Генри Мортон - От Иерусалима до Рима: По следам святого Павла

• Название: От Иерусалима до Рима: По следам святого Павла
• Автор: Генри Мортон
• Издательство: Эксмо, Мидгард
• Жанр: Путешествия и география
• Год: 2009
• ISBN: 978-5-699-37933-0

«Я с упоением шептал вслух волшебные имена — Тарс, Эфес, Филиппы, Коринф, Антиохия, Иконий, Саламин, Пафос! В моих ушах они звучали небесной музыкой. И я подумал, какое это счастье: стоять на палубе в утреннем сумраке и предвкушать грядущее приключение — долгое путешествие по Древнему миру, где некогда шествовал апостол Павел»

(Генри В. Мортон).

---

«Павел Апостол, избранный не человеками и не чрез человека, но Иисусом Христом и Богом Отцом, воскресившим Его из мертвых, и все находящиеся со мною братия — церквам Галатийским… Удивляюсь, что вы от призвавшего вас благодатию Христовою так скоро переходите к иному благовествованию, которое впрочем не иное, а только есть люди, смущающие вас и желающие превратить благовествование Христово. Но если бы даже мы, или Ангел с неба стал благовествовать вам не то, что мы благовествовали вам, да будет анафема. Как прежде мы сказали, так и теперь еще говорим: кто благовествует вам не то, что вы приняли, да будет анафема!»25

Прислушайтесь к этим начальным словам, гневным, беспощадным, и перед глазами у вас встанет картина: вот Павел беспокойно ходит по комнате и диктует свое послание. Мысли его текут быстро, обгоняют друг друга и спешат излиться на бумагу. Это ощущение торопливой ярости проходит путеводной нитью через все письмо.

Следует понимать: это не личная обида человека, а гнев созидателя, который видит, что величайшему из его творений — господству Христа — угрожают. По сути, Павел сражается за выживание языческой, нееврейской церкви. Возможно ли, чтобы великая всемирная церковь, на создание которой апостол положил столько сил, согнула шею и покорно протиснулась в узкие двери синагоги? Кто, в конце концов, главнее — Христос или Моисей?

«Я сораспялся Христу, — восклицает Павел, — и уже не я живу, но живет во мне Христос. А что ныне живу во плоти, то живу верою в Сына Божия, возлюбившего меня и предавшего Себя за меня. Не отвергаю благодати Божией. А если законом оправдание, то Христос напрасно умер».

В этот миг гнев Павла утихает и переходит в любовь и сочувствие к его возлюбленным «церквам Галатии».

«О несмысленные Галаты! — взывает он. — Кто прельстил вас не покоряться истине, вас, у которых пред глазами предначертан был Иисус Христос, как бы у вас распятый? Сие только хочу знать от вас: чрез дела ли закона вы получили Духа или чрез наставление в вере? Так ли вы несмысленны, что, начавши духом, теперь оканчиваете плотию? Столь многое потерпели вы неужели без пользы? О, если бы только без пользы!»

Затем мягкость и доброта, которые всегда скрываются под строгой и властной манерой Павла, вновь берут верх и изливаются в следующем отрывке:

«Дети мои, для которых я снова в муках рождения, доколе не изобразится в вас Христос! Хотел бы я теперь быть у вас и изменить голос мой, потому что я в недоумении о вас…

К свободе призваны вы, братия, только бы свобода (ваша) не была поводом к угождению плоти; но любовью служите друг другу. Ибо весь закон в одном слове заключается: «люби ближнего твоего, как самого себя». Если же друг друга угрызаете и съедаете, берегитесь, чтобы вы не были истреблены друг другом. Я говорю: поступайте по духу, и вы не будете исполнять вожделений плоти… Дела плоти известны; они суть: прелюбодеяние, блуд, нечистота, непотребство, идолопоклонство, волшебство, вражда, ссоры, зависть, гнев, распри, разногласия (соблазны), ереси, ненависть, убийства, пьянство, бесчинство и тому подобное; предваряю вас, как и прежде предварял, что поступающие так Царствия Божия не наследуют. Плод же духа: любовь, радость, мир, долготерпение, благость, милосердие, вера, кротость, воздержание. На таковых нет закона… Делая добро, да не унываем; ибо в свое время пожнем, если не ослабеем. Итак, доколе есть время, будем делать добро всем, а наипаче своим по вере».

И здесь, мне кажется, следовало закончить письмо. Павел прекратил диктовать. Затем он подошел, взял перо из рук секретаря, обмакнул его в чернила и добавил следующие слова: «Видите, какие крупные буквы написал я вам своею рукою!»

Казалось бы, все сказано. Но Павел был не в состоянии остановиться. Подобно многим людям, оказавшимся во власти эмоций, он чувствовал, что еще не полностью оправдался, не полностью излил душу. Ах, если бы он мог выразить все словами!

