Дэниел Абрахам - Война среди осени

• Название: Война среди осени
• Автор: Дэниел Абрахам
• Издательство: АСТ, Астрель
• Жанр: Фэнтези
• Год: 2011
• ISBN: 978-5-17-063591-7, 978-5-271-38497-4

Мира больше нет. Есть только война — война между городами Хайема и их вечными недругами — могущественными гальтами.

Будет кровь. Будет сталь. Будут тысячи и тысячи павших.

То, что предначертано, уже не остановить… людям.

Но есть в этом мире сила, далеко превосходящая человеческую, и имя ей — андаты, таинственные духи, которых вызывают силой поэтического слова.

Андатам, похоже, надоели бесконечные людские войны.

Особенно — сильнейшему из них — тому, которого наивно считает своим слугой молодой хайемский поэт Маати.

Что-то пошло не так — и теперь могущественный дух сам решит, каким быть будущему людей.

Мир должен быть вечным и нерушимым — такова воля андата.

Даже — если недавних врагов придется навеки связать страшными условиями нового договора…

---

Он быстрым шагом пронесся по дворцам, не обращая внимания на позы глубокого почтения, которые распускались повсюду, словно цветы. Ему не хватало времени на ритуалы и церемонии. Не хватало времени на традиции, которые он собрался защищать, рискуя жизнью. Он не знал, хорошо это или плохо. Шагая через две ступеньки, Ота поднялся по мраморной лестнице из нижнего дворца в свои покои. Киян там не было. Он прошелся по комнатам, перебрал бумаги на широком столе, который поставили здесь по его приказу. Карты, исторические хроники, списки с именами. Количество людей и повозок, дороги. Стол был похож на крысиное гнездо: горы книг, раскиданные листы. Перечитывая список домов и семей, которые обещали ему помочь, Ота не удержался от слабой улыбки. Полководец из него был такой же, как оловянных дел мастер, и все-таки он ввязался в это дело.

Он не помнил, когда взял карту, которую держал в руках. Взгляд пробежался по всем путям и тропам, которыми смог бы проехать отряд: он сам и люди, которых Маати назвал сбродом. Не в первый раз Ота пожалел, что в городе нет Синдзи. Взгляд опытного воина сейчас пришелся бы очень кстати. В ратном деле Ота был новичком, и чувствовал, что для новичка это дело гиблое. Отложив карту, он взял списки с именами и принялся изучать их так, будто в них скрывалась тайнопись. Он даже не заметил, как в покой вошли Киян и Эя. Просто поднял взгляд, а они уже были здесь.

Его жена держалась тихо и сдержанно, и все-таки он заметил, что губы у нее плотно сжаты, а подбородок словно бы окаменел. Седины в ее волосах стало больше, чем он себе представлял, когда о ней думал. И лицо стало как будто старше. На мгновение Ота очутился в Удуне, на постоялом дворе, который достался ей в наследство. Он сидел в трактире, слушал, как неуклюжая флейта наигрывает старинные, всем знакомые напевы, и размышлял, случайно ли красивая женщина с лицом, как у лисички, тронула его за руку, наливая вино. Из таких мелочей складывалась жизнь. Должно быть, что-то мелькнуло в его глазах, потому что лицо Киян смягчилось, а щеки порозовели. Эя повалилась на кушетку. Ота заметил, что с пальцев девочки пропали все перстни, а одета она скорее как дочь торговца, чем наследница хая.

— Ты прямо с ног валишься, Эя-кя, — заметил он и повернулся к жене. — Чем она занимается? Таскает камни на башню? И где ее украшения?

— Лекари не носят украшений, — ответила Эя так, будто он сморозил какую-то глупость. — Если кровь под оправу попадет, потом не вымоешь.

— Она весь день там провела, — сказала Киян.

— Сегодня привезли мальчика с раздробленной рукой, — объяснила Эя, не открывая глаз. — Вся рука в крови, кожа — лоскутами висит. Только в лавке мясника такое встретишь. Даже кости пальцев было видно. Дорин-тя обмыл руку и перебинтовал ее. Дня через два посмотрим, стоит ли резать.

— Посмотрим? — переспросил Ота. — Они что, с тобой советуются?

Он заметил, как темные глаза дочери блеснули в щелочках под прикрытыми веками.

— Дорин-тя скажет мне, что думает, и тогда мы будем знать, что делать.

— Она очень им помогла, — сказала Киян. — Няньки отсылают ее прочь, она возвращается. Они пытаются объяснить, что ей там находиться не подобает, но лекарям льстит ее внимание.

— Мне там нравится, — сонно пробормотала Эя. — Не хочу бросать. Хочу помогать им.

— И не нужно бросать, — сказал Ота. — Я с ними поговорю.

— Спасибо, папа-кя. — Эя зевнула.

— Быстро в постель, — сказала Киян, потрепав ее по колену. — Ты уже почти спишь.

Эя нахмурилась и заворчала, но все-таки поднялась. Она подплелась к Оте — настоящая усталость пополам с притворным изнеможением, — обвила его шею. Волосы у нее пахли уксусом, которым лекари протирают столы из черного сланца. Он обнял ее, чувствуя, как на глаза навернулись слезы. Его дочь, его маленькая девочка. Завтра он с ней встретится, а потом уедет одним богам известно в какую даль.

«Но у меня еще есть завтра, — сказал он себе. — Завтра я увижу ее. Это не последний раз. Еще не последний». Он поцеловал девочку в лоб и отпустил ее.

