Генри Мортон - От Иерусалима до Рима: По следам святого Павла

• Название: От Иерусалима до Рима: По следам святого Павла
• Автор: Генри Мортон
• Издательство: Эксмо, Мидгард
• Жанр: Путешествия и география
• Год: 2009
• ISBN: 978-5-699-37933-0

«Я с упоением шептал вслух волшебные имена — Тарс, Эфес, Филиппы, Коринф, Антиохия, Иконий, Саламин, Пафос! В моих ушах они звучали небесной музыкой. И я подумал, какое это счастье: стоять на палубе в утреннем сумраке и предвкушать грядущее приключение — долгое путешествие по Древнему миру, где некогда шествовал апостол Павел»

(Генри В. Мортон).

---

Кое-как отделавшись от непрошеных экскурсоводов, я прыгнул в ближайшую же машину и велел водителю везти меня в Афины. Оставив позади шумный Пирей, мы обогнули Фалеронскую бухту, на поверхности которой покачивался гидроплан частной авиакомпании «Imperial Airways», и вскоре выехали на прямую пятимильную магистраль, которая должна была привести нас в Афины. Эта дорога построена на месте северного участка Длинных стен Фемистокла, которые — в сочетании с южным участком стены — играли роль якорной цепи, привязывавшей Афины к берегу.

Мы приблизились примерно на расстояние мили от города, и передо мной возник мимолетный образ Акрополя, горделиво восставшего в лучах утреннего солнца. Это было незабываемое зрелище, одно из самых величественных в мире.

Афины предстали перед нами современным европейским городом — с широкими прямыми проспектами, с элегантными магазинами, зелеными трамвайчиками и огромным количеством шумных автомобилей. Мы прогуливались мимо газетных киосков и маленьких уютных кафе, чьи столики были вынесены прямо на тротуары. Заглядывали в общественные парки с экзотическими растениями, где немецкие няни выгуливали греческих младенцев. И наконец пришли в самое сердце современных Афин — на площадь Конституции, где за столиками под перечными деревьями сидели горожане и с характерным для греков пылом обсуждали последние политические новости.

Я поселился в отеле с плоской крышей, откуда открывался прекрасный вид на город и окрестности. Отсюда был виден высокий продолговатый холм Акрополя и зеленый пик Ликабета — маленького вулкана местного значения. Меня удивили размеры Афин, поскольку я знал, что этот огромный город — в том виде, в каком он сейчас существует — вырос за небольшой исторический период в сто лет.

Странно было сознавать, что Афины — жемчужина античности — со времен Павсания фактически перестали существовать. Во всяком случае, на протяжении долгого срока — со второго века и до новейшего времени — история не хранит никаких воспоминаний, связанных с Афинами. Мы практически ничего не знаем о городе византийской поры, о латинских Афинах и Афинах под турецким игом. Могущественный античный город сошел с исторической арены, чтобы вновь появиться в 1675 году в виде провинциальной турецкой деревушки.

Первым англичанином, изъявившим желание увидеть Афины, стал Мильтон, но, увы, его желанию не суждено было осуществиться. Как раз когда он собрался посетить Грецию, в Англии разразилась гражданская война, и Мильтону пришлось вернуться. Как истинный гражданин своей страны он посчитал «недостойным путешествовать в удовольствие за границей, в то время как его соотечественники сражаются за свободу».

Поэтому первым англичанином, посетившим Афины и описавшим знаменитый Парфенон, стал житель Лондона по имени Фрэнсис Вернон. Этот человек, родившийся в 1637 году, по складу характера был любознательным авантюристом, всю жизнь испытывал «неодолимое желание видеть», Это любопытство не единожды ввергало его в пучину неприятностей: как-то раз он попал в плен к пиратам и был продан в рабство. Да и закончил Вернон не лучшим образом: погиб на чужбине в возрасте сорока лет. Находясь в Персии, он ввязался в пьяную драку с арабами и был зарезан перочинным ножом. Впечатления от посещения Афин Вернон изложил в письме к своему английскому другу. Насколько мне известно, это письмо находится в собственности Королевского общества и никогда не было опубликовано.

Впервые же английская читающая публика познакомилась с этим городом благодаря сэру Джорджу Уэллеру, который в 1675 году провел целый месяц в турецких Афинах. Его книга под названием «Путешествие в Грецию» вышла в свет в 1682 году. Это очень ценное издание, поскольку автор его являлся ученым-классиком, достаточно наблюдательным, чтобы передать очарование страны, на ту пору незнакомой и неисследованной. Именно Уэллер сообщил, что Парфенон превратился в турецкую мечеть (он даже поднимался на вершину вновь построенного минарета). Он первый поведал, что в Парфеноне устроен пороховой склад, и пожаловался, что не имел возможности посетить Эрехтейон, «поскольку жившие там турки устроили в здании сераль для своих женщин».

В Афинах тогда проживали от восьми до десяти тысяч человек. Три четверти из них были христианами, остальные — турки. Город не имел крепостных стен, но внешняя цепочка домов была выстроена таким образом, что вполне заменяла стены. На ночь вход в город запирался. Поскольку даже в те времена бандитские шайки составляли серьезную проблему, то город содержал гарнизон, который по ночам патрулировал стены Акрополя. «Как правило, они производили много шума, чтобы обозначить свое присутствие».

