Тит Ливий - История Рима от основания Города

• Название: История Рима от основания Города
• Автор: Тит Ливий
• Жанр: Античная литература

Тит Ливий (Titus Livius, 59 до н. э., Патавий, ныне Падуя – 17 н.э., там же) – один из самых известных римских историков, автор чаще всего цитируемой «Истории от основания города» («Ab urbe condita»), несохранившихся историко-философских диалогов и риторического произведения эпистолярной формы к сыну.

Oсновоположник так называемой альтернативной истории, описав возможную борьбу Рима с Александром Македонским если последний прожил бы дольше. Образцами совершенного стиля Ливий называл Демосфена и Цицерона.

Ливий происходил из состоятельной семьи, в ранней молодости приехал в Рим, где получил хорошее образование, после чего занялся философией, историей и риторикой. Хотя близкие отношения связывали его с Августом, Ливий не принимал деятельного участия в политической жизни. После 27 до н. э. Ливий начал работать над фундаментальной работой по истории Рима в 142 книгах, в которой верил в нравственные ценности и в которых видел залог возрождения Рима и в то же время, разделяя взгляды стоиков, верил в фатум. В сохранившихся книгах помещено около 40 речей исторических и полулегендарных фигур. Хронологически ливиев стиль представляет собой промежуточный этап между классическим и так называемой латынью серебряного века Империи. О Ливии с уважением отзывались оба Сенеки, Квинтиллиан и Тацит, а труды использовали Валерий Максим, Анней Флор, Лукан и Силий Италик.

Николо Макиавелли написал «Рассуждения о первой декаде Тита Ливия».

Единственный сохранившийся труд Тита Ливия «История Рима от основания города» охватывает события римской истории от легендарных её истоков до гражданских войн и установления империи, т. е. эпохи современником которой был автор.

Из 142 книг до нашего времени дошло 35 книг – с первой по десятую и с двадцать первой по сорок пятую, освещающие события до 293 и с 219 до 167 г. до н. э.О содержании других книг известное представление дают созданные ещё в древности краткие их изложения – «периохи», или «эпитомы». Перевод их также включен в настоящее издание.

Настоящее издание подготовлено коллективом переводчиков – филологов-классиков и историков античности.

Содержит обширную пояснительную статью Г. С. Кнабе.

---

11. (1) Вот как обстояли дела, когда к консулу был приведен некий пастух, посланный эпирским вождем Харопом. (2) Он рассказал, что всегда пасет скот в ущелье, которое теперь занято царским лагерем, и знает в тех горах каждый уступ, каждую тропку. (3) Если консул захочет отрядить с ним несколько человек, он проведет их удобной и не слишком опасной дорогой прямо над головами врагов. (4) Выслушав пастуха, консул послал к Харопу спросить, можно ли, по его мнению, довериться простому селянину в деле такой важности. Хароп велел ответить, пускай доверится, но себя во власть ему не вверяет. (5) Консул, хоть и желал верить обещанию, долго не мог отважиться; радость в его душе мешалась со страхом. Наконец, положившись на слова Харопа, он решился попытать счастье. (6) Чтобы враги не заподозрили его намерений, Квинкций в течение двух следующих дней непрерывно беспокоил их, обложив войсками со всех сторон и заменяя уставших бойцов свежими. (7) Затем он передал военному трибуну четыре тысячи отборных пехотинцев и триста всадников. Конницу было приказано вести до тех пор, пока это позволит местность; если она окажется непроходимой для всадников, то коней придется оставить где-нибудь на поляне. Пехоте было велено идти той дорогой, какую укажет проводник. (8) Оказавшись, как тот обещал, над головою противника, они должны будут подать знак дымом, а лишь только по ответному знаку поймут, что битва внизу началась, поднять крик. (9) Консул приказал двигаться по ночам (ночи как раз были лунные), а дневное время использовать для еды и отдыха. Проводнику он надавал самых заманчивых обещаний, если тот сдержит слово, однако передал его трибуну связанным. (10) Когда этот отряд двинулся в путь, римляне с удвоенным упорством стали со всех сторон наседать на врага, захватывая заставы.

