Дэниел Абрахам - Война среди осени

• Название: Война среди осени
• Автор: Дэниел Абрахам
• Издательство: АСТ, Астрель
• Жанр: Фэнтези
• Год: 2011
• ISBN: 978-5-17-063591-7, 978-5-271-38497-4

Мира больше нет. Есть только война — война между городами Хайема и их вечными недругами — могущественными гальтами.

Будет кровь. Будет сталь. Будут тысячи и тысячи павших.

То, что предначертано, уже не остановить… людям.

Но есть в этом мире сила, далеко превосходящая человеческую, и имя ей — андаты, таинственные духи, которых вызывают силой поэтического слова.

Андатам, похоже, надоели бесконечные людские войны.

Особенно — сильнейшему из них — тому, которого наивно считает своим слугой молодой хайемский поэт Маати.

Что-то пошло не так — и теперь могущественный дух сам решит, каким быть будущему людей.

Мир должен быть вечным и нерушимым — такова воля андата.

Даже — если недавних врагов придется навеки связать страшными условиями нового договора…

---

— В таком случае пришлите мне своих охотников. Да и сами собирайтесь в путь. Поезжайте со мной, Ашуа-тя, и мы убедимся, есть ли в этих слухах доля правды. Если нет, вы лично расскажете всем об этом и успокоите двор.

Губы молодого человека исказило подобие улыбки.

— Вы очень добры, высочайший. Мои охотники к вашим услугам. Я посоветуюсь со своим распорядителем. Если мой дом сможет без меня обойтись, я почту за честь сопровождать вас.

— Я был бы рад, Ашуа-тя. Мы отправляемся через два дня. Я с нетерпением жду, когда вы к нам присоединитесь.

— Сделаю все возможное.

Они закончили аудиенцию обычными любезностями, а затем служанка проводила высокородного посетителя к выходу. Ота приказал подать чай, и пока слуга не вернулся, решил обдумать свое положение. Радаани пришлют ему с десяток охотников, значит, в отряде будет почти три сотни человек. Дом Сиянти предложил своих посыльных, они поедут дозором. Ни одно из семейств утхайема ему не отказало. Дайкани и старый Камау даже предоставили все, что он просил. Остальные же виляли, упирались, просили прощения, старались что-то выгадать. Чтобы их расшевелить, нужно было заручиться поддержкой Радаани.

Впрочем, если бы Ота надеялся, что Радаани согласятся, он бы встретился с ними в первую очередь.

Он догадывался, в чем причина. Он слишком долго нарушал правила игры и вот, получил по заслугам. Ему стоило бы оправдать надежды утхайема — соблюдать обычаи, наплодить выводок сыновей от десяти разных жен, подготовить ритуальную бойню, которая отмечает смену поколений, — и тогда его подданные повиновались бы ему с большей охотой. Вместо этого он своими же руками разрушил уважение к древним традициям. И теперь, когда он так в них нуждался, Ота почти раскаялся в том, что ими пренебрегал.

Принесли чай. Старик-слуга с длинной ухоженной бородой и мутным глазом подал Оте подушечку, на которой стояла пиала из чеканного серебра. Двигался он плавно, грациозно, как человек, чьи действия оттачивались годами. Он был старше Оты лет на двадцать и служил еще его отцу, а может, и деду. Возможно, подношение пиалы было для него предметом размышлений, смыслом жизни. От этой мысли в чае прибавилось горечи. И все же, благодаря старика, Ота постарался придать своей позе столько теплоты, сколько ему, хаю Мати, дозволялось уделить слуге, хотя бы даже вернейшему.

Допив чай, Ота встал и сделал повелительный жест. Один из нескольких десятков придворных бросился к дверям. Длинные шелковые одежды заструились за ним, точно вода.

— Теперь я могу найти для него время, — сказал Ота. — Мы встретимся в садах. И я не хочу, чтобы нас беспокоили.

Небо было серое, с оттенком слоновой кости, южный ветерок — теплым и нежным, словно сонное дыхание. Вишневые деревья одела зелень: розовые лепестки уже облетели, а плоды еще не налились алым. Кругом распускались летние цветы: розы, ирисы, желтые маки. В воздухе висел их густой аромат. Белый, мелкий, как соль, гравий дорожки хрустел под ногами. Маати сидел на краю каменного водоема и смотрел вверх, на фонтан. Там, на бронзовом барельефе, замерли гигантские, в два человеческих роста, фигуры богов. У их позеленевших ног извивались поверженные драконы хаоса. Вода прозрачной занавесью струилась по стене, а касаясь волос и поднятых в победном ликовании лиц, рассыпалась белой пеной. Ота сел рядом с другом на каменный парапет.

— Сила драконов не сломлена, — сказал Маати. — Видишь третьего слева? Он вот-вот укусит женщину за икру. А тот мужчина в конце? Вон тот, который вниз смотрит. Он пошатнулся.

— Никогда этого не замечал, — признался Ота.

— Надо построить еще один фонтан. Такой, где драконы побеждают. Просто чтобы люди помнили: война никогда не кончается. Это лишь кажется, что все позади. А на самом деле тебя всегда поджидает новая беда.

Ота кивнул, окуная руку в танцующую рябь. Серебристые и золотые карпы-кои метнулись к его пальцам и тут же отпрянули.

— Понимаю, ты злишься на меня, — сказал Ота. — Но я его не просил. Найит пришел ко мне сам. Он сам хотел поехать с нами.

— Лиат мне говорила.

— Он полсезона провел в селении дая-кво. Знает его лучше всех, кроме тебя и Семая.

Маати поднял на него глаза.

