Пётр Волкодав - Булава скифского царя

• Название: Булава скифского царя
• Автор: Пётр Волкодав
• Жанр: Фэнтези

---

— Не за что. А что Зиммелих и Ассей здорово сопротивлялись?

— Да, мой царь. Мы не смогли обезоружить их. Когда пали их лошади, они стали спина к спине и положили около сотни наших богатырей. Их искусство воинов велико, как и твоё, мой царь. Мы окружили их и взяли в кольцо копий. Я не хочу посылать на смерть твоих лучших воинов, но и сберечь их для твоего решения.

— Ты правильно поступил. Веди меня. Я хочу поговорить с Зиммелихом.

— Я не всё сказал мой царь — тысячный кивком подозвал слугу. У царя сарматов вырвался вскрик восхищения. Он с благоговением принял трофей. Некоторое время он осматривал и ощупывал лук царя всех скифов. Обрадованный столь дорогим трофеем, он воскликнул: — В моих руках лук лучшего из стрелков ойкумены. Как вы сумели? — поинтересовался он. Тысячный самодовольно ухмыльнулся, разглаживая ус: — Из рук Зиммелиха я выбил меч — похвалился он. Ему ничего не оставалось, как вырвать из горита лук и швырнуть мне в лицо.

— Так вот откуда у тебя эта ссадина на лбу, — догадался и хохотнул царь сарматов. Он вложил в колчан лук царя сколотов, а свой отдал слуге: — Вот так-то лучше. А теперь проведи меня.

… Вот уже две сотни лет каменный воин безучастно молчит. Неизвестный ваятель-сколот вытесал это творение из красного гранита. Дожди, снега и ветры-суховеи сделали своё дело: лицо каменного воина превратилось в бесформенную глыбу: сгладился и, стал едва различим боевой пояс с акинаком и, рог, наполненный вином, который держит каменный бородач; потерял очертания боевой шлём. За столетия мимо "воина" проехало немало людей, а он остался безразличен и безучастен ко всему и вся. У ног его всегда несколько горшочков с пищей. Кто бы не проезжал этот перекрёсток трёх дорог, нет-нет, да и спешиться и сойдёт с коня или телеги. Окропив землю молоком кобылиц или вином, оставит подношение молчаливому стражу. Иные наполняли свой рог и, ударив в каменный рог воина, осушали, а он безучастный ко всему молчал и провожал их, не в силах повернуть голову. Вот и сейчас он молчаливо стоит и не может помочь. А смотрит он в центр перекрёстка, где спиной к спине, присев, каждый на колено, находятся два брата, два царя, два друга, два великих воина. Он не может им помочь ничем, а хотелось бы, хотелось… — вырвать из земли ноги и помахать акинаком. Опёршись о плечо каменного "воина" отдыхает молодой сармат. Длинноголовому интересно. Интересно не только ему: окружность вокруг перекрёстка заполнена до отказа конными и пешими. Первый ряд кольца ощетинился копьями, чтобы цари не попытались вырваться из окружения. Молодой сармат задумчиво жуёт сухой стебель ковыля и ждёт развязки. Ещё бы — он впервые видит Зиммелиха, царя всех скифов и гордого царя Меотиды. Цари не обращают внимания на окруживших их сарматов, — они как ни в чём ни бывало, беседуют, буднично и спокойно, словно не было жестокой рубки, в которой полегла вся скифская армия в двадцать тысяч и вместе с ней — три тумена сармат.

Иногда Зиммелих облизывает сухие и потрескавшиеся губы. Сарматские воины в насмешку предлагают воду: один из сотников даже бросил мех с вином в ноги царям, но ни Зиммелих ни Ассей не тронули его. С полчаса назад, они положили больше сотни сармат и передвинулись в центр перекрёстка. Здесь ровная земля, с наезженной за века колеёй и, ничего не мешает двигаться ногам в предстоящей схватке. Сарматы с уважением следят за царями и ждут приезда своего царя, прислушиваясь к разговору братьев.

— Ассее тебе не кажется странным, что нас не трогают?

— Нет, мой брате, да и тебе, догадываюсь — тоже. Я догадываюсь, почему. Помнишь, когда мы были в этом месте?

— Ещё бы! — хохотнул Зиммелих. — Мы напились и начали сражаться на мечах, а Тертей остановил нас. Лет пятнадцать как прошло. Ассее?

— Я слушаю тебя мой брат, слушают нас и сарматы.

— Пусть слушают, нам то — что? Я вот что вспомнил Ассее! — оживился Зиммелих. — Ты помнишь старую легенду о битве киммерийских царей, когда в эти земли пришли наши предки?

— На кой они тебе, брате? Это было так давно. — Ассей внезапно умолк, напрягшись и прочитав мысль брата. Он нервно поправил на голове волосы. — Зиммелихе, я понял тебя… тогда… Да я понял, почему киммерийские цари сражались и убивали друг друга, вместо того, чтобы вступить в сражение с нашими отцами. Они, тем самым спасали свой народ. Отдельные племена влились к нам и перемешали свою кровь с кровью сколотов, а царей погребли со всеми почестями.

