Жадриен Белл - A.D. 999

• Название: A.D. 999
• Автор: Жадриен Белл
• Издательство: АСТ
• Жанр: Фэнтези
• Год: 2002
• ISBN: 5-17-015653-7

Anno Domini 999…

Год девятьсот девяносто девятый от Рождества Христова.

Мир, затаившись, ждет — Апокалипсиса.

Мир замков и королей, рыцарей и астрологов, колдунов и чернокнижников ждет КОНЦА СВЕТА.

НАШ мир — или мир, ПОХОЖИЙ на наш? Прочитайте — и узнаете сами!

---

Кеннаг была так близка, и, несмотря на всю досаду, его плоть жаждала ее. Но Элвин состоял не только из плоти, а потому, хотя сердце и противилось, оттолкнул ее от себя.

Она смахнула с влажного лба прядь огненно-рыжих волос. Ее губы распухли и покраснели от поцелуев.

— Ты хочешь взять меня.

Элвин почувствовал, как глаза наполняются слезами. Он отстранился от нее и неожиданно заметил, что промок и замерз.

— Хочу. — У него не хватило сил солгать. — Я люблю тебя. Мне плохо без тебя. Не будь я тем, кто я есть… Но я монах, Кеннаг, Я не могу.

Она прищурилась.

— Боишься, что твой Бог накажет тебя. Элвин покачал головой:

— Нет. Я боюсь потерять веру в себя.

Кеннаг посмотрела на него как-то странно, словно не могла поверить услышанному.

— Разве ты уже не утратил веру? Разве не готов сдаться, как сделала я? Иди ко мне, моя любовь. — Она снова потянулась к нему, но он увернулся. — Ну, иди же. Ляг со мной. Давай забудем об этом безумном путешествии и насладимся друг другом.

Элвин упрямо покачал головой.

— Я не откажусь от назначенной нам судьбы и не стану унижать тебя. Как ты сможешь доверять мне, если я нарушу обет ради тебя? Как буду жить после этого? Я возненавижу тебя, нас обоих и не перенесу позора. — Он закрыл лицо руками, чувствуя под пальцами горячие слезы стыда и сожаления. — Оставь меня, Кеннаг. Извини.

Ни звука. Она не собиралась уходить. Наконец справившись со слезами, Элвин открыл глаза. На него смотрела Ровена. Он оглянулся.

— Кеннаг?

— Ее здесь не было, — тихо сказала Ровена. — Не хотелось вмешиваться, но когда я увидела, как ты выскочил из церкви, то решила, что кому-то надо приглядеть за тобой.

— Не понимаю.

— Все просто. Ардит сказала тебе, что такое может случиться.

Элвин вытер мокрое лицо и перевел дыхание. Ему не совсем было понятно, что имеет в виду Ровена, но зато он знал, что весь эпизод с Кеннаг имел место в его голове. И кошка стала свидетельницей проявленной им слабости. Но она смотрела на него с состраданием. Пусть всего лишь животное, но все равно друг.

— Ардит ни о чем таком не говорила.

Ровена наклонила голову.

— Все, что надо знать, ты уже знаешь. Ищи ответ в себе, в голове, в сердце. Помнишь?

Элвин невольно рассмеялся. Боль, сковывавшая грудь, начала слабеть.

— Ты так хорошо цитируешь. Почти дословно.

— Это дар.

Она прикрыла глаза — улыбнулась. Он протянул правую руку и погладил ее по спине. Ровена замурлыкала, потом встрепенулась и посмотрела на него.

— У тебя все получилось. Здесь. С Кеннаг. Ты не позволил желаниям и страхам взять верх над тем, что считаешь правильным.

Слезы на лице почти высохли. Элвин выглянул из пещеры. Солнечный, ясный день. Похоже, непогода пришла откуда-то из него самого, став проявлением одолевавших его сомнений. Он улыбнулся.

* * *

Кеннаг с уважением восприняла желание Элвина побыть в одиночестве. Но когда солнце уже начало клониться к западу и тени удлинились, в ней проснулось беспокойство. Конечно, она верила людям Племени, уверявшим, что в этом лесу с Элвином ничего не случится, но кто знает, куда уведет его отчаяние? Может быть, он уже ушел далеко за пределы Андредесвельда и попал в мир снега и льда, в мир, где их ищут злобные псы?

При этой мысли Кеннаг поежилась. Расспросы ничего не дали — никто, даже Рататоск, не видел Элвина после того, как он выбежал из церкви. Кеннаг отправилась в лес, доверившись ногам, надеясь, что они приведут ее куда надо. В итоге она оказалась на берегу озера, из которого они вынырнули утром.

Она опустилась на траву, поджав колени и задумчиво глядя вдаль. Под рукой оказался камень, и Кеннаг бросила его в воду, наблюдая за раскатившимися кругами. Они становились все шире и шире, потом исчезли.

— Как и наша жизнь, — прошептала Кеннаг.

На душе у нее было тяжело. Пусть камень и всколыхнул зеркальную гладь, но это ничего не значило. Озеро все равно его поглотило. Камень, возможно, несколько столетий пролежавший на берегу, стал одним из многих на дне. И никому нет до этого никакого дела. Ничего не изменилось бы, даже если бы этот камень пролежал на своем месте еще тысячу лет.

