Тит Ливий - История Рима от основания Города

• Название: История Рима от основания Города
• Автор: Тит Ливий
• Жанр: Античная литература

Тит Ливий (Titus Livius, 59 до н. э., Патавий, ныне Падуя – 17 н.э., там же) – один из самых известных римских историков, автор чаще всего цитируемой «Истории от основания города» («Ab urbe condita»), несохранившихся историко-философских диалогов и риторического произведения эпистолярной формы к сыну.

Oсновоположник так называемой альтернативной истории, описав возможную борьбу Рима с Александром Македонским если последний прожил бы дольше. Образцами совершенного стиля Ливий называл Демосфена и Цицерона.

Ливий происходил из состоятельной семьи, в ранней молодости приехал в Рим, где получил хорошее образование, после чего занялся философией, историей и риторикой. Хотя близкие отношения связывали его с Августом, Ливий не принимал деятельного участия в политической жизни. После 27 до н. э. Ливий начал работать над фундаментальной работой по истории Рима в 142 книгах, в которой верил в нравственные ценности и в которых видел залог возрождения Рима и в то же время, разделяя взгляды стоиков, верил в фатум. В сохранившихся книгах помещено около 40 речей исторических и полулегендарных фигур. Хронологически ливиев стиль представляет собой промежуточный этап между классическим и так называемой латынью серебряного века Империи. О Ливии с уважением отзывались оба Сенеки, Квинтиллиан и Тацит, а труды использовали Валерий Максим, Анней Флор, Лукан и Силий Италик.

Николо Макиавелли написал «Рассуждения о первой декаде Тита Ливия».

Единственный сохранившийся труд Тита Ливия «История Рима от основания города» охватывает события римской истории от легендарных её истоков до гражданских войн и установления империи, т. е. эпохи современником которой был автор.

Из 142 книг до нашего времени дошло 35 книг – с первой по десятую и с двадцать первой по сорок пятую, освещающие события до 293 и с 219 до 167 г. до н. э.О содержании других книг известное представление дают созданные ещё в древности краткие их изложения – «периохи», или «эпитомы». Перевод их также включен в настоящее издание.

Настоящее издание подготовлено коллективом переводчиков – филологов-классиков и историков античности.

Содержит обширную пояснительную статью Г. С. Кнабе.

---

3. (1) В Африку, к карфагенянам и в Нумидию, было послано по трое легатов, чтобы просить о хлебе для отправки в Грецию; римский народ был готов за него заплатить. (2) Государство настолько озабочено было военными приготовлениями и сборами, что консул Публий Корнелий приказал, (3) чтобы никто из сенаторов, а также из тех, кому разрешено подавать голос в сенате13, или из младших должностных лиц, отлучаясь из города Рима, не удалялся настолько, чтобы оттуда нельзя было в тот же день воротиться; кроме того, запрещалось отсутствовать одновременно более чем пяти сенаторам.

(4) Со всем рвением готовя флот, претор Гай Ливий мало-помалу втянулся в распрю с жителями приморских колоний. (5) Дело было в том, что когда он стал принудительно набирать их во флот, они обратились с жалобой к народным трибунам. Трибуны переслали их к сенату, а тот при полном единодушии постановил, что никакого освобождения от морской службы этим колонистам не полагается. (6) Об освобождении тягались с претором Остия, Фрегены, Новая Крепость, Пирги, Антий, Таррацина, Минтурны и Синуэсса.

(7) Затем консул Маний Ацилий по решению сената запросил коллегию фециалов, следует ли объявлять войну самому царю Антиоху или достаточно возвестить о том какому-нибудь гарнизону; (8) далее, нужно ли этолийцам объявить войну отдельно и полагается ли предварительно расторгнуть с ними союз и дружбу14. (9) Фециалы ответствовали, что они уже ранее, когда с ними совещались насчет Филиппа15, вынесли решение, что нет никакой разницы, самому ли царю объявить войну или какому-нибудь гарнизону; (10) дружеские отношения с этолийцами, по мнению фециалов, были уже прерваны; ведь к ним столько раз являлись послы с требованиями об удовлетворении, но получили отказ. (11) Этолийцы сами объявили себе войну, силой захватив союзный римлянам город Деметриаду, осадив с суши и с моря Халкиду, (12) приведя в Европу царя Антиоха для войны с римским народом16.

