Владимир Коваленко - Крылья империи

• Название: Крылья империи
• Автор: Владимир Коваленко
• Издательство: Альфа-книга
• Жанр: Героическая фантастика
• Год: 2009
• ISBN: 978-5-9922-0338-7

Тембенчинский Михаил Петрович. Ротмистр лейб-кирасир. Туземный князь из Сибири на службе у государя российского. Крещен в православную веру. А то, что при этом пернат, крылат, из куньих и ближайшим родственником числит барсука, так кого это волнует, если князь толков и всё от него лишь на пользу Отечеству! А перья… А что перья? Подумаешь, эка невидаль! Абиссинцы вон, те и вовсе черны как ночь…

---

— Пять галер за линкор — это много или мало, Самуил Карлович? — допытывался Баглир у Грейга.

— А это смотря где, — объяснял адмирал, — если на Балтике, то неплохо: там мелко и хорошие галеры многого стоят. А ежели, к примеру, в Вест-Индиях, то и полусотня галер не стоит одного самого занюханного фрегата. Пушек они мало несут.

— А для нашего случая?

— На походе они будут очень неудобны.

Зато в Архипелаге и в Проливах пригодятся, как понял Баглир. Вот только дотащить бы. В составе эскадры галеры были — пятнадцать штук. Правда, очень маленькие. И шли они не своим ходом, а смирно лежали в трюмах линейных кораблей и фрегатов. Которых до прошлой ночи было восемнадцать. Повезло, что «Пантелеймон» не вез ни одной. Или наоборот, не повезло. Может быть, он бы не утонул, будучи до отказа набит пронумерованными деревяшками для сборки действующей модели галеры-скампавеи в масштабе один к одному.

Три дня спустя коварная луна снова вырисовала силуэты косых латинских парусов. На этот раз абордажей не было — зато вдосталь грома пушек и единорогов. Серебристые облака пороховых газов взлетали ввысь, как жертва Гекате.

— В Италии придется докупить порох и ядра, — заметил Баглир, — а бомбы надо беречь. Хороших дистанционных трубок там не делают. И зажигалок тоже.

Зажигалками прозвали брандскугели. Зато Грейг морщился при каждом залпе.

— Зубы болят, Самуил Карлович?

— Какое зубы… Побеждаем мы как-то слишком легко. Так быть не должно! И вообще, если все идет хорошо — жди сюрпризов.

— Это все протестантская эзотерика.

Адмирал махнул на Баглира рукой.

— Это здравый смысл человека, посвятившего себя такой бесконечно переменчивой сфере, как море. Море не терпит постоянства. А если меняться к лучшему ситуация уже не может, ей остается только ухудшаться.

— Тогда я вас успокою. По мне — лучше бы мы добрались до самых Дарданелл безо всяких стычек. Там нам понадобится каждый человек, каждая пушка и каждый фунт пороха. О! Вот еще один под самым носом! Дави, его, дави!

Хруст. Снизу что-то пытались кричать. Но застоявшаяся морская пехота стреляла вниз, и в ружейном треске слов было не разобрать.

В Марсель эскадру не пустили. Французский королевский флот, точнее, его средиземноморская половина, выстроился на рейде в боевую линию. Раскрашенные гербовыми лилиями борта, обвисшие на неудобной позиции паруса. Грейг выглядел хищно. Казалось, сейчас спустится по ветру, порвет всю эту эстетику в клочки картечью. Адмирал поймал взгляд командующего, ухмыльнулся:

— Правда, так стоят — готовая победа. Одним кораблем разогнать можно. Командует уж точно не Сюффрен, — и брезгливо оттопырил губу.

Имя адмирала Сюффрена во всех флотах, кроме английского, принято было произносить с придыханием. Как же, флотоводец, давший около десятка сражений англичанам и не проигравший ни одного. Но ни одного и не выигравший. Грейг же был шотландцем, служил в английском флоте и усвоил простое правило — для господства на море нужна победа. А тот, кто не завоевал полной воли в спорной акватории, великим адмиралом быть не может.

— Воевать с Францией вряд ли стоит, — заметил Баглир, — так что придется нам уходить. Но какого лешего они загородили проход? В Бордо нас принимали сносно. Концерт слушали. Господин флаг-капитан! — повернулся он к капитану «Апостола Андрея». — Распорядитесь подать катер.

— А если вас, экселенц, картечью угостят?

— Авось не угостят. А узнать, с чего они взбеленились, надо. Флажками тут не побеседуешь.

Флаг-капитан Ушаков согласился, хотя сам недавно весьма усовершенствовал систему флажных сигналов. Но иноземцы с его системой знакомы, конечно, не были.

Разъездной катер, под парусами и веслами, скользнул рыбкой под борт французского линкора, несущего штандарт командующего эскадрой. Французы, однако, разговаривать не стали. Обозвали убийцами и швырнули в катер пачку парижских газет. Баглир велел возвращаться и ответил длинной двуязычной тирадой, достойной сразу кронштадтского боцмана и потсдамского фельдфебеля.

