Адольф Галланд - ПЕРВЫЙ И ПОСЛЕДНИЙ. НЕМЕЦКИЕ ИСТРЕБИТЕЛИ НА ЗАПАДНОМ ФРОНТЕ 1941-1945

• Название: ПЕРВЫЙ И ПОСЛЕДНИЙ. НЕМЕЦКИЕ ИСТРЕБИТЕЛИ НА ЗАПАДНОМ ФРОНТЕ 1941-1945
• Автор: Адольф Галланд
• Издательство: Центрполиграф
• Жанр: Биографии и Мемуары
• Год: 2004
• ISBN: 5-9524-0603-3

Воспоминания Адольфа Галланда. командующего истребительной авиацией люфтваффе с 1941-го по 1945 год, воссоздают достоверную картину боевых действий на Западном фронте. Автор анализирует состояние авиации воюющих сторон, делится профессиональными суждениями о технических качествах известных типов самолетов, стратегических и тактических просчетах в ходе военной кампании. Книга одного из самых талантливых немецких летчиков существенно дополняет представление о роли истребительной авиации во Второй мировой войне.

---

Тем временем на участке вторжения стратегические бомбардировщики союзников посылались в бой только в особо важные точки. Так. 18 июля 1600 тяжелых и 350 средних английских и американских бомбардировщиков приняли участие в особенно ожесточенном сражении под Сен-Ло. За несколько минут на поле битвы было сброшено 7700 тонн бомб, это была одна из самых тяжелых бомбардировок в ходе войны. Несколько дней спустя фон Клюге доложил Гитлеру результаты совещания командующих. Столкнувшись с таким полным воздушным превосходством, нельзя было ничего поделать, кроме как отойти назад. Доклад заканчивался следующими словами: "Психологическое воздействие на сражающиеся войска, в особенности на пехоту, обусловленное непрерывными бомбардировками, — как раз тот фактор, который заставляет серьезно задуматься над этим".

Неделю спустя, 25 июня, союзники повторно атаковали ту же самую цель, но с гораздо большими силами: 1507 тяжелых бомбардировщиков, 380 средних и 559 истребителей-бомбардировщиков. Согласно утверждению командира танковой учебной дивизии, 70 процентов всех его войск были "либо мертвы, либо ранены, либо в нервном расстройстве". Фон Рунштедт назвал бомбардировки "наиболее эффективным и наиболее впечатляющим применением воздушных сил, которому я когда-либо был свидетелем". На самом деле психологический эффект, по-видимому, был наиболее важным воздействием такой массированной бомбардировки на полях сражений. Материальный эффект был не столь высок, в основном по мнению американской армии. Территория, испещренная воронками от разрывов бомб, препятствовала наступлению и предоставляла хорошие возможности для ведения обороны противнику. Более того, во время таких массовых бомбометаний некоторые бомбы всегда падают очень близко и наносят потери своим же собственным войскам. Тем не менее летчики союзников так хорошо выполнили свою задачу — "бросать бомбы под ноги вторгшейся армии", что Эйзенхауэр верно заметил в своей книге "Крестовый поход в Европе", что без участия воздушных сил вторжение превратилось бы в величайшую трагедию в истории войны.

Поэтому было бы неверным утверждать, что массированная бомбежка 25 июля была прелюдией к крушению немецкой обороны и прорыву союзных армий вторжения в незащищенные внутренние области страны. 26 и 27 июля чаша весов сражения за Сен-Ло колебалась вниз и вверх, но к вечеру оборона немцев рухнула сразу в нескольких местах, при этом неприятель прорвался далеко вглубь. К 31 июля союзники достигли Авранша, так что на следующий день прорыв был уже свершившимся фактом. Сквозь это бутылочное горлышко, по-прежнему узкое в самом своем начале, союзные армии устремились на юг и на юго-восток, не встречая какого-нибудь заметного сопротивления.

Битва за Нормандию была решена: вторжение оказалось успешным.

Надежды германского командования снова закрыть дыру так и не оправдались. Отчаянные контратаки под Фалезом были отбиты. В военных сводках 7-й армии сообщается: "Наступление провалилось из-за необычайно высокой активности вражеских истребителей-бомбардировщиков". Люфтваффе, или то, что осталось от него на западе, предпринимало отчаянные попытки задержать противника всеми имевшимися в его распоряжении самолетами. Когда позволяла погода, когда постоянные наблюдения за нашими взлетными пунктами в зоне боев слегка ослабевали, наши истребители даже добивались успеха. В августе американцы в первый раз отметили успешные дневные нападения немецких истребителей на их моторизованные и танковые колонны. Численность нашей авиации, активно действующей днем, возросла до 400 самолетов-истребителей. До этого момента мы находились в наших лесных убежищах как в заключении, но теперь тяжелые воздушные бои происходили все время, и поэтому мы должны были нести огромные потери из-за неадекватного соотношения сил. Наблюдение, сделанное американцами, что "наши летчики выказывали больше боевого духа, чем умения" было печальным, но верным.