— Возьми перо! — велел он секретарю и снова взволнованно зашагал по комнате. Полагаю, именно этим и объясняется тот факт, что последние шесть стихов Послания к Галатам оказались фактически повтором сказанного ранее.

Сколько догадок и толкований породили эти несколько слов: «Видите, какие крупные буквы написал я вам своею рукою!» Короткая фраза, смысл которой оказался утраченным в искаженном переводе современной: «Видите, как много написал я вам своею рукою!»

Было высказано предположение (ошибочное, на мой взгляд), что приписка Павла — это малограмотные каракули, в которых обнаруживается неуклюжая рука работника физического труда. Также пытались доказать, что апостол страдал слабым зрением и с трудом разбирал то, что писал. Наиболее разумным лично мне видится предположение, что Павел желал напоследок еще раз подчеркнуть основную мысль и потому поступил так, как нередко поступают и наши современники: финальную фразу написал неоправданно большими буквами.

В эпоху Павла было принято, чтобы богатые, высокопоставленные лица пользовались услугами секретаря: они диктовали свои письма и лишь последние несколько слов писали собственноручно. Именно так и написаны все послания святого Павла.

Любопытно отметить, что в этих письмах мы дважды наталкиваемся на информацию, расширяющую наши познания о письменных принадлежностях той поры. Во Втором послании к Коринфянам (3:3) Павел упоминает чернила, которые в то время представляли собой смесь сосновой золы и клея. А во Втором послании к Тимофею (4:13) апостол просит, чтобы ему по возможности прислали книги, писанные на пергаменте.

Во времена Павла для письма использовали либо папирус (почти такой же тонкий, как современная бумага), либо более толстый пергамент. Сохранились записки Квинтилиана, где тот жалуется на качество тогдашнего пергамента: якобы поверхность у него грубая и не позволяет выводить мелкие изящные буквы. А что? Чем не еще одно — и, по-моему, вполне разумное — объяснение спорной фразы Павла? Возможно, именно так и надо трактовать его слова: «Видите, какими крупными буквами я вынужден писать (поскольку не привычен к грубому пергаменту)». Может, это апостол и имел в виду?

Я отложил в сторону книгу с четким ощущением, что голос Павла вновь прозвучал в краю, который некогда назывался Галатией. Свеча моя догорала. Ночная тишина, окутывавшая Конью, усиливала ощущение ужасного, беспросветного одиночества, которое испытываешь на центральных равнинах. Откуда-то издалека донесся пронзительный свист дозорных. Он стал последним звуком, который я услышал, прежде чем уснуть. Затем древний Иконий погрузился в более плотную, почти абсолютную, тишину.

Глава седьмая Из Фригии в Македонию

Мое путешествие в Измир, поездка в Митилену, а также на берега Македонии. Я вижу место, где Павел впервые ступил на землю Европы; поднимаюсь на холмы, чтобы побродить среди руин Филипп; стою на берегу ручья, в котором приняла крещение Лидия. В Салониках я становлюсь свидетелем странных похорон, а в Берее, которая ныне называется Верией, узнаю кое-что новое о святом Павле.

1

Прошло почти полтора года с тех пор, как Павел вместе с Варнавой и Марком приплыл на Кипр. Это было весьма плодотворное время служения во имя Христа, однако на долю апостолов выпало немало испытаний: непомерные физические нагрузки, непонимание со стороны окружающих и даже реальная угроза жизни.

Период, когда апостолы пребывали в Антиохии, ознаменовался первым кризисом христианской церкви. Тот был связан с происками иудейских законников, которые требовали, чтобы язычники проходили через обряд обрезания и лишь после этого допускались в лоно церкви. Данный вопрос стал камнем преткновения, из-за которого Павел впервые вступил в открытую схватку со своими извечными врагами — ортодоксальными евреями. Эти люди преследовали его всю жизнь, они буквально шли по пятам Павла, натравливали на него окружающих — и все ради того, чтобы навечно привязать христианство к иудейской традиции. Павел ясно видел цели врагов и сражался с ними, не жалея сил. Он верил: лишь освободившись от пут иудаизма, христианство может стать мировой религией.

Получив божественное указание, Павел решил передоверить решение данного вопроса иерусалимской церкви, которую в ту пору возглавлял святой Петр. Апостол надеялся на поддержку Петра и не ошибся в своих расчетах. Тот — тоже руководствуясь божественной волей — принял решение о крещении римского центуриона по имени Корнелий. Тем самым он открыл двери церкви перед необрезанными язычниками.

Воодушевленный этой победой Павел загорелся идеей нового миссионерского путешествия. Мыслями он постоянно возвращался к своим возлюбленным галатам. Как они живут в его отсутствие? Непосвященным трудно понять любовь миссионера к обращенным, это совершенно особое чувство. Но именно такая любовь наполняла сердце Павла на протяжении всей его апостольской жизни — с начала первой миссии и до мученической кончины в Риме.