Владимир Коваленко - Крылья империи

• Название: Крылья империи
• Автор: Владимир Коваленко
• Издательство: Альфа-книга
• Жанр: Героическая фантастика
• Год: 2009
• ISBN: 978-5-9922-0338-7

Тембенчинский Михаил Петрович. Ротмистр лейб-кирасир. Туземный князь из Сибири на службе у государя российского. Крещен в православную веру. А то, что при этом пернат, крылат, из куньих и ближайшим родственником числит барсука, так кого это волнует, если князь толков и всё от него лишь на пользу Отечеству! А перья… А что перья? Подумаешь, эка невидаль! Абиссинцы вон, те и вовсе черны как ночь…

---

Что там могилы! Тридцать лет после этих походов не было ни одного крымского набега на Русь! И даже по приказу Блистательной Порты крымчаки вновь пошли в набег лишь потому, что родилось и выросло целое поколение, не помнящее Миниха. Его-то и повел за собой молодой и горячий, только что поставленный турками для войны хан. А старики спорили до конца. Пока головы не отлетали от тела под острой саблей хана. Они знали — фельдмаршал вернулся из опалы. И если нужно, повторит то, что уже делал не раз…

Графу было очень жаль, что события в Польше отвлекли его от возможности посмотреть набег — хан, образованнейший человек, знавший шесть европейских языков и четыре варварских, искренне приглашал, обещая очень поучительное зрелище своего торжества над азиатами. Себя он почему-то считал европейцем…

Сен-Жермен даже поделился своим сожалением с собеседниками. И выразил сочувствие в том, что мер никаких они против татар принять уже не успеют.

— Уже! — сообщил ему Мирович злорадно.

И был, разумеется, прав. Те самые казаки, которых он недавно отпустил на юг, как и вся русская легкая кавалерия, ждали набега. И перехватили орду на поспешном преждевременном отходе. Преследовали по пятам, отвечая на стрелы — пулями, сходились в сабельных схватках.

И десятиязыкий хан сам-десят стучался в ворота Перекопской крепости. Турки на валу долго его не пускали, боялись, что по пятам налетят русские, ворвутся на плечах… Увы, погоня отстала — как и орда. Кони-то у простых татар были похуже, чем у хана. Первые ходы новой русско-турецкой войны были сделаны…

Разумеется, как только австрийские пикеты исчезли из вида, Тембенчинский скинул кирасу и развернул крылья, а уцелевшие соратники Мировича — рты. Василий им о князе уже рассказывал, но одно дело — слушать байки, другое — увидать самому.

Перелет Баглир сделал в два этапа — сначала долетел до Гродно, сообщил новости Кейзерлингу, перехватил фунтов десять свежей рыбки — только из Немана — и снова взмыл в воздух. Сутки почти непрерывного полета — и в кабинет Виа он через окно не вошел, а ввалился.

— Отлично, что ты прилетел, — обрадовалась та, — но к столу не зову. Безымянный совет Петр Александрович назначил на… через полчаса. Перекусишь по дороге. — И в дверь, адъютанту: — Николай Вильгельмович! Распорядитесь насчет копченого осетра в карету!

— Лучше сырого…

— Уж чем бог послал. Как тебе моя новая форма?

Новая форма была не только у Виа и не только у кирасир.

Едва-едва Румянцев пообвыкся в роли князя-кесаря, как заметил неудобство новой, петровской, формы. Пусть и не столь роскошная, как положенная при императрице Елизавете, она сохраняла все те же недостатки: штиблеты с гетрами, парики с буклями и косами, дурацкие высокие гренадерки с медными бляхами, сверкающими, но легко пробиваемыми пулей. Узкий сюртук никак невозможно было подбить мехом, и зима, оставшись пыткой для нижних чинов, стала ею же для офицеров. А ведь когда-то русские именно зимой и предпочитали воевать. И поднимали на зимние, свободные от землепашества, месяцы огромные толпы народного ополчения.

Император Петр полагал, что форма должна быть красивой и воина возвышающей — а потому спорил за каждую из десятков пуговиц, за каждый фальшивый клапан. Скоро спор выполз и на очередном заседании Безымянного совета.

Совет был безымянным и неофициальным для того, чтобы замедлить неизбежную фильтрацию в его ряды ненужных людей. Такова судьба любого властного комитета.

Совет делился на две части — вершители и исполнители. Вершителей было трое — два императора и князь-кесарь. Исполнителей — четверо: Шувалов, президент Сената, ответственный за производительные силы империи; Виа, присоединившая к отделу ландмилицию под громким именем корпуса Внутренней Стражи и обеспечивающая теперь как внутренний порядок, так и внешнее вынюхивание; Чернышев как военный министр заведовал обоими кулаками империи, морским и сухопутным, а Баглир руководил особо экстравагантными проектами.

Иоанн тогда заявил:

— Делайте, что хотите, лишь бы солдатам холодно зимой не было.

Чернышев, повоевавший и против пруссаков и за, столько набрался у заклятого друга Фридриха, что решительно защищал гетры и штиблеты.