В который раз роль истребительной авиации в обороне рейха снова упрочилась. 15-я американская ВА, действовавшая из Италии, несла тяжелые потери во время своих налетов на Плоешти и Вену. В июле 1944 года они достигли рекордной цифры — 318 бомбардировщиков, а в августе их потери среди летного состава были даже выше, чем потери обеих воздушных армий, воевавших в Италии. Гаррис сделал похожее наблюдение во время совещания глав военно-воздушных сил союзников, на протяжении нескольких недель после дня высадки союзников потери среди бомбардировочной авиации были гораздо выше, чем у 2-й английской армии на участке вторжения.

В течение лета люфтваффе в среднем теряло 300 самолетов в неделю. Немецкие цифры говорят о сокрушительных потерях: 31 000 человек летного состава с июня 1941 года до июня 1944 года. А за следующие пять месяцев, с июня по октябрь, эта цифра выросла на 13 000, в общем до 44 000 летчиков!

Сегодня, когда стали доступны архивы союзников, можно взглянуть на происходившее и с другой стороны. Из них ясно видно, что давление на союзные экипажи было высоким. Несмотря на их превосходство, на их успехи, на сам факт близком победы, их моральный дух летом 1944 года упал настолько низко, что в результате была создана серьезная проблема для союзного командования. Особенно подавленным было настроение в 8-й американской ВА, расположенной в Англии. Когда для экипажей бомбардировщиков был предоставлен отпуск на праздники в Майами и Санта-Монике, то эффект был прямо противоположным ожидаемому, ибо летчики неохотно возвращались на свои боевые места, исполненные ненависти к гражданским лицам, военной авиации и ее руководителям, а также к правительству. Наконец, в июле 1944 года американское командование было вынуждено ввести вторые экипажи бомбардировщиков в 8 ВА, воевавшей против Германии. Никакая другая мера не может лучше всего продемонстрировать тот упадок, из которого союзным руководителям следовало искать выход! У нас же командиры эскадрилий по-прежнему оставались в строю после восьми ранений, после того как их сбивали раз пять, они продолжали летать с сильно обожженными лицами и сломанными костями, которые еще не успели срастись.

Большое количество вынужденных приземлений американских бомбардировщиков в нейтральных странах являлось показателем их моральною состояния. Вплоть до июля 1944 года экипажи 94 бомбардировщиков нашли убежище в Швеции, а 101 экипаж в Швейцарии, при этом туда были посланы несколько комиссий для того, чтобы установить — на законных ли основаниях они приземлялись в этих странах. В связи с этим существовали противоположные мнения и огромное число доводов за и против. Иэкер, скорее всего, ухватил суть происходящего, когда высказал свое мнение по этому вопросу Арнольду в августе 1944 года: "Наши летные экипажи, подобно всем нормальным людям, не хотят быть убитыми... Все они с огромным чувством удовлетворения вернутся домой, когда им на смену придут другие в результате ротации персонала. Это отнюдь не означает низкого морального уровня. Это просто значит, что они нормальные люди".

В любом случае Спаатс в конце июля проинформировал американский штаб, что немецкие люфтваффе отнюдь не умерли, наоборот, все признаки указывали на восстановление численности немецкой истребительной авиации. Сам факт, что наши усилия по воссозданию новых резервов в истребительной авиации вызывали озабоченность среди союзников, давал нам повод для надежды. Многочисленные новые части формировались и проходили ежедневную подготовку в плане военных действий, пока к началу августа этот вторичный резерв не достиг численности в 700 летчиков и самолетов.

Что бы мы только не могли сделать с такими силами всего год тому назад! Но сейчас? Было ли правильным — бросить все силы в огромный пожар на западе? Или же это было преступлением? Во время моей второй инспекционной поездки я пытался найти ответ на эти важные и весомые вопросы За прорывом пол Авраншем уже маячила угроза Парижу, и всюду были признаки неразберихи. Остатки частей истребителей, за исключением сил на севере, были вынужденно оттянуты назад к востоку от Парижа. В суматохе отступления не были ни подготовлены аэродромы, ни решены вопросы снабжения и коммуникаций. Командование пребывало в полном недоумении, не зная, где, когда и как может быть остановлено наступление союзников, хотя бы даже и временно.

Просто фантастика, что в таких условиях 3-й воздушный флот был в состоянии однажды послать на задание 250 истребителей и 180 истребителей-бомбардировщиков. Но из подробных и фактически бесспорных сводок с полей сражения не всплывают иные факты и обстоятельства. В штаб-квартире из западных сводок замечали только одно: 430 истребителей и истребителей-бомбардировщиков в действии, 57 потеряно. Даже не 15 процентов. Где люфтваффе? Сэр, вот сообщения с Западного фронта. За один день 430 боевых вылетов! И сообщение идет дальше наверх. Но в этих сообщениях не упоминалось о том, что в тот же самый день 27 самолетов были сожжены на аэродроме X, что на взлетно-посадочной полосе Y в крепостном парке был уничтожен полк, самолеты которого пытались взлететь, и тогда их расстреляли неприятельские истребители-бомбардировщики; что в других частях во время переброски с одной базы на другую потери составили половину от их численности. Кто заботился о том, чтобы ежедневные вылеты 430 самолетов не имели бы других оперативных последствий для истребителей и истребителей-бомбардировщиков, кроме как быть разгромленными противником?