Диакон Андрей Кураев - Ответы на вопросы православной молодёжи

• Название: Ответы на вопросы православной молодёжи
• Автор: диакон Андрей Кураев
• Жанр: Религия

Вопросы молодых резки, требовательны. Они ждут честных ответов. Они не любят общих фраз. И спрашивают они о том, что интересно им и не всегда интересно пожилым прихожанам. В этой книге такие не вполне обычные вопросы встретились с не вполне обычными ответами. Диакон Андрей Кураев, профессор Православного Свято-Тихоновского Богословского института – один из самых интересных и ожидаемых собеседников у молодежи. В его ответах часто поражает некая непредсказуемость: иногда он бывает неожиданно резок, иногда же неожиданно мягок. В общем, живой человек. Человек, с которым можно спорить и которому можно задавать вопросы.

В этой книге собраны ответы на те вопросы, которые доводилось слышать на встречах с православной молодежью. О книгах, кино, рок-музыке, влюбленности.

---

Этот пример ясно показывает, чего стоят рассуждения о том, будто разница между религиями состоит только в обрядах, а не в сути. Нет, за разнообразием обрядов стоит какая-то сущностная разница. Вспомним: многие десятилетия древнеримской истории прошли под лозунгом: Карфаген должен быть разрушен. Эта фраза стала поговоркой, но мы как-то не задумываемся: а за что Карфаген должен быть разрушен? Мы говорим: ну, мол, имперское сознание, оно такое фанатичное. Ничего подобного. Любая империя всегда терпима к своим окраинам, иначе она не будет долговечной. И Римская империя — не исключение. Мы не знаем из истории ни одного случая, чтобы римляне начали войну с другим народом с целью уничтожения его, кроме истории пунических войн с Карфагеном. Я думаю, одна из причин ожесточенности этих войн со стороны Рима заключалась в возмутительности карфагенской религии. В жертву карфагенскому божеству по имени Ваал (отсюда — Ганнибал: «воин Ваала») приносились дети. И для римлян это было слишком омерзительно. Карфаген — не самостоятельная культура. Это колония Финикии. Финикийцы же — это семитское племя, это двоюродные братья евреев. И в те самые века, в которые финикийцы сжигают младенцев в жертву своему богу, в соседней стране, в Палестине, другие семитские пророки (древнееврейские) говорят: вот жертва, которую желает Господь: накорми голодного, приюти нищего.

Неужто и между этими двумя религиями разница только в обрядах? Поэтому я хочу сказать: сегодняшние призывы «даешь мир между религиями!» похожи на приказ какого-нибудь гипнотизера: «Спите! Не думайте!». Там, где есть мысль, проводятся разграничения. Мысль всегда ищет определенности, ясности. Воспитанная мысль различает даже оттенки, не говоря уже о более важных вещах. Поэтому популярные ныне синкретические культы типа рериховских способствуют угасанию разума в религиозно-исторической сфере.

— Название вашей книги «Сатанизм для интеллигенции» кажется мне несколько резким. Может быть, стоило дать название помягче?

— Все время, пока писалась книга, я хотел уйти от этого названия (которое сам же предложил как один из нескольких вариантов). Искал варианты, советовался с издателями, редакторами. И в конце концов понял, что так будет честнее перед читателями. Книга действительно написана резко, и ее вывод выносится в заглавие. Но этот вывод обосновывается тысячью страниц текста. В книге реально показываются случаи откровенной лжи со стороны Елены Петровны Блаватской и Николая Константиновича и Елены Ивановны Рерих. Как я мог изменить свой диагноз, если Блаватская прямо пишет: «Разъясним этот вопрос раз и навсегда: тот, на кого священство всех догматических религий, преимущественно христианских, указывает как на Сатану, врага Бога, в действительности является высочайшим божественным Духом — Оккультною Мудростию на Земле — которая естественно антагонистична каждой земной, преходящей иллюзии, включая и догматичные или церковные религии»[174]. Дело в том, что не все люди, симпатизирующие Рерихам, дали себе труд прочитать «Тайную Доктрину» Блаватской и подумать над ней.

Именно поэтому я вижу цель своей преподавательской, публицистической и лекторской деятельности в том, чтобы вновь и вновь повторять: у разума и рациональности есть свои права и в области религии. И поэтому, пожалуйста, не позволяйте украшать свои уши любыми макаронными изделиями. Спрашивайте аргументы. Думайте, сопоставляйте.

Взять, к примеру, модную нынче кармическую теорию. Как можно совместить кармическую веру в то, что прошлое целиком определяет наше настоящее, с призывами к свободному творчеству?

В кармической философии нет никакого «Я». Есть всего-навсего сочетание психофизических элементов. Поток дхарм, говоря буддийским языком. Которые и сочетаются в иллюзию самости. И каждая из этих частиц обусловлена чем-то прошлым. Так что в вашем сегодняшнем сознании нет таких мотивов, мыслей и эмоций, которые не были бы порождены прошлым, и поэтому на самом деле некому принимать решения здесь и сейчас.