— Красота должна быть практичной, — заявила тогда Виа и отобрала у часового при дверях митру-гренадерку с медной бляхой.

Выхватила пистолет, грохнула — и пуля, прошив насквозь бляху и растреллиевскую позолоту-штукатурку, выщербила камень стены Зимнего. После этого сняла свою сверкающую каску и повторила опыт. Пуля с визгом отскочила вбок, вжикнула мимо уха графа Захара Чернышева, выбила осевшее тучей осколков оконное стекло и умчалась на волю. Генерал даже бровью не шелохнул.

— Почему не сделать каску и им? Стали мы варим уже достаточно. Красиво — и защищает голову от пули и от сабли.

А дальше — стоило только взяться. Штиблеты окончательно заменили сапогами, штаны в обтяжку — шароварами. Исчезли плащи, появились полушубки. Каски обтянули сукном. Мундиры сошлись у солдат на пузе и застегнулись под горло. Зато на плечах офицеров появились погоны, а на рукавах — нашивки. Красные у унтеров, золотые — у обер-офицеров.

Кирасиры стараниями Румянцева превратились в карабинеров — в этакие танки. Большие, бронированные и стреляют… Общий вес доспеха и оружия достигал четырех пудов. Из них три приходились на шлем и кирасу, теперь не пробиваемую пулей даже и в упор. Длинные карабины, прошедшие испытания на Украине ножевые штыки, палаши, пистолеты в седельных сумках. Аналитический же отдел превратился в отдельный кирасирский корпус и, в отличие от карабинеров, эполеты получил только на одно плечо. Как организация, военная уже только наполовину.

Исчезли гусары и пикинеры, обратившись в конных егерей. У этих не было доспехов. Зато имелись длинные нарезные ружья и сабли. В Туле и на Урале станки с дармовым приводом от дневного зноя и ночной прохлады без устали вращали сверла. Армии, и особенно кавалерии, нужны были ружья и еще раз ружья — чего в этом времени стоят дикари с одними саблями?

Нужны были новые легкие единороги — конная артиллерия разворачивала батареи в полки.

Петербург, как и вся страна, вдруг почувствовал всем нутром подготовку к войне. И к чему-то еще, неясному и непоименованному. В воздухе слышалась торопливая поступь времени — шаг аршин, в захождении полтора!

А вот Баглир почти спал. Физиология.

Совет же решал важное — как воевать. Посмеялись над турецкими планами. Виа доложила, что турки планируют обходной маневр четырехсоттысячной армией из Молдавии через Подолию на Киев. Было ясно — Первая армия, которую решил возглавить сам Чернышев, эти планы сорвет играючи. Но что дальше? Грустно волочься через степи, считать в битвах каждый патрон? И осаждать бесконечные турецкие крепости. Очаков, Хотин, Шумлу, Браилов, Измаил, Варну, Плевну, Андрианополь, если повезет? И постоянно помнить про австрийское нависание с фланга и тыла. И в результате себе оставить медвежье ушко, а тушу подарить тому, кто в лес и не ходил?

Был и еще один план. Быстрый и наглый. Кому пришла в голову такая мысль? Истории не вспомнить. Но кто-то же первый пробормотал эту ересь:

— А отчего бы не запалить Турцию сразу с двух концов? Отправить Балтийский и Немецкий флоты к Дарданеллам?

Вокруг всей Европы. А ведь до того у русских военных моряков переход от Кронштадта до Киля казался очень долгим и котировался как кругосветка у англичан. Но люди в Безымянном совете были решительные, и дерзость замысла им пришлась по душе.

Но и тут была неясность: а что делать потом?

Бунтовать греков, как советовала всеведающая Виа? Блокировать Проливы, как уверял погрязший в экономике Шувалов? Или?

— Или просто прорваться через Дарданеллы, вломиться в Босфор и высадить десант прямо в Стамбул. Поддержав корабельными пушками.

— И долго вы там продержитесь? — саркастически спрашивал Шувалов.

— Если к тому времени на Черном море будет господствовать русский флот, способный перевезти подкрепления и припасы, — неограниченно! — увлеченно скреб когтями лакированный стол Баглир. И, чуть холоднее: — Выход эскадр, полагаю, можно приурочить к открытию Канала.

Инициатива наказуема исполнением. Командовать обходной операцией поручили князю Тембенчинскому.

Но надо было найти и адмирала. Полянский всерьез занедужил и умер, не успев подать в отставку. Сенявин взялся за воссоздание Азовского флота. Селиванов — штабник и не хочет покидать уютного кабинета в Адмиралтействе иначе, чем для инспекции. Рябинин — галерник и, что такое паруса, успел уже забыть. Спиридов же болел притворно, попросту не желая идти под команду дилетанта. Талызина еще когда Миних повесил… Пришлось искать из молодых да ранних. Капитан первого ранга Самуил Карлович Грейг согласился на эполеты контр-адмирала, то есть совершил прыжок через чин капитан-командора и принял должность командующего эскадрой. Заранее предупредив, что если Баглир станет ему мешать, то будет вышвырнут за борт без церемоний. Выход флотов, как и открытие Канала, был назначен на весну следующего, 1766 года.