Он, его поступки и слова, выглядят ярко и рельефно, в ритме Вагнера,[161] по сравнению с плоской линией бога-отца, бога-сына и их сателлитов. Будучи, казалось бы, загнанным в угол, Сатана находит нетрадиционные решения и вырывается из положения. И этому противостоят сонные действия, схоластические выкладки и моральная жвачка его противников. Всемогущество бога, которым тот в итоге разрешает проблему, выглядит в сюжете неестественно и незаслуженно, как грубое шулерство. Но и оно приносит сторонникам бога победу в битве, а не в войне. Насколько реальны эти события? Настолько же, насколько и любые фантазии, включая сам Мир.