Хотя, может быть, никакой тысячи лет и не будет, если они с Элвином потерпят неудачу.

Она нашла еще один камень и швырнула в озеро, словно надеясь, что что-то изменится. Тот же всплеск, те же разбегающиеся круги и тот же результат: камень опустился на дно, а вода успокоилась. Через некоторое время никто бы уже не сказал, что что-то вообще случилось.

Мысли вернули ее к ужасам, пережитым в плену у Гвин ап Нудда. Она старалась не думать об этом и ничего не рассказала Элвину о выпавшем на ее долю испытании. Ему хватало собственных ужасов, которые, если судить по стонам и вскрикам, не оставляли его и во сне. Бедный Элвин.

* * *

Их было много в горячей, застывшей темноте. Она слышала и чувствовала их, иногда видела блеск красных глаз или длинных белых клыков. Они не приближались к ней, повинуясь, вероятно, приказу Гвина ап Нудда. Он нуждался в ней как в приманке. Иначе ее просто разорвали бы на куски и сожрали безымянные обитатели Нижнего Мира.

Странно, но лошадь совсем не боялась их, а эти… твари не посмели подступить к ней. Ее теплый запах обрадовал Кеннаг сильнее, чем аромат роз, расцветавших в середине лета у домика матери. Она вцепилась в кобылу, едва сдерживая дрожь, стараясь не сойти с ума от доносившихся из тьмы шорохов, скрежета и подвывания. Легко представить, что бы они сделали с ней, если бы им только дали волю.

Прошло не так уж много времени до того момента, как друзья и тот загадочный послушник Кабал пришли ей на помощь, но ей казалось, что она пробыла там вечность.

Кеннаг вздохнула и закрыла глаза.

— Понимаю, — раздался негромкий голос Элвина. Она вздрогнула и оглянулась — он сидел рядом. — Понимаю.

Элвин тоже подобрал камень и бросил в воду. Они молча следили за так и не добравшимися до берега кругами. Он рассмеялся — резко, горько.

— Посмотри. Как будто никто ничего и не бросал. Не стоило постараться.

В его карих глазах застыла печаль.

— Не стоило и стараться.

Кеннаг вдруг поняла, что он имеет в виду, и нахмурилась.

— Нет, стоит. Стоит. Если у нас не получится, всему конец.

Элвин медленно покачал головой:

— Кеннаг, конец уже наступил. Неужели ты думаешь, что псы Хель не набросятся на нас, как только мы покинем этот мир? Мы до сих пор не знаем, что надо сделать, чтобы остановить Сатану. Сопротивление бессмысленно. Мы уже проиграли.

От этих слов Элвина сердце Кеннаг разрывалось. Всего несколько дней назад он говорил, что, даже если надежды нет, долг нужно исполнить, чтобы не терзаться потом угрызениями совести.

— Однажды ты сказал, что не хочешь, оглядываясь назад, думать о том, что сделано не все, — мягко напомнила ему Кеннаг.

— Мы уже сделали все, что могли, и потерпели неудачу. Что толку от того, что мы поспешим к смерти? Здесь хорошо, тихо и спокойно. Давай останемся. — Он робко протянул руку и дотронулся до ее пальцев. — Давай останемся, — его голос упал до шепота, — и найдем утешение друг в друге.

— Элвин…

— Знаю! На мне лежит обет, но мне все равно. Для меня сейчас важна только ты. Надо мной смеялись, меня презирали, оскорбляли… но ты же не отвернешься от меня?

Кеннаг закрыла глаза. Всю свою жизнь она была целительницей. Иногда залечивала раны и изгоняла хвори, иногда исцеляла ослабевший дух. Боль в глазах Элвина отзывалась в ней сочувствием. И даже более чем сочувствием. А что, разве он не прав? Разве уже не поздно? Почему бы и не лечь с этим милым юношей и не дать ему хотя бы немного утешения, прежде чем они предстанут перед вечными мучениями? Она ничего не может сделать. Ничего. Но в ее силах изменить жизнь Элвина, дать ему счастье, которым он обделен.

Кеннаг наклонилась, нежно поцеловала его и притянула к себе. В этом жесте было больше материнского чувства, чем любовной страсти, но, когда он начал осторожно поглаживать ее грудь здоровой рукой, она закрыла глаза и отдалась желанию, проснувшемуся под его ласками.

Элвин. Милый, одинокий, униженный Элвин, проявивший гораздо больше смелости, чем она, в принятии на себя тяжелого бремени ответственности. Элвин, никогда не знавший тепла прикосновения любящей женщины…

Потому что он монах. Потому что он дал обет, который вот-вот нарушит. Из-за нее.

Она потерлась щекой о его курчавые волосы, закрыла глаза, запоминая этот невыносимо счастливый миг, и мягко отстранилась.

— Извини, мне не следовало этого делать.

Он замер.

— Ты считаешь меня отвратительным, отталкивающим. Я знал. Каким же надо быть самонадеянным…

— Ты прекрасен. — Она подняла его сухую руку и поднесла к губам. — Но я знаю, что ты станешь презирать себя, если нарушишь обет безбрачия.

— А что терять? Мир вот-вот перестанет существовать, и мы ничего не можем сделать!