— Насколько я знаю, теория кармы подкупает людей идеей справедливости. Как говорится, что посеешь, то и пожнешь. Все просто и понятно.

— Дело в том. что христианство как раз и начиналось с бунта против справедливости. Замечательны слова преподобного Исаака Сирина, сказанные в VII веке: «Не называй Бога справедливым. Потому что, если Бог справедлив, я погиб».

Христианство — это путь любви, которая выше закона. Вспомните, русская литература начинается с проповеди киевского митрополита Иллариона «Слово о законе и благодати». Благодать и любовь выше закона. И если Бог есть любовь, то причем здесь карма? Бог может прощать там, где карма велит казнить.

— Уж коли мы коснулись темы справедливости, не могу не задать вам один вопрос. Известно, что с принятием таинства Крещения человек получает отпущение старых грехов. Предположим такую ситуацию: некто, на протяжении всей своей жизни много и долго грешивший, незадолго до смерти принимает Крещение и таким образом как бы получает «фору» перед человеком, крещенным в детстве, но за свою долгую жизнь много раз оступавшимся.

— Боюсь, что читатели назовут меня фанатиком и мракобесом, но этот вопрос заставляет обратиться еще и к теме различия православия и западного христианства. Перед лицом западного богословия (и католичестве, и протестантизме) вопрос, поставленный вами, возникает вполне естественно. И не получает убедительного ответа. Но для православия этого вопроса нет. Потому что в православии спасение не просто прощение греха, а соединение с Богом.

И если для протестантского мышления спасение — это некое отрицательное понятие, то есть избавление ОТ чего-то, ОТ греха, ОТ наказания за грех, то в православии это позитивное понятие — соединение во Христе, соединение с Богом. Да, на человека, прожившего всю жизнь вне заповедей, вне благодати Христовой и лишь на смертном одре принявшего Крещение, Господь не будет гневаться за грехи. Но дело в том, что человек своими грехами все равно свою душу изуродовал. Представьте себе инженера, по вине которого произошла какаято серьезная технологическая катастрофа, та же чернобыльская авария. И вот на смертном одре на тюремной койке он получает помилование. Его вина прощена, но последствие этой вины он несет в себе. Он уже отравил свою душу и сжег свое тело. Он умирает от радиации и болезней. Так и человек, проживший всю жизнь во грехе.

Если его душа при жизни так и не смогла встретить Христа, насытиться Светом, то будет ли ему в радость встреча и вечное предстояние перед Христом перед тем, от Кого он всю жизнь убегал? Да, своим предсмертным покаянием он спас себя от вечного без-божия, но и полноту духовных даров Христа он в себя не вместит (по крайней мере на первых шагах своего возрастания в Вечности).

— Если продолжить тему справедливости, невольно возникает еще один вопрос. Получается, что у человека, родившегося в стране, исповедующей православие, намного больше шансов обрести спасение, нежели у человека, родившегося, скажем, в мусульманской стране?

— Как вы отнесетесь к рассуждению человека, который скажет: «Да, мне повезло. Я лечусь в хорошей больнице, а где-то люди вообще не получают медицинской помощи. Страшные эпидемии идут одна за одной. И я, пожалуй, из солидарности с ними тоже перестану лечиться»? Вряд ли вы назовете это очень умным решением. Напротив, надо использовать имеющиеся врачебные средства, чтобы стать здоровым и быть в состоянии помочь своим душевным и телесным трудом всем нуждающимся в этой помощи. Это и есть самоощущение христианской церкви.

Вообще христианство смотрит на мир совсем не так, как смотрит на него современное миропонимание. Нет в христианстве идеи о том, что человек рожден для счастья, как птица для полета. Он, конечно, призван к этому счастью, но к нему надо восходить с огромным трудом. Во всех религиях мира есть учение о каком-то изначальном грехе, ошибке, катастрофе. Во многих религиях есть учение о потерянном Боге. Не просто о потерянном рае, а именно о потерянном Боге. И эту потерю язычество пробует заменить суррогатами в виде всевозможных духов, демонов, мелких божков. Не найдя Бога, они перестают Его искать. А где нет Бога — нет Жизни.

Оттого-то идея о том, что ВСЕ люди идут в ад, присутствует во многих религиях древности. В скандинавских, шумерских. То же самое мы встречаем в «Одиссее» Гомера, об этом плачет Экклезиаст. И вот на этом фоне звучит Евангельская радость: спасение возможно хотя бы для желающих его.

Но сегодняшняя гедонистическая культура требует от Христа: «Мы в тебя не верим, но ты все равно нас спасешь, правда?». Что ж, христианство обречено на то, чтобы дерзить и противоречить этим странным ожиданиям.

— Что вы можете посоветовать человеку, который в Бога верит, а в бессмертие души поверить не может никак?