(13) Когда все уже было достаточно подготовлено, консул Маний Ацилий приказал, чтобы те воины, каких набрал Луций Квинкций, а также собранные им латинские союзники, коим предстояло идти с консулом в провинцию, а равно и военные трибуны первого и третьего легионов17, – чтобы все они в майские иды собрались в Брундизий. (14) Сам же он в военном плаще отбыл из города за пять дней до майских нон. В те же дни отбыли к провинциям и преторы.

4. (1) Тогда же в Рим прибыли и послы от двух царей, Филиппа и Птолемея Египетского18. Филипп обещал военную помощь, деньги и продовольствие; (2) Птолемей прислал тысячу фунтов золота и двадцать тысяч фунтов серебра. (3) Этих даров не приняли; обоим царям выразили признательность. И тот и другой обещали прибыть со всеми их силами в Этолию и участвовать в войне; Птолемею передали, что в этом нет нужды, (4) послам же Филиппа ответили, что он окажет услугу сенату и народу римскому, если присоединится к консулу Манию Ацилию. (5) Прибыли также послы от карфагенян и от царя Масиниссы. Карфагеняне обещали доставить войску пятьсот тысяч модиев пшеницы и пятьсот тысяч – ячменя, причем половину этого – в Рим; (6) они просили, чтобы римляне приняли это от них как дар. За свой счет они готовы были снарядить и флот, (7) а также выплатить сразу всю дань, которую должны были выплачивать много лет в рассрочку19. (8) Послы Масиниссы сообщили, что царь собирается отправить войску в Греции пятьсот тысяч модиев пшеницы и триста тысяч – ячменя, а в Рим – триста тысяч модиев пшеницы и двести пятьдесят тысяч – ячменя; наконец, консулу Ацилию – двадцать слонов. (9) Относительно зерна и тем и другим был дан ответ, что римский народ воспользуется им только за плату. По поводу флота карфагенян просили не беспокоиться, разве что какие-то корабли они задолжали по условиям договора20. По поводу денег им тоже ответили, что римляне не примут ничего раньше срока.

5. (1) Покуда все это происходило в Риме21, Антиох, находясь на зимних [192/191 гг.] квартирах в Халкиде, не хотел терять времени даром: он и сам рассылал послов возбуждать города, и к нему прибывали посольства. Так, явились к нему, с единодушного одобрения всего племени, послы от эпирцев, а также элейцы с Пелопоннеса. (2) Элейцы просили помощи против ахейцев: когда те объявляли войну Антиоху, элейцы-де были против, почему и уверены, что их город подвергнется вооруженному нападению. (3) Им была послана тысяча пехотинцев во главе с Эвфаном Критянином. Но вот эпирские послы отнюдь не были столь же откровенны и прямодушны. Им хотелось войти в милость к царю и вместе обезопасить себя от недовольства римлян. (4) Поэтому они просили царя, чтобы он не втягивал их, не подумавши, в свое предприятие22, ибо их побережье глядит на Италию и они, прикрывая собою всех греков, первыми примут на себя римский натиск. (5) Но если бы сам он со своими сухопутными и морскими силами стал на защиту Эпира, то все эпирцы с ликованием приняли бы его в своих городах и гаванях. Если же он сделать это не в силах, они просят его не ввергать их, нагих и безоружных, в войну с римлянами. (6) Ясно было, что у эпирских послов цель двойная: полагая более вероятным, что царь будет держаться в стороне от Эпира, они хотели в глазах римских войск выглядеть ни во что не замешанными, в то же время снискав милость и у царя своей готовностью принять его, если он придет. (7) Ну а приди он на самом деле, у эпирцев оставалась бы надежда добиться от римлян прощения, ведь их помощь была далеко, а царские силы – под боком. (8) Царь не нашелся, что отвечать на столь хитро сплетенные речи, и обещал отправить к ним послов для обсуждения дел, равно касающихся и их, и его.