Эя прижалась к матери, получила еще одну порцию объятий и поцелуев, а затем ушла. Когда они остались одни, Киян тихонько высвободила листок из его пальцев и положила его на стол.

— Кажется, наказания не вышло, — заметил Ота. — Мы с тобой растим целительницу.

— Зато она видит, что приносит пользу. — Киян потянула его за руку, и они сели на кушетку. — Ей, конечно же, хочется самостоятельности. И она не воротит нос от работы, надо отдать ей должное.

— Надеюсь, этого ей хватит. У нее сильный характер. Боюсь, она не остановится, если даже он заведет ее на край пропасти.

Он знал, что Киян понимает скрытый смысл его слов: надеюсь, мы еще будем рядом, чтобы ее уберечь.

— Мы очень постараемся, любовь моя.

— Я вспомнил про Идаан.

Киян взяла его за руку.

— Эя — не твоя сестра. Она никогда не сделает того, что натворила Идаан. Но самое главное, что ты — не твой отец.

На него хлынули воспоминания: отец, которого он видел лишь однажды, сестра, которая подстроила убийство старика. Его семью уничтожили ненависть, насилие и жажда власти. Не удивительно, что теперь он видел их повсюду. Ота поднес руку жены к губам и вздохнул.

— Мне нужно к Данату. Я еще не заглядывал к нему. Пойдешь со мной?

— Он давно спит, милый. Мы с Эей зашли к нему по дороге сюда. Он не проснется до утра. А тебе придется найти для него другие истории. Все, что ты у него оставил, он сам прочитал. Если так пойдет и дальше, у нас ученый вырастет.

Ота кивнул и мысленно отмахнулся от упреков совести: услышав, что Данат спит, он почувствовал облегчение. Одной заботой стало меньше, пусть она была важнее всех прочих. К тому же у него остался день. По крайней мере, еще один.

— Как он?

— Цвет лица уже лучше. Правда, пока слаб. Жар прошел. По-прежнему кашляет. Не знаю, как будет дальше. И никто не знает.

— Он выдержит путешествие?

Киян развернулась к нему. Взгляд забегал по его лицу, как будто Ота был книгой, которую она пыталась прочитать. Руки замерли в позе вопроса.

— Я тут думаю о том, что вам делать.

— Если тебя убьют? — По голосу стало ясно, что она тоже об этом думала.

— Шахты. Если я не вернусь, бегите в шахты на севере. Семай поедет с вами, он знает их лучше всех. Возьми детей и столько золота, сколько сможешь увезти. Отправляйтесь в Западные земли. Где-то там служит Синдзя с отрядом. Они о тебе позаботятся.

— Ты посылаешь меня к нему? — тихо спросила Киян.

— Только если не вернусь.

— Ты вернешься.

— На всякий случай…

— На всякий случай, — согласилась Киян, взяла его за руку и добавила: — Между нами ничего не было. Мы с ним не…

Ота положил палец ей на губы, и она умолкла. Слезы стояли в его глазах, в ее глазах.

— Давай не будем начинать снова, — попросил Ота.

— Можно уехать всем вместе. Вчетвером. Запряжем самых быстрых лошадей…

— И поселимся у моря на Бакте, — продолжил Ота. — Мне нельзя уехать. Я должен защитить город.

— Понимаю. Но мне все равно нужно было предложить.

Ота опустил глаза. Он и не замечал, как постарели у него руки. Пальцы стали узловатыми, кожа потеряла упругость. Нет, это были еще не старческие руки, но уже и не руки юноши.

— Как странно, — задумчиво произнес он. — Столько лет я тянул эту лямку, столько мечтал о свободе. А сейчас, когда приходится тяжелей всего, когда рискую самым дорогим, оказывается, я не хочу ничего бросать. Как-то раз один человек мне сказал, что если есть выбор — сжать раскаленный уголь в руке или погубить целый город, — будешь из последних сил терпеть боль. Всякий порядочный человек так поступил бы на моем месте.

— Не оправдывайся, — сказала Киян.

— Я оправдываюсь?

— Да. Не стоит. Я на тебя не злюсь, и винить себя не за что. Все думают, что ты изменился, а ведь это и есть твое истинное лицо. У тебя не получалось быть хаем Мати, потому что до сих пор в этом не было нужды. Я все понимаю. Просто я сейчас до смерти напугана, любовь моя. Тут уж ничего не поделаешь.

— А вдруг Маати ошибается? Может, гальты сейчас грабят Западные земли, а Размягченный Камень пропал совсем не из-за них. Может, я приеду в селение, а меня там поднимут на смех и отправят восвояси.

— Он не ошибается.

Летнее солнце скрылось за вершинами гор. Огромные камни дворцовых стен потрескивали, отдавая тепло. В воздухе эхом затихшего голоса плавал аромат благовоний и погасших фитилей. По углам лежала тьма, тени словно бы обрели плоть, красные цвета гобеленов пропитались сумраком. Рука Киян лежала в его руке — теплая, слабая.

— Знаю, — ответил Ота.

У дверей в свои покои он приказал слугам не беспокоить его ни под каким видом, разве только ему и его близким будет угрожать страшная опасность — пожар, эпидемия или вражеские полчища. Он предупредил, что не хочет никого видеть, не прочтет ни строчки послания или договора и не желает развлечений. Велел подать скромный ужин и обеспечить им тишину, а уж они с женой решат, как ей распорядиться.