Warrax - Princeps Omnium

• Название: Princeps Omnium
• Автор: Warrax
• Жанр: Философия

---

Отметим, что даже эта психологически конфликтная схема куда целесообразнее той, которой можно описать современное христианство: оно уже давно не имеет практически ничего общего с изначальным учением Христа.[235] Современное «понимание» давно утратило свою архетипичность и его суть кратко выражается формулой: "Христос вас спас, и все быстро стучать лбом об пол!".

Попробуем сохранить архетипы троичности как творческого, абстрактного мышления и четвертичности как реальности нашего мира, не привлекая христианской троицы (а причем тут она вообще?). Получим схему, приведенную рядом.

Universum обозначает Вселенную в целом, как нечто всеобщее, имманентно присущее бытию и т. д. Следует отметить, что Universum не является субстанцией. Даже если использовать подход Декарта, который называл субстанцией то, что не нуждается в существовании ни в чем, кроме самого себя, то и тогда мы не можем заявлять такого с определенностью о чем-либо, включая саму Вселенную. Собственно говоря, описываемая схема равно применима как к идеализму, так и к материализму — в качестве отправной точки берется наличие Вселенной в психологической реальности индивидуума. Первична ли при этом материя или вдруг даже существует монотеистический бог живьем, или правы солипсисты — в данном случае это не имеет значения. Сатанизм не предусматривает единой точки зрения на строение Вселенной, ее происхождение и т. д. Критерием сатаниста служит инвольтация к эгрегору. В проекции на yuch — соответствие архетипу Сатаны. Поэтому метафизическая модель должна быть универсальной, равно приемлемой как для ученого-атеиста, так и для индивида, принимающего христианскую модель бытия[236] и противостоящего богу в ней.

Точно также и вследствие того же мы не определяем, является ли Universum делимым или не делимым и т. д. Глава все же называется "Психологические корни архетипа", а не "философские рассуждения". Для психики важно, что Universum в любом действии проявляет себя как суперпозиция Satanas и Deus, а эманирует он их, рождает или еще что; можно ли их детерминировать как substantia или же как eidoV и т. д. — не существенно.[237] Можно сказать, что сатанизм — это стержень (структура) мировоззрения любого сатаниста, но наполнение структуры (сути) формами — личное дело каждого.

Deus здесь понимается не как Сущность (согласно принятой религиозной трактовке), но как Сила, которая стремится сохранить Вселенную неизменной, Абсолютный Порядок;[238] в пределе это выражается недостижимым Абсолютным Нулем. Satanas здесь также понимается не персонифицировано, но как Сила,[239] стремящаяся изменить Вселенную, проявление Изначального Хаоса,[240] противник Порядка. Следует заметить, что именно такие названия не обязательны, вместо них, к примеру, возможно использование терминов Порядка и Хаоса,[241] но, учитывая отношение данной работы к сатанизму, такие термины представляются более удобными в данном контексте, обладая по отношению к архетипам дополнительными оттенками. Кроме того, часто пытаются выделить пару противодействующих Сил как "созидание / разрушение", что не есть верно, поскольку созидание — это всегда разрушение старого,[242] и никакого противопоставления нет. Изменению противодействует лишь сохранение неизменным.

Таким образом, Deus и Satanas противостоят друг другу, однако, при этом очевидна принципиальная невозможность «победы» одной Силы над другой — как Абсолютный Порядок, так и Абсолютный Хаос приведут к исчезновению Вселенной в целом.

Первая тройка это: Universum => (Deus, Satanas), т. е. из всеобщей Вселенной условно выделяются[243] две Силы как абстрактные термины, удобные для рассуждений в плане метафизического описания мироздания.

Вторая тройка: (Deus, Satanas) => Actiones, т. е. равнодействующей этих двух Сил является Действие. В самом деле, любое практическое действие выражается в изменении (Satanas), которому противодействует сопротивление изменению, стремление сохранить все в изначальном виде, до начала взаимодействия (Deus).