12. (1) Между тем, на третий день дымом был подан знак, что римский отряд достиг той вершины, к которой стремился, и удерживает ее. Тогда-то консул, разделив свои силы на три части, сам с отборным войском двинулся серединой долины, а левый и правый фланги бросил против лагеря. Македоняне столь же решительно выступили навстречу противнику, (2) и, пока они сражались вне своих укреплений, покинутых в пылу битвы, римские воины имели очевидное преимущество благодаря своей доблести, опыту и вооружению. (3) Но после того, как царские воины, потеряв многих убитыми и ранеными, отошли в укрепленные или защищенные природой места, положение переменилось – теперь в опасности были римляне: безрассудно наступая, они оказались на невыгодных позициях, в теснинах, из которых обратной дороги не было. (4) И они дорого поплатились бы за свою отчаянную дерзость, не раздайся в тылу у противника внезапный крик. Тотчас же там завязался бой, и от неожиданности и страха царские воины совсем потеряли голову. (5) Часть из них обратились в бегство, а те, которые остались в строю (не из-за готовности драться, а скорей потому, что ущелье и так было запружено беглецами), оказались окружены римлянами и с переднего края, и с тыла. (6) Все войско врага могло быть уничтожено, если бы победители стали преследовать бегущих: (7) но конницу сдерживали теснины и неровности местности, а пехоту – тяжесть собственного вооружения. (8) Сам царь сначала опрометью пустился в бегство, но через пять миль сообразил, что в таких неудобных местах противник все равно не сможет его преследовать (как оно в действительности и получилось). Филипп остановился на каком-то холме и разослал своих людей повсюду – по горам и долинам, – чтобы собрать разбредшихся воинов. (9) Выяснилось, что в его войске погибло не более двух тысяч человек, а все остальное полчище, словно по поданному им знаку, собралось воедино и сомкнутым строем двинулось в Фессалию. (10) Римляне, пока это было возможно, преследовали их, убивая и снимая доспехи с убитых. Разорили они и царский лагерь, который, даже оставленный защитниками, был все-таки труднодоступен. Эту ночь римляне провели в своем лагере.

13. (1) На другой день консул двинулся за неприятелем по тому ущелью, где река петляет между теснинами. (2) В первый день преследования царь прибыл в Пирров лагерь – так называется местность в Трифилии, в землях Молоттиды. На следующий день он поспешил к горам Линкон38 – подобный переход казался бы непосильным для войска, но страх подхлестывал. (3) Эти горы находятся в Эпире, разделяя Македонию и Фессалию: склон, обращенный к Фессалии, смотрит на восток, северный обращен к Македонии. Горы там поросли густым лесом, на самых высоких местах – луга и непересыхающие источники. (4) Стоя там лагерем несколько дней, Филипп колебался, возвратиться ли ему сразу в свое царство или сначала отправиться в Фессалию. (5) Наконец он решил спуститься с армией в Фессалию и кратчайшей дорогой двинулся на Трикку, а затем быстро прошел через другие города, попадавшиеся ему по пути39. (6) Он угонял с собой всех, способных передвигаться, а города сжигал. Жителям разрешено было взять из имущества столько, сколько они могли с собой унести, – остальное становилось добычей солдат. (7) И враг не мог причинить более страшного зла, чем фессалийцам довелось претерпеть от союзников. (8) Даже Филиппу было горько делать такое, но земля эта скоро должна была достаться его врагам, он хотел забрать оттуда по крайней мере самих людей, что раньше были его союзниками. (9) Так были опустошены города Факий, Иресии, Евгидрий, Эретрия, Палефарсал. Но когда Филипп подошел к Ферам, город закрыл перед ним ворота, и, поскольку осада отняла бы время, которого у царя не было, он отказался от этой затеи и ушел в Македонию. Ведь ко всему еще разнеслась молва о приближении этолийцев, (10) которые, прослышав о битве на реке Аой, тотчас разорили окрестности Сперхий и так называемой Макры Комы40. Оттуда они перешли в Фессалию41 и с первого же натиска овладели Кименами и Ангеями, (11) но были отброшены от Метрополя горожанами, собравшимися для защиты стен, пока этолийцы опустошали поля. Затем этолийцы подошли к Каллифере, где горожане предприняли такую же вылазку: (12) когда горожан отогнали под защиту стен, этолийцы удовольствовались этой победой и ушли, поскольку не надеялись овладеть городом. После этого они захватили и разорили деревни Тевма и Келафара; (13) этолийцам сдались Ахарры, (14) в Ксиниях подобный же страх заставил жителей бежать, бросив свои дома. Снявшись с насиженных мест и двигаясь в беспорядке, они наткнулись на караульный отряд, который был послан к Тавмакам42, чтобы обезопасить заготовку продовольствия. Нестройная многолюдная толпа безоружных и небоеспособных была перерезана вооруженными солдатами. Покинутые Ксинии были разграблены. Затем этолийцы взяли Киферы, удобную крепость, господствовавшую над Долопией. (15) Все это было проделано этолийцами внезапно, в течение нескольких дней. Но и Аминандр с афаманами, прослышав об удачном для римлян сражении, не сидели сложа руки.