— Ты прав. Если все это — дело рук гальтов, если они освободили андата, тогда нам нужно защитить дая-кво. Но ведь быстрее будет привезти его сюда. Мы можем возвести укрепления здесь. Обучить людей. Подготовиться.

— А если дай-кво откажется ехать? Сколько он думал над письмом Лиат про то, что у гальтов появился свой поэт? Я известил его. Я отправил гонцов. Целый свет не может сидеть и ждать, когда дай-кво соблаговолит принять решение.

— Ты уже говоришь от лица всего света? — спросил Маати с едкой горечью, но за ней Ота угадал отчаяние и страх. — Если ты так хочешь ввязаться хоть в какую-нибудь войну, возьми одного из нас. Мы жили в селении, мы его знаем. Семай еще молодой. А меня можно привязать к седлу и отвезти туда. Только Найита оставь в покое.

— Он уже не ребенок, — возразил Ота. — Он может сам решать, как поступить. Я хотел ему отказать. Ради тебя, ради Лиат. Но ведь он бы меня не понял. Он уже не младенец в пеленках. Как мне было сказать, что я хочу его поберечь, потому что за него волнуется мамочка?

— А как насчет отца? — поинтересовался Маати, хотя в этой фразе не было и тени вопроса. — Известно ли тебе, высочайший, что сказал бы его отец?

В животе у Оты похолодело. Он вытер вспотевшую ладонь о рукав и только после спохватился, что это — жест простолюдина, портового грузчика, помощника повитухи, посыльного. Хай Мати должен был поднять руку, подозвать слугу, чтобы тот отер ему пальцы особым платком, которые ткут специально для этой цели, а потом сразу сжигают. Он почувствовал, что его лицо застыло, как будто превратилось в гипсовую маску. Ота принял вопросительную позу, требуя объяснений.

— К чему этот разговор? Разве мы говорим об отцах?

— Мы говорим о сыновьях, — сказал Маати. — О том, что ты собрал жалкую горстку сброда. Что утхайем, пытаясь удовлетворить прихоть хая, вытянул из домов утех последних развратников и пьяниц, да отхлестал их по щекам, чтобы они очухались немного и смогли сесть на лошадь. И с этими людьми ты отправляешься в поход, потому что решил, что гальты намерены прирезать дая-кво. Вот об этом мы говорим. И о том, куда ты втягиваешь Найита.

— Думаешь, я не прав?

— Я знаю, что ты прав! — Маати тяжело дышал. Его лицо залилось краской. — Я знаю, что на нас идут гальты. Армия матерых головорезов, которые делают кубки из черепов. Знаю, что ты отправил невесть куда Синдзю-тя со всеми воинами, у которых была хоть какая-то выучка. Если ты наткнешься на гальтов — тебе конец. И Найит погибнет вместе с тобой. Он еще мальчишка. Он еще решает, кто он такой, смысл жизни ищет. Да он…

— Маати. Я знаю, что здесь безопасней. И для меня, и для Найита. Но это ненадолго. Если мы потеряем дая-кво, его знания и библиотеку, то еще одна зимовка в Мати никого не спасет. Может, мы и до зимы не дотянем.

Маати отвернулся. Ота склонил голову и притворился, что не видит слез на щеках друга.

— Я его только нашел, — прошептал Маати. За шумом воды его было еле слышно. — Я только его нашел и не хочу, чтобы его отняли опять.

— Я о нем позабочусь, — пообещал Ота.

Маати сжал его руку. Ота не противился. Такие мгновения случались между ними нечасто. Сам того не желая, он почувствовал, что грудь сдавило что-то, похожее на грусть. Он положил свободную руку на плечо Маати. Тот снова заговорил, низким и густым от слез голосом, и Ота не мог больше отворачиваться.

— Мы оба — его отцы. Ты и я, — сказал Маати. — Мы о нем позаботимся. Правда?

— Конечно.

— Он вернется домой цел и невредим.

— Обязательно.

Маати кивнул. Это были пустые слова, они оба знали. Ота провел ладонью по редеющим волосам друга, стиснул ему руку в последний раз и встал. Он хотел что-то сказать на прощанье, но не мог подобрать правильных слов. Развернулся и медленно пошел во дворцы. Слуги и придворные столпились прямо у входа в сад, совсем как щенки, которых бросила мать. Ота привычно махнул рукой, отсылая их прочь. Скоро эта привычка уже не понадобится. Господин вестей притащил толстенную книгу, чтобы зачитать ему распорядок на весь оставшийся день и на день грядущий. А вот следующая страница оказалась девственно чиста. Через два дня он с каким ни на есть отрядом отправится в дорогу. Строить планы на это время было бессмысленно. Секретарь все читал и читал… Ота ласково отобрал у него книгу, закрыл и вернул обратно. Господин вестей умолк. Никто из придворных не посмел двинуться вслед за Отой.

Он быстрым шагом пронесся по дворцам, не обращая внимания на позы глубокого почтения, которые распускались повсюду, словно цветы. Ему не хватало времени на ритуалы и церемонии. Не хватало времени на традиции, которые он собрался защищать, рискуя жизнью. Он не знал, хорошо это или плохо. Шагая через две ступеньки, Ота поднялся по мраморной лестнице из нижнего дворца в свои покои. Киян там не было. Он прошелся по комнатам, перебрал бумаги на широком столе, который поставили здесь по его приказу. Карты, исторические хроники, списки с именами. Количество людей и повозок, дороги. Стол был похож на крысиное гнездо: горы книг, раскиданные листы. Перечитывая список домов и семей, которые обещали ему помочь, Ота не удержался от слабой улыбки. Полководец из него был такой же, как оловянных дел мастер, и все-таки он ввязался в это дело.