Владимир Коваленко - Крылья империи

• Название: Крылья империи
• Автор: Владимир Коваленко
• Издательство: Альфа-книга
• Жанр: Героическая фантастика
• Год: 2009
• ISBN: 978-5-9922-0338-7

Тембенчинский Михаил Петрович. Ротмистр лейб-кирасир. Туземный князь из Сибири на службе у государя российского. Крещен в православную веру. А то, что при этом пернат, крылат, из куньих и ближайшим родственником числит барсука, так кого это волнует, если князь толков и всё от него лишь на пользу Отечеству! А перья… А что перья? Подумаешь, эка невидаль! Абиссинцы вон, те и вовсе черны как ночь…

---

Солдат сажали не на транспорты, а на боевые корабли. Скорость при прорыве через Дарданеллы была синонимом безопасности. Потому как о медлительности дарданелльских пушек Баглир знал. За спинами у десанта бухали взрывы — уничтожались припасы, которые с собой было не увезти.

Последние три дня Суворов проводил учебные высадки — а Баглир изображал противника, тратя им навстречу порох трофейных пушек. Были и потери — одну пушку разорвало. При холостом выстреле пыжом этого бы не случилось, но стреляли настоящими ядрами поверх голов.

Вывалившаяся на берег пехота шла в рукопашный бой с теми, кому выпало изображать турок, — линия на линию. Штыки поднимали в последнюю секунду — и проходили сквозь строй друг друга. Баглир, ради опыта, сам побегал с ружьем наперевес. А потому от лопаты, предложенной Суворовым, стал отмахиваться.

— Больше пота, меньше крови, — утешил его Александр Васильевич и сам закатал рукава. И не просто копал, а объяснял солдатам смысл полевого укрепления. — Нас будет тысяч двадцать. Турков будет, когда подойдут, тысяч сто. Саженную же насыпь не пробьет никакая пуля. А в двухсаженной любое ядро увязнет. Ты стреляешь — ружье на бруствере лежит, турок идет густо, цель добрая, ни одна пуля пропасть не должна. Турок стреляет — с бега, дыхает тяжко, ружье в руках держит, видит перед собой стену земляную да каску твою стальную. Вот его-то пуля и дура… А как дойдут — вскочить, да штыками в ров скинуть.

— О ядрах, — заметил Баглир, вывалив набок длинный язык, — если из гаубиц или мортир, то выкурить нас из такого укрепления нечего делать. Бомбы начнут рваться за спиной — и что?

Он ждал, что Суворов скажет, мол, у турок единорогов нет. Не дождался.

— Слыхали, ребята, что князь говорит? — спросил Александр Васильевич у солдат громко. — А что это значит?

— Что зря копаем… — грустно обнадеженный голос кого-то из офицеров.

— Нет, голубчики. Это значит, что кроме переднего вала, сзади надо насыпать второй такой же…

Под вечер Баглир собрал Суворова и Грейга. Советоваться.

— По сведениям, — начал он, — турки сильно укрепили Босфор. Боюсь, выйдет много крови. Поэтому — три десантные бригады из четырех будут при малейшем успехе переброшены из Дарданелл к Босфору. Помочь нашим, ударив туркам в тыл. То же касается и флота. Операцией командует Суворов, вы, Самуил Карлович, идете с ним, оставив у Дарданелл отряд прикрытия. Командира выберете сами. Отряд, остающийся в районе первой высадки, я оставляю за собой. Задача ясна? Теперь будем думать, как это воплотить.

Созвали штаб флота. Начался мозговой штурм. Как-то оброненное Баглиром словцо Суворов поймал на лету и развил в целую теорию, применив тактическое искусство к процессу мышления. И скоро пришлось с ним соглашаться. И организовывать совместное размышление по предложенным правилам. Что интересно, возникло впечатление, будто все штабные разом резко поумнели.

Сначала провели прямую атаку — в лоб проблеме. Установили суть — захват и удержание Проливов до подхода подкреплений при вводной, что черноморский десант не удался и сброшен в море. То есть среди прочего — тремя бригадами взять трехмиллионный город с громадным гарнизоном.

Выдвигали самые бредовые идеи и благожелательно их разбирали.

Потом стали полученные идеи сравнивать и скрещивать, усадив их самых ярых сторонников по шестеро за стол и велев прийти к единому плану.

Грейг, Суворов и Баглир ходили между группами, ободряли — но не советовали ничего, кроме как не ругаться морскими загибами. Зато — слушали. И, исходя из знания, что Миних ни при каких обстоятельствах от запланированной атаки не откажется, отбирали решения.

На следующий день к высадке присоединились и матросы. Моряки готовили команды для «абордажа» Царьграда. В эти команды Суворов отдал часть лучших своих стрелков с нарезными ружьями и гренадер. Удалось найти греков, если не константинопольских, то хотя бы бывавших в городе. Единорогам с верхних палуб под руководством Баглира срочно делались сухопутные лафеты. И всё — бегом, всё галопом.

Времени совсем не оставалось.

Потому как главное изменение в планах заключалось в том, что южный десант должен был ударить не одновременно с северным. А чуть раньше.

