Жадриен Белл - A.D. 999

• Название: A.D. 999
• Автор: Жадриен Белл
• Издательство: АСТ
• Жанр: Фэнтези
• Год: 2002
• ISBN: 5-17-015653-7

Anno Domini 999…

Год девятьсот девяносто девятый от Рождества Христова.

Мир, затаившись, ждет — Апокалипсиса.

Мир замков и королей, рыцарей и астрологов, колдунов и чернокнижников ждет КОНЦА СВЕТА.

НАШ мир — или мир, ПОХОЖИЙ на наш? Прочитайте — и узнаете сами!

---

— А что терять? Мир вот-вот перестанет существовать, и мы ничего не можем сделать!

— Но попытаться-то мы должны! — воскликнула Кеннаг. — Мы пойдем, поползем! Нельзя останавливаться. Может быть, все развалится, но не потому, что мы опустили Руки! Нам осталось только одно, Элвин, — не сдаваться. Мы не можем потерпеть неудачу!

Наверное, к глазам ее подступили слезы, потому что все вдруг задрожало. Она зажмурилась на мгновение, и Элвин внезапно исчез. Значит, это лишь привиделось? Иллюзия? Кеннаг огляделась — никого. Загадочные слова Ардит обретали новое значение. Каждый из них получил возможность побыть в одиночестве, наедине со своими страхами и сомнениями. Каждый, как догадалась Кеннаг, испытал свои чувства к другому. Она прошла испытание и в глубине души знала, что Элвин тоже не поддался соблазну.

Кеннаг поднялась и пошла на поиски Элвина.

* * *

Вечером они поели с людьми Племени, чувствуя некую скованность по отношению друг к другу. Ардит, Халиг и Ранд не навязывали гостям свое внимание, и все разошлись довольно рано. Каждый получил одеяло и подушку. Было тепло, в воздухе стоял аромат леса, на небе сияли звезды.

— Прежде чем лечь спать, — сказала Кеннаг, — нам надо поговорить. Со мной сегодня случилось кое-что, думаю, и с тобой тоже.

Они стояли у догорающего огня, держа в руках одеяла и подушки. Элвин опустил голову и кивнул.

— Но сначала давай уйдем отсюда, — предложил он. — Не хочу, чтобы кто-нибудь слышал.

Они молча отошли и, поднявшись на невысокий холм, оказались на поляне. Элвин с восхищением посмотрел на усеянный бриллиантами звезд бархатный купол небес. Раньше, в монастыре, он ни разу не бодрствовал так поздно, а когда шел в спальню после заутрени, то ему было не до созданного Господом великолепия. Сейчас ему показалось, что звезды стали ярче, а небо чернее.

— Я сегодня дрогнула, — первой нарушила молчание Кеннаг.

Она расстелила одеяло и легла, положив руки за голову. Элвин сделал то же самое.

— Меня искушали… Ты пришел ко мне, просил забыть обо всем, прекратить поиски ответа и… найти утешение в твоих объятиях.

Элвин не повернулся, радуясь тому, что ночь прохладна.

— У меня было нечто похожее, — негромко ответил он. — Пожалуй, самое тяжелое испытание за все путешествие.

— Да, — донесся до него голос Кеннаг. — Ты прав.

Удивленный этим признанием, Элвин взглянул на свою спутницу. От ее слов у него стеснило грудь. Она повернулась к нему. Боже, какое прекрасное лицо!

Не зная еще, что скажет, но зная, что пришло время для откровенности, он заговорил:

— Я родился последним из семи детей. Мои первые воспоминания — это презрительные и жалостливые взгляды родителей и старших братьев и сестер. От меня было мало помощи по хозяйству, так что чаще всего я оставался дома и разводил огонь. Меня дразнили и обижали, и я искал утешения в одиночестве. У меня ничего не получалось, и за это меня били. Не скажу, что я был несчастным, но и счастья я тоже не знал.

В возрасте пяти лет меня отдали облатом в монастырь святого Эйдана. — Заметив вопросительный взгляд Кеннаг, он объяснил: — Облат — это мальчик, которому суждено стать монахом. Я был самым младшим из всех, кого туда согласились принять. Потом я прошел церемонию, которой уже и не помню в подробностях, и расстался с миром.

Элвин помолчал, думая о далеких домонастырских временах, в которых было так мало хорошего.

— Монастырь словно стал ответом на мои молитвы. Братья были добры ко мне, терпеливы, и никто не смеялся над моим недостатком. Вульфстан — человек, которого ты излечила на вилле короля Этельреда, был тогда регентом монастыря.

Кеннаг сердито взглянула на него, и Элвин добродушно рассмеялся.

— Извини. Ты ведь не знаешь, кто это. Регент — это начальник хора, библиотекарь, архивист. Он решает, кому заниматься в скриптории, переписывать рукописи. Вульфстан научил меня писать и читать и подтолкнул к продолжению именно этой работы. Я мог не только брать, но и вносить вклад. Вульфстан поднимался все выше, став сначала келарем, а потом и аббатом, но он всегда находил время поговорить со мной, подбодрить, поддержать в работе. — Голос Элвина дрогнул. — Знаешь, в этом мире нет более доброго, более умного человека. Я никогда не забуду того, что ты спасла ему жизнь, и навсегда останусь в долгу перед тобой. Теперь-то я это понимаю.