6. (1) А сам царь отправился в Беотию; видимой причиной гнева беотийцев против римлян было то, о чем я рассказывал раньше23, а именно: гибель Брахилла и война, начатая Квинкцием против Коронеи из-за убийства римских солдат. (2) В действительности же все дело было в том, что строгий порядок, коим некогда славилось это племя, уже в течение многих поколений подтачивался как в общественной, так и в частной жизни, и положение многих стало столь неустойчиво, что потрясения были неизбежны24. (3) Антиох прибыл в Фивы, где был встречен сошедшимися отовсюду беотийскими старейшинами. Хотя он уже совершил нападение на римский отряд у Делия25 и под Халкидой, положив тем самым нешуточное и недвусмысленное начало войне, тем не менее на народном собрании в Фивах он произнес ту же речь, что и на первых переговорах под Халкидой, (4) и – через послов своих – на сходке ахейцев26: он, мол, просит об установлении дружбы с ним, а не об объявлении войны римлянам. Ему никого не удалось обмануть насчет своих намерений, (5) и все же принято было такое решение, в котором за мягкостью слов скрывалось расположение к царю и неприязнь к римлянам.

(6) Склонив на свою сторону и этот народ, Антиох вернулся в Халкиду. Затем, разослав наперед письма, приглашавшие этолийских старейшин собраться в Деметриаде, чтобы обсудить с ними наиважнейшие дела, он и сам прибыл туда на корабле в назначенный для совещания день. (7) Участвовали в совещании также и Аминандр, вызванный для совета из Афамании, и пуниец Ганнибал, которого давно уже не приглашали27. (8) Говорили о фессалийцах, чьи намерения всем присутствующим представлялось необходимым выяснить. (9) Мнения разделились лишь в том, что одни настаивали на немедленных действиях, а другие предлагали отсрочку до начала весны – ведь половина зимы уже почти что прошла, одни предлагали отправить только послов, (10) а другие считали нужным идти со всеми войсками, чтобы припугнуть, если понадобится, колеблющихся.

7. (1) Все обсуждение сосредоточилось было на этом одном, но Ганнибал, прямо спрошенный о его мнении, обратил мысли царя и всех присутствующих к судьбам войны в целом. Вот что он сказал28: (2) «Даже если бы меня стали приглашать на совет с того времени, как мы переправились в Грецию, то я и при обсуждении вопросов о Евбее, об ахейцах, о Беотии высказал бы то же самое мнение, что и сегодня, когда речь идет о Фессалии. (3) Я считаю, что прежде всего следует любыми средствами вовлечь в военный союз Филиппа и македонян. (4) Ибо в том, что касается Евбеи, беотийцев, фессалийцев, никаких сомнений и нет: как все, у кого мало сил, они заискивают всегда у тех, кто сейчас с ними рядом; такие и на совете высказываются несмело, и потом с той же радостью испрашивают себе пощаду. (5) Лишь только завидев в Греции римское войско, они вновь прибегнут под сень привычной им власти, и никто им даже не попеняет за то, что, пока римляне были далеко, они не посмели противостоять тебе и твоему войску. (6) Насколько ж важнее и безотлагательнее привлечь на нашу сторону Филиппа, нежели их! Во-первых, если он уж ввяжется в это дело, обратной дороги ему не будет; во-вторых, он приведет с собою такие силы, которые могут быть не только подспорьем в войне, но которые недавно и без посторонней помощи выдерживали римский натиск. (7) Если эта сила присоединится к нам, то – не во вред будь сказано – разве можно будет усомниться в успехе, видя, как те, с чьею помощью римляне взяли верх над Филиппом29, теперь сами на них ополчились: (8) ведь всем известно, что этолийцы победили Филиппа, а теперь они заодно с ним станут воевать против римлян. (9) Плечом к плечу с нами станет и Аминандр с афаманским племенем, которое сыграло вторую после этолийцев роль в этой войне. (10) Тогда Филипп вынес на своих плечах всю тяжесть борьбы, ты же оставался в стороне. А теперь вы оба, могущественнейшие цари Азии и Европы, пойдете войною против одного народа, который – чтобы не говорить мне о своем переменчивом счастье – еще во времена отцов наших уступал даже одному лишь царю эпирцев (которому разве сравниться с вами двумя?).