Но только когда русская эскадра шла мимо дарданелльских батарей, презрительно молча в ответ на близкое бултыханье турецких ядер-булыжников, — именно в этот последний момент Баглир открыл весь свой план.

У местечка Килитбахир Дарданеллы сужаются почти до одной версты. Следствие: пролив можно простреливать с одного берега. Турецкие батареи были сметены ценой одного линкора — каменное ядро попросту выломало весь надводный борт. А Парижская Академия еще утверждала, что камни с неба не падают! Турки же еще в пятнадцатом веке умели обваливать на врага настоящие астероиды! Что ж, пушки и людей свезли на берег. Высадившийся десант с ходу занял городишко и начал лихорадочно окапываться.

Через полтора часа появилась турецкая конница, застала русских за выгрузкой и земляными работами, но была остановлена князем Тембенчинским единолично. Потому как его ультразвуковой вопль скрутил своих не хуже турок. Но у русских просто руки опустились на мгновение, кое-кто успел выронить ружья и шпаги, некоторые схватились за сердце. А вот лошади спагов взбесились. Становились на дыбы, кусаясь, пытались прорваться назад сквозь рвущуюся вперед по инерции массу. Лучшая иррегулярная конница мира была остановлена. А потом рассеяна огнем кораблей.

Баглир с удивлением обнаружил, что морская артиллерия работает по живой силе неприятеля гораздо эффективнее сухопутной. Никакой хитрой пристрелки, никаких разрывных снарядов — дорогущих! Картечь не достает. Но враги валятся рядами. Причина же была проста — книппель. В пушку забивается два ядра, скованных цепью. Оснастку сносит замечательно, в парусах делает огромные рваные дыры. С появлением истинной грозы парусов — брандскугеля, казалось, книппель устарел. С вооружения снимать собирались. Но Грейг, предвидя десанты, вспомнил свой карибский опыт. Перед абордажем его противники обычно пытались зарядить картечь. И зря теряли время. А он сперва сбивал им снасти книппелями, потом, догнав, книппелями же бил вдоль палуб с дистанции, на которой картечь до него не долетала. Эффект же от книппелей был немногим хуже. Поэтому адмирал книппелями корабли попросту забил доверху. Даже в ущерб зажигательным снарядам. Потому как книппель хорош и в морском бою, и при поддержке десанта.

При грейговской тактике гаубицы на верхних палубах оказывались убийственно эффективны. Под жерлами турецких громадин он просто встал на мертвый якорь, потратил немного боеприпаса на пристрелку и иссек орудийные позиции неприятеля навесным огнем, от которого на батареях прикрытия не было. Чудовищные пушки были захвачены целыми. Баглир не удержался, залез одной в ствол. Вылез — с пороховой копоти.

— Нормальная бронза, — сообщил соратникам Тембенчинский, — если заряжать с дула и картечью, можно использовать. А по-другому слишком долго. И вообще, нам пора оборудовать отсекающую позицию.

То есть береговую батарею.

И прикрытие в виде одной бригады.

Фельдмаршал Миних, конечно, знал, что его ждет. По донесениям, по картам, по макетам. Но увидев воочию, сам себе не поверил — неужели такое возможно взять?

Двухсотметровые обрывы скал, а над ними каменные стены новейших крепостей: Буюк-Лиман, Гарибже, Филь-Бурну… Между крепостями — земляные валы. Внутри, за этой каменной оболочкой, спокойный, как гавань, пролив, причалы порта… Но внутрь надо еще войти.

Может, все-таки ночью?

— Ночью не получится, я уже говорил, — напомнил командующий Черноморским флотом Спиридов, — самоубийство методом бросания на камни. И вообще — к западу от Буюк-Лимана есть небольшой пляжик. Удивлюсь, не обнаружив при нем батареи, но проще сбить десяток батарей, чем без лоцмана и маяков соваться ночью в Босфор!

Пляжиков было много. Песок, устья спокойных речушек. А в проливе — скалы.

— Если верить геологам, — разглагольствовал Миних, — Босфор образовался как разрыв перешейка. Поэтому такой скалистый. А тут — осадочные породы…

Наиболее подходящим для высадки он счел берег близ речки Агочлар. Батареи там не было вовсе. Турок тоже не было видно. Фельдмаршал удивлялся. Когда через два дня марша его войска все еще не встретили противника, удивление перешло в изумление. Он не знал, что почти все мобильные части неделю назад ушли штурмовать Килитбахир, приняв его за главный плацдарм русских. А гарнизон Стамбула скопился у южного входа в Босфор и у Эдикале. Потому как за день до его десанта в местечке Сан-Стефано объявились русские корабли, с которых сошли три бригады Суворова.

На третий день фельдмаршал наблюдал те же форты, что и перед высадкой, но сзади. Французский генерал де Тотт постарался — укрепления вышли на славу. Маленькую мортирку — так называемую Кегорнову — зарядили особым снарядом. В ярком небе расплылось алое облачко фейерверка. Потом второе — адмирал Спиридов ответил на сигнал.