— А отец мне говорил, что они сражались друг с другом, брат с братом для того — Зиммелих снизил голос до шёпота — чтобы…

— Чтобы разрубать головы своих братьев. Они не хотели, чтобы наши отцы использовали их головы как чаши — прошептал Ассей. — Я понял тебя Зиме, брате. Мы можем положить ещё много сармат, но я считаю — сотня отобранных нами жизней, не сделает нас доблестнее, чем мы есть. Я понял — ты предлагаешь…

— Да, именно то, что ты подумал брате. Пусть твоя рука не дрогнет. Сейчас, наверняка появится их царь, и будет торговаться со мной. Земли наши теперь принадлежат им, но остался ещё один приз — руки моих дочерей. Как жаль, что я не убил его, тогда в Торжише. Как ты думаешь, Ассее, Тертей и Хорсил выбрались?

— Однозначно брате. — улыбнулся Ассей. — Они наверняка в безопасности, иначе нас давно бы закидали стрелами. — Ассей принюхался и повернулся к чему-то прислушиваясь. — Что это? — спросил он. — Кто-то запалил мою степь. Этот запах я не спутаю ни с чем.

— Я не ощущаю, брате. Какая нам разница. Ты, — голос Зиммелиха дрогнул — если когда я обидел прости… Вон приближается и ихний царь.

— И ты — горячо зашептал Ассей — если что не так — прости и прощай мой брате и мой царе. Знаешь Зиме, под Фатом твой брат сказал мне странную вещь, будто он уже видел меня, но в другой ойкумене. Я не совсем понял его, а теперь думаю…

— А мне — оживился Зиммелих — Степан показал мне всю ойкумену брат. Он опустился с небес на летающем шатре. Ойкумена так велика, что мы — маленькие песчинки в ней, а наши земли — маленький камушек, вмещающийся на ладони… Я видел её с высоты, где никогда не летают птицы.

— Так звёзды падали тогда, — это Степан?

— Да, это был он. Он сказал, что родится в землях Меотиды — твоих землях, брате!

Ассей неожиданно повернулся. Глаза братьев встретились. Ассей долго смотрел, а потом сказал. — Он и есть наш бог и брат. Я верю тебе. Другому бы не поверил. Тебе — верю! А слова Степана я понял вот как брате… погоди, вот и ихний царь. Ну да и "полынь" с ним. Договорю. Я знаю Зиме, — знаю, — с жаром и, торопясь, произнёс Ассей: — Наступит время, и мы снова придём в этот мир, чтобы надеть боевые пояса. Я уверен брат! А вот и их царь. И ещё — Степан сказал, что мы такие же великие воины, как маршалы — Рокоссовский и Василевский, изменившие ход второй мировой в… степи. Ещё он сказал, что Степь — наша великая степь, раскинувшаяся на все пределы, решала и, будет всегда решать все вопросы мира ойкумены. Я не понял Степана, но понял другое, он.. — Ассей напрягся. — Приготовься. — Царь Меотиды сжал губы и улыбнулся. — Я закрою глаза, во время удара брате, не хочу видеть. Слова больше не нужны.

— Я готов Ассее. Пусть не дрогнет твоя рука. Я не закрою глаз, — прощай!

Копья опустились. В круг въехал сарматский царь. Он спешился и победоносно посмотрел на братьев, не преминув бросить взгляд на свой колчан, где красовался дорого отделанный лук царя всех скифов. Зиммелих презрительно сплюнул и неожиданно сказал: — А дымом действительно пахнет, Ассее. Зачем ты запалил степь сармат? — обратился он к царю длинноголовых, одновременно повернув голову в сторону дыма.

— Я не поджигал степь Зиммелихе! Она теперь — моя. Я… - важно ответил владыка северного Причерноморья и Меотиды. Сарматского царя неожиданно перебили. Он недовольно покосился на сотника, внезапно, появившегося в кругу и, ругаясь, схватился за рукоять меча.

— Мой царь! — кричал сотник.

— Ты как баба, — взревел сарматский царь, — а не воин. Твоя голова видимо мешает тебе… — Зиммелих и Ассей дружно хохотнули, а сотник испуганно продолжил. — Степь. Они подпалили степь! Огонь идёт к нам!

— Ты что, раб не знаешь что делать, — огонь тушится огнём. Поджигайте! Я…

В этот момент явственно прозвучал длинный звук боевого рожка. Рожок протрубил три раза, а потом умолк. Сарматский царь удивлённо пожал плечами. Ассей и Зиммелих продолжали хохотать. У братьев от смеха выступили слёзы. — Мне объявили войну? — изумился сармат — но, кто? В степи больше никого не осталось. Кто это? — он покосился на Ассея. Царь Меотиды вытер слёзы: — Зиме, я понял — не удивился царь Меотиды. — Тертей сдержал своё слово, сдержал Зиммелихе! Помнишь тот пир!?

— Ха-ха-ха. — снова разразился смехом царь всех сколотов — помню брате. — Зиммелих вынул из пояса рог и, к изумлению сарматского царя затрубил в ответ. Спустя минуту снова раздались два гудка.