Warrax - Princeps Omnium

• Название: Princeps Omnium
• Автор: Warrax
• Жанр: Философия

---

Отметим, что люди сейчас практически неспособны воспринять метафизическое Зло, Первозданную Тьму. Они заменяют это понятие своими жалкими страшилками, простым причинением вреда; причем если в давние времена это относили хотя бы к душе, т. е. тоже понимали метафизически, то в современном мире на Сатану валят обыкновенные физиологические страдания, поскольку больше обывателей практически ничего не волнует.

Современный протестантский философ Дж. Б.Рассел, написавший тетралогию «Дьявол», «Сатана», «Люцифер», «Мефистофель» выдают такую сентенцию: "Если Дьявол не осознается как персонификация реального зла, он становится бессмысленным. Сущность зла заключается в насилии. […] Насилие можно определить как злонамеренное причинение страдания". И все… Каждую из книг своей тетралогии он начинает с примеров убийств и насилия.

Сравните это со Злом в рассказе А.Мейчена (стр. 110) и почувствуйте разницу.

Вы [обыватели] подозревали нас в поджогах и убийствах — низводя наше понимание ВОЙНЫ до ваших страшилок — преступлений. Мы всегда выступали против этого мира, и прежде всего против худшей его части — против слепой животной деструктивности. Недолюди-дебилы пользуются вашим отрицанием духовной составляющей, а интеллектуальная для них закрыта навсегда. Вы сами мечтали о насилии и наделяли нас… своими чертами. Там, где начинается уголовное преступление — сатанизм заканчивается.

Bellicum

Кстати: а вы никогда не задумывались, почему добро делают [уже известным способом], а зло — творят?

Психологические корни архетипа

Ад вовсе не хуже рая, просто в нем надо родиться. (c)

Поскольку человеку на практике свойственно мыслить причинно-следственными категориями (вследствие его проживания в пространственно-временном континууме, что показал еще Кант[214]), подсознание требует существования как минимум in abstracto неких Сил, причин,[215] благодаря которым и происходит все вокруг. Термин «Сила» здесь — самый общий и метафизический. Возьмем ту же причинность: в этом случае «Силой» является вовсе не карма или личное желание какого-либо бога отслеживать поступки населения и награждать / карать за них либо другой «механизм», а сама причинность. При этом нельзя забывать, что метафизическая модель мира — это именно модель; никто не настаивает на ее единственности — реальность можно моделировать, используя разные аксиоматики. Так, модель инь/ян не противоречит описываемой в этой главе, а является равносильной, но использующей иную аксиоматику.

Nota bene: сразу ответим на вопрос "А зачем вводить в мировоззрение метафизику?" Все просто: нет ни одного мировоззрения, которое не содержало бы метафизических элементов в своей базе. Даже самая что ни на есть наука физика (остальное, согласно Резерфорду, собирание фантиков, а не наука), широко пользуется вполне метафизическим понятием времени. Если кто-то хочет возразить — то пусть приведет точное, универсальное и конвенциональное определение даже не времени, а энергии (или материи[216]) в физике, причем чтобы оно не было ни остенсивным, ни рекуррентным и не опиралось при этом на метафизику (то же время).

Есть более красивый философский ответ на вопрос: "Метафизика — обязательная часть любого мировоззрения потому, что бесконечное несводимо к конечному". Развертывая: все, что «отразимо» — конечно, все, что мыслимо — бесконечно. Мысль, конструируя картину мира, быстро расправляется с «физикой» — ощущениями, чувствами, опытом — и «летит» дальше. Прямо в бесконечность времени и пространства, для которой просто вообще не существует и не может существовать представимой эмпирики. Но психология штука жесткая — любая незавершенность требует разрешения. И метафизические концепты «замыкают» бесконечность, завершая тем самым внутреннее миропостроение. А что это за концепты (фактически — базовые аксиомы мировоззрения, изначально внеэмпирические, как и все аксиомы) — не суть важно. Идея ли это Демиурга, Большой Взрыв с его сингулярностью, мыслеконструкты солипсиста — не суть важно в контексте разговора. У всех у них один признак — метафизичность, вне- и доэмпиричность, а значит — их можно только мыслить, они — никак и ничем недоказуемы, неотразимы в фактической (конечной) реальности. Метафизические модели проверяются на соответсвие действительности исключительно косвенными методами, опосредственно по следствиям из них.