Пока главный штурман Соединенного флота наносил на карту новый курс, офицеры штаба разбирали прессу.

— У мадам Дюбарри прыщ вскочил! На заднице.

— И что, поэтому?

— А как узнали?

— У редакции везде свои люди…

— Вольтер дописал «Жанну д'Арк». Пощечина национальному духу…

— Вот! Русские людоеды топят мирных рыбаков. Король заявляет о вероятной неизбежности войны!

— Как — мирных рыбаков?

— А вот так… «Мирные рыбаки с острова Корсика, вышедшие ловить тунца, были несколько дней назад внезапно атакованы русской эскадрой, известной под именем Соединенного флота. Внезапный сокрушительный огонь с полутора десятков линейных кораблей оставлял самые ничтожные шансы уцелеть. Кроме этого, русские, вопреки морской традиции, не оказали никакой помощи оказавшимся в воде по их вине людям. Тем не менее уцелело достаточное количество свидетелей этого чудовищного преступления…»

Переход до берегов Италии был неприятным — воду пришлось сдабривать уксусом сильнее обычного, у иных матросов нашлись признаки цинги — так что италийского берега на эскадре ждали с нетерпением. А первым признаком его приближения, вместо чаек, стал отряд из четырех купленных у местных княжеств кораблей. В том числе — и линкор капитана Кэмпбелла.

— Знакомая история, — сообщил он Грейгу, прибыв приветствовать флагмана. — Вам-то больше в карибских водах воевать доводилось, а я и в североамериканские колонии хаживал. Там морячки лимонный сок, украдкой от капитанов, за борт выливают. А мы пополняли там команду. Но мой первый помощник придумал смешивать лимонный сок с грогом. Здесь его можно прибавить к водке. Напиток только вкус приобретет…

Василий Мирович вел «ежа» вдоль остатков древнеримского Траянова вала. «Еж» состоял из двух эскадронов карабинеров, эскадрона егерей и двух батарей легких единорогов. Поскольку турки были рядом, шли пеше, кареем, катя орудия вручную. А весили полевые гаубицы, между прочим, по сорок пудов каждая. Три раза на каре налетали спаги, четыре раза татары. Фланг обычно прикрывают конницей. Вот и турки так поступили. Не догадались, что на плоской вершине вала нет для конницы маневра. Зато для гаубиц, способных маневрировать не собственным движением, а огнем, такая позиция просто идеальна. Каждую атаку встречал сначала торопливый перестук длинных егерских винтовок, затем залп картечи, повзводные залпы карабинеров. До штыков дошло только однажды. Пушки же действовали прямо из рядов, и опасности захвата не подвергались. Откат, заставлявший остальные армии мира ставить пушки перед строем, чтобы не покалечить солдат, благодаря новейшему лафету, распространялся только на ствол. Больше того — ствол потом сам же накатывался обратно. И вот, перегородив своими карабинерами Траянов вал в три шеренги — не сунешься, — Мирович отдал инициативу гаубичным батареям, любезно выделенным ему командующим армейской конной артиллерией — начкоартом — Кужелевым, и егерям.

В центре дела у русской армии шли не столь хорошо. Центральный карей турецкая кавалерия прорвала, и резерв, развернувшись в колонны, рванулся на выручку. Видно было, как сам Румянцев впереди размахивает треуголкой: «Вперед, вперед!»

Навстречу им уже торопились толпы турецкой пехоты. Четко выделялись упорядоченностью янычарские части, вокруг клубились легкие пехотинцы. Вообще-то турки прежде не готовились к обороне. Немудрено. С самого начала войны они порывались наступать. Вот только почему-то каждое нападение на смешных размеров русскую армию оканчивалось легким конфузом. Десятикратно уступающий в силах противник пропускал удар в пустоту, а потом плавно переводил турецкое безудержное наступление в безудержное же бегство. Спустя несколько дней турецкая армия приводила себя в порядок, недоумевая — почему так вышло. И почему сражение завершилось еще чуточку глубже на их территории. Поэтому на сей раз турки настроились на жесткую оборону.

Но — не использовать такой шанс никак не могли, бросив основные силы, засевшие на укрепленной линии, против русского центра.

Вот на головы наступающей турецкой пехоты стали падать первые гранаты из единорогов Мировича. Издали зрелище жестоким не казалось. Примерно — как муравьев давить. Взрыв гранаты, неплотное облачко, отороченное стоячим воротничком жирной молдавской земли, — и плотные ряды людей оседают вниз. А на проплешину набегают новые. И все-таки идут вперед.

— Давай секретные снаряды! — крикнул Мирович на батарею.

Те самые, с дистанционной трубкой. Только еще и цилиндрической формы, и набитые большим количеством картечи с порохом вперемешку.

На этот раз облачка были круглые, и бренной земли они не касались. Зато неприятели падали на землю сотнями.