Следует обратить внимание на то, что Universum проявляет себя только посредством Actiones (и через Satanas и Deus), а не сам по себе. Можно сказать, что Universum — это существование бытия per se, Actiones же — проявление бытия в пространственно-временном континууме. Т. е. схема отражает и единство Вселенной как таковой и bifurcatio Путей проявления формы вещей (испытание адепта VI-м Арканом Таро хорошо ложится в эту же схему). Важно и то, что любое последствие Actiones воздействует на Universum.

Вместе эта схема показывает как раз четвертичность,[244] соответствующую обоснованной, реальной картине Вселенной. При этом обратите внимание, нет такого аффективного противостояния, как в христианской схеме, описанной Юнгом, здесь отношение Deus/Satanas происходит "без эксцессов", аналогично инь/ян.[245] Дополнительно Universum/Actiones символизирует противостояние (но также аффектацию) принципов познания Вселенной как целого (Universum, из которого и берут начало описываемые Силы) и принципа анализа рассмотрением деталей (Actiones, для такового анализа необходимы действия). В целом эта схема показывает метафизически-философскую точку зрения сатанизма на мироздание.

Итак, и в этой схеме, более реальной, чем христианский вариант, совершенно наглядно демонтируется необходимость изменения, что является одним из важнейших аспектов архетипа Сатаны.

Примечание: также очевидно, что Сатана не стремится к полному уничтожению бога как архетипа — полный Хаос уничтожит и его.[246] Чтобы избежать персонификации, выразимся точнее: стремится как безличная Сила, но никогда не достигнет этого даже теоретически. То же самое верно и для противоположной стороны.

Без четвертого, Иного, нет реальности как таковой; более того — нет даже смысла троицы (как христианской, так и мировой души у Платона и т. п.), потому что умопостигаемое, представляемое троичностью, обладает каким-либо смыслом лишь в том случае, когда соотносится с реальностью дополнением до четвертичности. Мир без Сатаны невозможен. Попытки избавиться от четвертичности восприятия всегда ведут к дефекту сознания (наглядным примером являются приверженцы любой религии, углубляющиеся в "духовные практики"[247]). Практически в жизни это приводит к черно-белой бинарной логике (кто не с нами — те против нас!).

Рассмотрение темы будет неполным без пояснения различных случаев употребления термина «Единый». Поскольку современная западная цивилизация имеет тяжелую наследственную болезнь монотеизма, то «единым» обычно привычно называют христианского бога либо подобное понятие с меньшей степенью персонификации, как в мусульманстве. Естественно, Платон в «Пармениде» и «Тимее» не использовал такой трактовки.[248] Вообще, эти произведения достаточно трудны для понимания из-за многочисленных переплетений свойств единого, не-единого, иного, тождественного и т. п., а также рассмотрению не одной гипотезы, а нескольких с разных сторон. Всех интересующихся отсылаем к изучению текстов Платона, здесь же коротко можно пояснить следующее: рассмотрение Единого как отдельной неизменной сущности приводит, помимо невозможности существования мира как такового из-за абсолютной статики, к несуществованию Единого самого по себе.

Парменид. Далее, если бы единое обладало какими-либо свойствами, кроме того чтобы быть единым, то оно обладало бы свойством быть большим, чем один, что невозможно.

Парменид. Следовательно, если единое никак не причастно никакому времени, то оно не стало, не становилось и не было прежде, оно не настало, не настает и не есть теперь и, наконец, оно не будет становиться, не станет и не будет впоследствии.

Аристотель. Совершенно верно.

Парменид. Но возможно ли, чтобы нечто было причастно бытию иначе, нежели одним из этих способов?

Аристотель. Невозможно.

Парменид. Следовательно, единое никак не причастно бытию.

Однако если рассмотреть всеобъемлющую целостность мира как Universum, то вывод следует совершенно другой:

Парменид. Что же? Не есть ли не-единое часть единого? Или и в этом случае не-единое было бы причастно единому?

Аристотель. Было бы причастно.

Парменид. Следовательно, если вообще это — единое, а то — не-единое, то единое не может быть ни частью не-единого, ни целым в отношении него как части; и, с другой стороны, не-единое тоже не может быть ни частью единого, ни целым в отношении единого как части.