14. (1) Впрочем, Аминандр, не слишком доверяя собственным воинам, попросил консула о небольшом подкреплении. Он направился к Гомфам, но сначала взял приступом Феку – город, расположенный между Гомфами и тем узким ущельем, что отделяет Фессалию от Афамании. (2) Затем он подступил к Гомфам: их жители в течение нескольких дней всеми силами защищали свой город, и только когда к его стенам были уже приставлены лестницы, страх принудил их к сдаче. (3) Падение Гомфов повергло фессалийцев в великий ужас. После этого сдались Аргенты, Фериний, Тимар, Лигины, Стримон, Лампс и с ними другие безвестные крепости. (4) Итак, македонская опасность была устранена, но чужой победой воспользовались к своей выгоде афаманы и этолийцы: теперь Фессалию опустошали уже целых три войска, так что невозможно было понять, где враг, где союзник. (5) А консул двинулся в земли Эпира, поскольку бегство врага открыло ему дорогу через ущелье. Он хорошо понимал, чью сторону держали эпирцы, за исключением их предводителя Харопа. (6) В том, как усердно эпирцы выполняют приказы, консулу виделось их стремление загладить свою вину; считая, что надо судить о них по нынешним, а не прошлым поступкам, он завоевал их расположение на будущее уже тем, как легко простил их. (7) Затем он отправил гонцов на Коркиру с приказанием, чтобы грузовые суда плыли в Амбракийский залив, а сам небольшими переходами двинулся вперед и на четвертый день разбил лагерь на горе Керкетий. Туда он вызвал Аминандра с его вспомогательным войском, (8) нуждаясь не столько в военной силе, сколько в проводниках в Фессалию. Того же ради приняты были во вспомогательные части и многочисленные добровольцы из эпирцев.

15. (1) Первым фессалийским городом, на который он напал, была Фалория. Ее гарнизон состоял из двух тысяч македонян, которые поначалу оказали ожесточенное сопротивление, используя как стены, так и оружие. (2) Но консул продолжал осаду, не прерывая ее ни днем, ни ночью, поскольку был уверен, что если первый же город не устоит перед римской мощью, то это сразу скажется на настроениях остальных фессалийцев. И ему удалось преодолеть упорство македонян. (3) Когда пала Фалория, явились посланцы от Метрополя и Киерия, извещая о сдаче этих городов и моля о прощении, которое им и даровали. Фалория же была подожжена и разграблена. (4) Затем консул пошел к Эгинию43, но убедился, что благодаря своему неприступному положению этот город может оставаться в безопасности даже с небольшим гарнизоном. Тогда, метнув лишь несколько дротиков в сторону ближайшей заставы, Квинкций повернул с войском в окрестности Гомфов. (5) К тому времени как римляне спустились в доля Фессалии, у них уже вышли все припасы, поскольку консул не велел трогать поля эпирцев. Разузнав сначала, где стоят грузовые суда, в Левкаде или в Амбракийском заливе, он стал посылать по очереди когорты в Амбракию за продовольствием44. (6) Из Гомфов к Амбракии есть путь, но он столь же краток, сколь тернист и труден. И вот, поскольку с моря к тому времени было подвезено продовольствие, через несколько дней в лагере стало всего в избытке. (7) Затем консул пошел к Атраку, расположенному примерно в десяти милях от Ларисы45, что стоит над рекой Пеней. (8) Жители ее ведут происхождение из Перребии. (9) Фессалийцы не слишком испугались первого появления римлян. Что касается Филиппа, то сам он не решался вступить в Фессалию и, разбив лагерь в Темпейской долине46, от случая к случаю посылал подмогу туда, где появлялся враг.