Генри Мортон - От Иерусалима до Рима: По следам святого Павла

• Название: От Иерусалима до Рима: По следам святого Павла
• Автор: Генри Мортон
• Издательство: Эксмо, Мидгард
• Жанр: Путешествия и география
• Год: 2009
• ISBN: 978-5-699-37933-0

«Я с упоением шептал вслух волшебные имена — Тарс, Эфес, Филиппы, Коринф, Антиохия, Иконий, Саламин, Пафос! В моих ушах они звучали небесной музыкой. И я подумал, какое это счастье: стоять на палубе в утреннем сумраке и предвкушать грядущее приключение — долгое путешествие по Древнему миру, где некогда шествовал апостол Павел»

(Генри В. Мортон).

---

Не могу даже описать удивительный вкус этого блюда. Бекафико одновременно перченые, но сладкие, маслянистые, но вяжущие. Что меня больше всего подкупает в бекафико — это их необычный, пикантный аромат. Такое можно найти лишь в старомодных рецептах, присущих кухне елизаветинской эпохи. Я бы сказал, подлинный аромат древности. Думаю, это оттого, что бекафико впервые начали готовить крестоносцы, явившиеся на Кипр вместе с Ги де Лузиньяном.

Упоминание об этих птичках встречается у Джона Локка, посетившего Кипр в 1553 году. Он писал:

А еще у них тут на острове есть мелкие птички, немного похожие на трясогузку. Так вот, они настолько раскармливают этих птичек, что в их теле ничего не остается, кроме жира. Сейчас как раз сезон для этих птичек. Островитяне их обычно маринуют с уксусом и солью, помещают в горшки и вывозят в Венецию и другие итальянские города в качестве очень ценного подарка.

Аббат Марити, путешествовавший по Кипру в 1760 году, утверждал, что правильно приготовленный бекафико может храниться в течение двенадцати месяцев и что киприоты ежегодно экспортируют четыреста маленьких бочонков этого деликатеса в Англию, Голландию, Францию и Турцию.

Мой хозяин принес бутылку замечательного янтарного вина с названием «Коммандерия». Начали его производить рыцари Иерусалимского ордена святого Иоанна (они же иоанниты или госпитальеры), и до сих пор каждая бутылка напоминает нам об их Великом магистре — так сказать, коммандере.

На Кипре это вино появилось в 1294 году, когда сюда нахлынули первые крестоносцы после падения Акры. Даже после того, как в 1310 году рыцари перебрались на Родос, они по-прежнему содержали свои виноградники в магистерии Колосси. Их вино было столь превосходным, что оно экспортировалось по всему средневековому миру. Наши Плантагенеты охотно согревали им свои сердца в холодной и туманной Англии.

Это крепкое сладкое вино, по вкусу напоминающее белый портвейн. Мне легко представить, как какой-нибудь вояка, в жаркий день перебравший «Коммандерии», атакует великие ворота Фамагусты, замахиваясь палкой на пожелтевшие камни и отдавая команду лучникам: «Тетиву до отказа!»

8

Я преодолел на автомобиле тридцать семь миль до древней Никосии, нынешней столицы Кипра. Город располагается в самом центре выжженной равнины и является круглым, как легендарный стол короля Артура. Полагаю, на свете где-то имеются и другие совершенно круглые города — их породила инженерная мысль позднего средневековья, — но не могу припомнить, чтобы я прежде видел хоть один.

Крепостные стены Никосии возводились в страшной панике перед надвигающейся угрозой турецкого нападения, и строители успели буквально в последнюю минуту: турки атаковали Никосию за год до Фамагусты. После семинедельной осады город вынужден был сдаться. Говорят, что тогда в уличных боях погибли двадцать тысяч христиан.

В своей книге «Исторический Кипр» Руперт Ганнис пишет:

После захвата Кипра особую ненависть турки испытывали к приверженцам римско-католической веры, против них и были направлены основные гонения. Поэтому представители латинской знати — те, кому посчастливилось бежать, — стремились смешаться с основной массой населения, которое исповедовало православие. Они меняли имена и религию и постепенно растворились в крестьянстве Кипра. Где сегодня Норы? А д’Ибелины? Куда подевались Гиблеты? Имена исчезли, но кровь сохранилась. Пусгь в разбавленном, едва уловимом виде, но эти старинные фамилии продолжают существовать на Кипре. И какой-нибудь неприметный крестьянин, полицейский из Никосии, священник из Карпасса или мальчик-рыбак из Пафоса — все эти люди, сами того не зная, являются продолжателями древних аристократических родов. В их жилах течет кровь более голубая, более благородная, чем у половины европейской аристократии. И эти безвестные киприоты, возможно, могут похвастать более знатными гербами, нежели какой-нибудь Говард или Сэквилл.