Менее развитый разум стремится придать метафизическим Силам антропоморфные черты, более способный к абстракциям — соответственно, более обобщенные. К таковым можно отнести уже упоминавшиеся "инь/ян", а также «волю» у А.Шопенгауэра (для не читавших философа отметим, что понятие «воли» у него значительно отличается от общепринятого[217]). Для внесения ясности необходимо четко понимать разницу между Силами (как в вышеприведенных примерах) и Сущностями (скажем, боги в общепринятом представлении). Силы не претендуют на персонификацию и могут быть рассматриваемы как философско-мировоззренческие концепции, взаимодействующие как с персональным, так и общественным бессознательным в виде наиболее общих архетипов. Столь глобальное их понимание приводит к логическому выводу, что их не может быть значительное количество, даже без формального применения принципа Оккама. В отличие от них, Сущностей может быть сколь угодно много, даже если какие-либо из них претендуют на эксклюзивность (как бог в монотеистических религиях).

Различие между Силами и Сущностями можно показать на примере следующим образом: если некто считает, что, правильно поступая в рамках своей этики, он непременно достигнет правильного результата, то этим он предполагает некую «истинность» принципа причинности и его этическую направленность. Можно истолковать это как некий безличный закон мироздания (nouV у Анаксагора, рита — у индусов), а можно сказать, что не может быть разума самого по себе, а он всегда принадлежит некоему живому существу, и поэтому правильный результат есть не что иное, как реакция некоего бога или богов (Сущностей) на правильные (с их точки зрения, естественно) поступки — воздаяние. Иное дело, когда утверждается, что часто правильные с т.з. кого-либо поступки ведут к неправильному результату и наоборот — неправильные ведут к правильному. В этом случае связь между поступком и результатом исключает участие разумных начал (если не считать их сумасшедшими, недоразвитыми или приколистами), поэтому можно говорить о силах, безличных и иррациональных стихиях и т. п. Именно здесь проходит граница между религиозным и безрелигиозным мировоззрением, пользующимися разными стереотипами этической причинности.[218] Более того, этим демонстрируется ограниченность применения этики, которая всегда, в отличие от логики, ситуационна и относительна.

Очевидно не логично наличие бесконечного множества Сил по принципу "у каждого феномена есть собственная причина, принципиально не объединяемая ни по какому признаку с другими". Разумеется, мы не можем этого строго доказать, но принятие такой модели реальности нам ничего не даст в плане познания, поэтому вводить бесконечное множество Сил в модель нет смысла.[219]

Аналогичное рассуждение приведено в «Пармениде» Платона касательно бесконечного числа идей (в смысле, придаваемом этому термину Платоном):

— Но это, — сказал Сократ, — лишено смысла. Мне кажется, Парменид, что дело, скорее всего, обстоит так: идеи пребывают в природе как бы в виде образцов, прочие же вещи сходны с ними и суть их подобия, самая же причастность вещей идеям заключается не в чем ином, как только в уподоблении им.

— Итак, — сказал Парменид, — если что-либо подобно идее, то может ли эта идея не быть сходной с тем, что ей уподобилось, настолько, насколько последнее ей уподобилось? Или есть какая-либо возможность, чтобы подобное не было подобно подобному?

— Нет, это невозможно.

— А нет ли безусловной необходимости в том, чтобы подобное и то, чему оно подобно, были причастны одному и тому же?

— Да, это необходимо.

— Но то, через причастность чему подобное становится подобным, не будет ли само идеею?

— Непременно.

— Следовательно, ничто не может быть подобно идее и идея не может быть подобна ничему другому, иначе рядом с этой идеей всегда будет являться другая, а если эта последняя подобна чему-либо, то — опять новая, и никогда не прекратится постоянное возникновение новых идей, если идея будет подобна причастному ей.

— Ты совершенно прав.

— Значит, вещи приобщаются к идеям не посредством подобия: надо искать какой-то другой способ их приобщения.