Кеннаг улыбнулась.

— Я целительница и всего лишь следовала своему призванию. Но если ты был счастлив там… — Она не договорила и нерешительно взглянула на него.

— Продолжай.

— Твоя рука, — выпалила она.

Элвин почувствовал, как полыхнуло лицо, и снова порадовался наступившей темноте.

— Ты скрываешь ее, извиняешься за нее и, как мне кажется, даже ненавидишь себя за нее. Но разве монахи не сказали, что ты нормальный человек, вполне здоровый…

— Слова… Ничего больше. Иногда слов бывает не достаточно. Иногда мне приходится наказывать себя за неудачи. Я знаю, что я неполноценный мужчина, что не гожусь ни на что, кроме как жить в монастыре. Не то, что ты. Ты всегда была своей в этом мире.

— Но это не значит, что я была счастлива. Порой я бы с удовольствием ушла из него. Мне не хватало тишины и покоя. А несколько месяцев назад моя жизнь была разбита.

Она посмотрела на звездное небо. Лунный свет ложился на ее лицо, превращая его в прекрасную серебряную маску. Прекрасную и выразительную.

— Будучи юной, я вышла замуж за человека намного старше. У нас было немало общего, у Ниалла и у меня. Когда однажды океан забрал моего мужа, я оплакивала его всем сердцем. Но даже в горе я оставалась собой и продолжала заниматься исцелением людей. У меня была цель. Прошел год, и мое сердце открылось другому человеку. Его звали Бран. Он был сыном кузнеца и хорошо понимал огонь. Мы… — Она помолчала, вздохнула и продолжила рассказ. — Мы дали друг другу обет любви. Знаю, Элвин, тебе неприятны наши обычаи, но не стану за них извиняться. Такими они были за много сотен лет до того, как в нашу землю пришли священники церкви Христа. Я знала, что в ту ночь зачну ребенка, и это случилось. Но Бран был ни при чем. На нашу деревню напали викинги. Они увели Брана на свой корабль. Из него получился бы сильный и умелый раб. Меня изнасиловали и тоже забрали бы, но я сбежала. Пока они опустошали и разоряли Гленнсид, я пряталась в деревенском колодце. Викинги сожгли наши дома, обесчестили наших женщин, забрали все, что хотели.

Слова Кеннаг не стали потрясением для Элвина. Ему лишь стало неприятно оттого, что эта прекрасная, сильная женщина подверглась насилию. Сколько же выпало на ее долю!

— Поняв, что у меня будет ребенок, я решила избавиться от него. Это было нетрудно, потому что я знала, какие травы помогают в таких случаях. — Лицо ее стало совсем белым, но голос даже не дрогнул. — Моя мать родила ребенка от неизвестного насильника. А я не смогла.

Она повернулась к нему, и он заметил блеск непролитых слез в ее черных глазах.

— Он родился на два месяца раньше срока и не должен был выжить. Я ненавидела его. За его здоровье. За его характер, за то, что он жив, а Бран пропал. Я ненавидела его за то, что моя мать его любила. Ненавидела как живое напоминание о той страшной ночи. Нельзя ненавидеть того, кто только начал жить. Он мой брат, и я должна любить его независимо от того, кто дал ему жизнь.

Моими друзьями стали ненависть и злость. Они утешали меня бессонными ночами. И когда меня призвали, когда я пришла к эльфам в ту самую ночь, они пристыдили меня за ненависть.

— Кеннаг…

Она прижала руку к его губам.

— Я возмутилась, потому что знала — они правы. Я отправилась в это путешествие не для того, чтобы спасти мир. Просто в Гленнсиде мне не хватало воздуха. Без Брана там все стало чужим, ненавистным. Да еще этот ребенок. Я ненавидела христиан, потому что врагов привлекли богатства их церкви. Я ненавидела тебя, называла тебя монашком-калекой. Ты казался мне таким слабым и телом и духом, что я не считала тебя достойным спутником.

Ее рука соскользнула с его губ на гладкий юношеский подбородок.

— Извини, Элвин. Я во многом ошибалась. И, похоже, теперь уже ничего не поправишь. Я не смогу попросить прощения у матери и обнять брата. Бран… помнишь, я отказалась рассказать тебе о том видении?

Он кивнул. Ее ладонь была такой мягкой. Ему хотелось дотронуться до нее, но Элвин не мог позволить себе этого.

— Я видела тело Брана. Я надеялась, что ему удалось выжить, что он где-то в рабстве, но Второе Зрение не лжет. Он умер на том же берегу… — Она напряглась и убрала руку. — Иона. Так называется тот островок, где перебили всех монахов. Иона. Что-то знакомое.

Последние уголья желания умерли, словно костер, залитый холодной водой. Элвин резко поднялся. Ночь была теплой, но его вдруг начало трясти.

— Иона… Иона, лампада веры. Одно из самых святых мест в Британии. — Он закрыл лицо руками. — Михаил все знал. Еще тогда.