А что можно сказать о королевской крови? По слухам, великий род Плантагенетов окончился где-то в глухой сельской глубинке. Не менее печальна судьба и гордой династии Лузиньянов. На протяжении трех столетий этот род поставлял миру королей и королев. Их сыновья сочетались браком с правящими домами Европы. Пять дочерей Лузиньянов носили королевские короны, остальные стали членами правящих семейств Майорки, Неаполя, Савойи и Португалии.

Полагают, что последним потомком этого славного аристократического рода была маленькая сморщенная старушка — мисс Элиза де Лузиньян, в середине прошлого века работавшая гувернанткой на Цейлоне. Она скончалась на вилле в Нижнем Эдмонтоне, и с ее смертью погас последний слабый, трепещущий на ветру огонек. Так в лондонском пригороде пресекся благородный род Лузиньянов, королей Кипра, Иерусалима и Армении.

Я прогуливался по узким улочкам Никосии, где кипела лихорадочная жизнь турецкого базара. Обычная картина: скопление маленьких прилавков, где смуглые оживленные продавцы предлагали примерно один и тот же ассортимент товаров. Здесь царил дух братского соревнования. Я, как и многие путешественники по Востоку, отметил одну особенность: если вы явно демонстрируете свои предпочтения, то остальные торговцы — сколь яростно бы они вас ни осаждали до того — молча и безропотно отходят в сторону. Как говорится, на все воля Аллаха!

Я зашел в местный музей полюбоваться на черный конической формы камень, который выставлялся как изображение Афродиты Пафосской. Несколько лет назад его случайно обнаружили в одном из коровников Пафоса, после чего привезли в столичный музей, воссоздав для него декорации в духе храма Афродиты, каким тот изображен на римских монетах.

В течение долгих столетий Афродита Пафосская являлась одной из наиболее почитаемых культовых скульптур, и все это время она сохраняла неизменной свою примитивную форму. Забавно, что языческая богиня, во всем мире считавшаяся воплощением физической красоты и привлекательности, у себя на родине представала в таком условном, далеком от человеческих идеалов виде. Увы, с тех пор, как Афродита покинула Кипр и овладела умами греков, она не стала прекраснее.

После музея я направился к католическому собору тринадцатого века, являвшему собой совершенный образец французской готики: три великолепных входа, просторный беленый интерьер. Он вырос волею Людовика IX, который был вынужден зазимовать в Никосии по пути в неудавшийся Седьмой крестовый поход. Французский король путешествовал в сопровождении большой свиты, в которой нашлось немало архитекторов и ремесленников. Их стараниями и был возведен собор Святой Софии, тоже позднее превратившийся в турецкую мечеть. И если собор Святого Николая в Фамагусте напомнил мне родную Англию, то храм Святой Софии, несомненно, несет отпечаток Франции. В этих двух сооружениях, посвященных ныне уже не Христу, а Мухаммаду, боевые трубы крестоносцев сыграли свой последний марш.

Внешне греческий православный собор в Никосии похож на драгоценную шкатулку. Ни одного квадратного дюйма пустой поверхности — все стены и потолок покрыты затейливыми фресками, иконами и позолоченной резьбой. Сверху спускаются хрустальные люстры, и когда служитель собора зажег свет, внутреннее пространство заискрилось, заиграло и наполнилось мерцающей жизнью. В то время как католическая церковь воплощает в себе мужественный дух Римской империи, греческая православная церковь отражает неожиданные и эксцентричные, женственные по своей сути причуды Византии. Помню, как-то одна моя приятельница, очень умная женщина, обронила такую фразу: «В Англии католицизм воспринимается как нечто экстравагантное, но чем дальше он продвигается на Восток, тем проще становится в своих внешних проявлениях. И наконец латинская церковь достигает такой точки, где она уже практически неотличима от пресвитерианства!»

Я вышел во дворик и осмотрелся. Старая лестница вела на галерею, где располагался вход в архиепископский дворец. Очень вежливый монах на хорошем английском сообщил мне, что в настоящий момент архиепископ в отъезде, но я могу осмотреть его апартаменты. Меня провели в длинную прохладную комнату, главным украшением которой являлись живописные портреты бывших архиепископов. Некоторое время мы развлекались обычной светской беседой, затем появился еще один молоденький монах с подносом, на котором стояли чашечки кофе, блюдце с вишневым вареньем, стаканы с водой и лежала пачка сигарет.

— Может, вам будет интересно осмотреть архиепископское одеяние? — спросил молодой человек. — Вы, наверное, знаете, что оно напрямую связано с находкой мощей святого Варнавы. Помните историю, приключившуюся во времена императора Зенона? Если желаете, я могу принести одежду.