Турки — вопреки бытовавшему о них мнению — произвели на Уэллера впечатление вполне мягких и терпимых людей. В Афинах насчитывалось около двухсот церквей, пятьдесят из которых являлись постоянно действующими и имели штатных священников.

Если говорить об афинянах, то Уэллер был шокирован количеством косметики, которое использовали греческие женщины. По его словам, «они очень изящны в своей манере одеваться, но при этом так безбожно размалеваны, что трудно определить естественный цвет кожи из-за толстого слоя “колдовской краски”, наложенной на лицо». А вот еще одно интересное наблюдение: «Когда девушка выходит замуж, она приходит в церковь с таким количеством богатых украшений, какое только могут себе позволить ее родственники. При этом лицо ее так замазано грубой краской, что скорее похоже на гипсовое изделие, чем на живую плоть. Она возвращается из церкви в дом мужа с огромной позолоченной короной на голове. Сопровождают девушку ближайшие родственники и остальные гости, они играют на свирелях и маленьких барабанах. Процессия движется так медленно, что порой кажется, будто она вообще стоит на месте. Когда невеста наконец появляется на пороге дома своего супруга, соседи из окон забрасывают всю толпу, собравшуюся у двери, леденцами и мелкими монетками».

Большинство путешественников отмечали эту манеру афинянок злоупотреблять декоративной косметикой. Мне кажется, эта привычка уходит корнями еще в античные и византийские времена. В классической литературе мы неоднократно наталкиваемся на упоминания о краске для глаз, румянах и белилах, которыми пользовались жительницы Афин.

Существует большая разница между исследованиями Дж. Уэллера и его последователей, продолживших изучение греческой культуры в восемнадцатом веке. Исследования, к которым приступили в 1751 году Дж. Стюарт и Н. Ревет, оказали большое воздействие на формирование взглядов английских ученых-классиков в следующем, девятнадцатом столетии. Они исподволь готовили английское общество к поддержке независимости Греции. Современные греческие патриоты отождествлялись с античными героями, которыми все привыкли восхищаться еще со школьной поры. В своем монументальном 4-томном труде «Афинские древности» Стюарт и Ревет выдвинули великолепную концепцию города — такого, каким он был в эпоху турецкого владычества.

В те времена Акрополь представлял собой запутанный лабиринт узких турецких улочек и прятавшихся за высокими стенами садов. Турки чувствовали себя здесь полновластными хозяевами. Они разгуливали в высоких тюрбанах и развевающихся шелковых одеяниях. В свободное время (которого у них было хоть отбавляй) они упражнялись в стрельбе из лука и объезжали великолепных скакунов. Когда Уэллер впервые увидел Парфенон, тот еще сохранял крышу в целости и сохранности. Однако в 1687 году корабли венецианского флота обстреляли Афины, один из снарядов попал в здание Парфенона, где к тому времени был устроен арсенал. Произошло возгорание порохового склада, повлекшее за собой гибель трехсот турок. Зданию был нанесен серьезный урон: оно лишилось крыши, большая часть колонн оказалась разрушена. Показательно, что турки не стали восстанавливать Парфенон, вместо того они построили на его руинах жилые дома и мечеть. Эрехтейон, во времена Уэллера служивший гаремом, превратился в кучу развалин, одна из великолепных кариатид бесследно исчезла. Если судить по древним изображениям, Афинский акрополь постепенно заносится землей. Причем «опускание» настолько значительно, что современное шоссе проходит всего на два фута ниже кариатид. Таким образом, античный акрополь почти наполовину «ушел» под землю.

В следующем, девятнадцатом веке посещение Афин вошло в моду. Молодой Байрон впервые приехал сюда в 1809 году, то есть за десять с лишним лет до начала войны за независимость. Этот визит был частью его путешествия по Европе, которое 22-летний Байрон совершил в обществе своего товарища по Кембриджу, молодого человека по имени Джон Кэм Хобхауз (впоследствии лорд Броутон). Свои воспоминания об этой поездке Хобхауз изложил в виде увесистого тома под названием «Путешествие по Албании и другим турецким провинциям в Европе и Азии». В свою очередь, Байрон тоже поделился впечатлениями от поездки по Греции во второй песне поэмы «Паломничество Чайльд-Гарольда». Перед юными путешественниками открылись незабываемые красоты классической Греции. Помимо этого, лорд Байрон стал свидетелем процесса, который вызвал у него бурное негодование. Молодые люди увидели, как их соотечественники, эмиссары лорда Элгина, сдирали метопы со стен Парфенона и упаковывали их для отправки в Англию. С тех пор в Греции было выдвинуто немало обвинений против лорда Элгина. Однако мне хочется предложить простой эксперимент. Возьмите для сравнения два набора слепков, хранящихся в Британском музее. И те и другие — копии фрагментов, все еще пребывающих на стене Парфенона. Но одни слепки сделаны с «мраморов Элгина», а другие — на пятьдесят лет позже. Достаточно взглянуть на эти слепки, чтобы установить, насколько ухудшилось состояние парфенонского фриза. В конце концов следует признать: если бы лорд Элгин не снял мрамор со стен Парфенона, это сделал бы кто-нибудь другой.