Джеральд Сеймур - Бомба из прошлого

• Название: Бомба из прошлого
• Автор: Джеральд Сеймур
• Издательство: Вече
• Жанр: Боевик
• Год: 2012
• ISBN: 978-5-9533-5265-9

Россия после развала СССР. Офицер КГБ похищает со склада военной базы ядерный заряд огромной мощности. По прошествии 15 лет похититель решает продать свой «трофей» за большие деньги. Покупатель нашелся быстро. Да не один…

Британская разведка, русская мафия и международный терроризм — это лишь малая часть тем и проблем, о которых рассказывает современный мастер триллера Джеральд Сеймур в своем захватывающем боевике «Бомба из прошлого».

---

13 октября я встретила Самуила вечером, и он рассказал, что нужно делать. Еще раньше я заметила, как несколько человек выскользнули из одного из мужских бараков. Среди них были Печерский и Фельдхендлер.

Он сказал, что мне нужно раздобыть одежду потеплее и надеть ее на следующий день.

14 октября был первый день суккота, который идет за Йом Кипуром. Я была не очень сильна в вере, а в лагере она и вовсе не казалась мне чем-то важным.

Мы ходили по кругу — он в одну сторону, я в другую, — и в короткие мгновения встречи я получала от него инструкции. Он сказал, что на следующий день мне нужно держаться поближе к нему и делать то, что делает он.

Самуил ушел, а я сделала еще три круга. Я понимала, какую тайну он доверил мне.

Я прошла еще один круг. Начался дождь. Капли падали на колючую проволоку и блестели в свете прожекторов. За колючей проволокой был ров, а за рвом — минное поле. Он видел, что я отозвалась на его любовь, и сам доверился мне, хотя и не мог быть уверен, что я не пойду к Капо, украинцам или даже к эсэсовцам. Нашлись бы такие, которые бы пошли.

Все, что он сказал, могло означать только одно: попытку побега. Я не была дурой. Дураки в лагере не выживают. Но могли ли мы, безоружные и изможденные, справиться с охранниками, сломить мощь тех, кто называл себя высшей расой?

В ту ночь я не спала. А кто бы смог уснуть, зная то, что знала я? Во всем женском блоке только у меня под тюфяком лежала сломанная, высохшая, но прекрасная дикая орхидея. На следующий день мне предстояло узнать, что возможно, а что нет, и куда приводит доверие.

* * *

Кэррик ехал в машине с Ройвеном Вайсбергом, за рулем сидел парень с татуировкой на шее. Вышли у неубранной кучки прошлогодних листьев, на пересечении улиц Мила и Заменгофа. Оба автомобиля тут же умчались, но Кэррик успел заметить, с какой ненавистью взглянул на него Михаил. Лицо Иосифа Гольдмана не выражало ровным счетом ничего, и на своего спасителя он даже не посмотрел, как будто поставил на нем крест. Зачем Вайсберг привез его сюда? В чем цель предполагаемой прогулки?

Кэррик искал ответы и не находил, а спрашивать не спешил. Какое-то время Вайсберг стоял молча у кучи листьев, потом повернулся к нему, но вовсе не для того, чтобы дать какое-то объяснение этой странной экскурсии.

— Ты не еврей, Джонни?

— Нет, сэр.

— Имеешь что-нибудь против евреев?

— Вроде бы нет, сэр.

— Знакомые евреи есть?

— До того как поступить на работу к мистеру Гольдману, таких знакомых не было.

— Знаешь, что случилось с евреями в этой стране, в этом городе, здесь?

— Немного, сэр. Только то, что нам говорили в школе.

— Здесь было еврейское гетто. — Ройвен говорил спокойно, тихо, даже с ноткой благоговения. — Сюда согнали евреев со всей Варшавы и ближайших городов. За стенами гетто собралось почти полмиллиона человек. Отсюда их, тех, кто не умер от голода и болезней, увозили в лагеря смерти. В апреле 1943-го немцы решили ликвидировать гетто и отправить всех в лагеря. К тому времени туда удалось переправить достаточно оружия, чтобы начать восстание. Ты не еврей, Джонни, поэтому не буду утомлять тебя подробностями. Восстание продолжалось без нескольких дней месяц. Люди, руководившие восстанием из подземного бункера, предпочли плену самоубийство. У них была своя организация, во главе которой стоял Мордехай Анилевич, но ты не еврей и потому, наверно, ничего о нем не слышал. Гетто уничтожили, всех евреев убили. Мы сейчас стоим на том месте, где находился бункер.

— Спасибо, сэр.

— За что ты благодаришь меня?

— Вы рассказали мне о том, чего я не знал.

Они прошли по улице. Возле парка, все еще заметенного прелой листвой, стоял памятник из больших гранитных блоков. Вырезанные на сером фасаде фигуры изображали полуобнаженных женщин и голых по пояс мужчин, некоторые из которых держали в руках оружие.

— В этом городе много памятников, Джонни, но мертвых не вернешь.

— Да, сэр.

— Стал бы ты презирать человека, который смотрит в прошлое и не может забыть то, что тогда творилось?

— Если бы я был евреем, сэр, если бы то, о чем вы рассказали, случилось с моими соотечественниками, с моими родными, то ни забыть, ни простить не смог бы.

Ройвен Вайсберг положил руку ему на плечо. Они перешли на другую сторону улицы.

— Скажите, сэр, разве те люди, восставшие, не получили помощи? Разве христиане-поляки не помогли им?

— Христине пришли. Пришли и стояли за немецким кордоном. Они надели свои лучшие платья и костюмы и смотрели, как уничтожают гетто. А когда все закончилось, поляки выстроились на улицах и смотрели, как ведут к поездам выживших, тех, кто жил с ними в одном городе, по соседству. Нет, евреям никто не помог.

Вайсберг по-прежнему говорил спокойно, бесстрастно, не выдавая эмоций. Глядя на остроконечные шпили и купола церквей, Кэррик думал, что это, наверно, и есть Старый город.

* * *

— Куда направляетесь?

— Мы едем в Минск, там у нас встреча однополчан.

К ним подошли двое таможенников. Один наклонился к Моленкову, другой просматривал документы.

— Где служили?

— Мы занимались охраной особо важных военных объектов. — Моленков с улыбкой похлопал по медалям. Таможенник усмехнулся.

— Насколько я понимаю, товарищ полковник, такая встреча не обойдется без выпивки, а?

Моленков повернулся к Яшкину. За спиной у них, едва прикрытый брезентом, лежал груз, за который им грозило пожизненное тюремное заключение, и который стоил миллион американских долларов. Груз, хранивший в себе четырехкилограммовый шар плутония, Pu-239. Моленков сделал серьезное лицо.

— Майор Яшкин, вы допускаете, что на встрече боевых товарищей в Минске будет иметь место распитие спиртных напитков?

— Ни в коем случае.

— Ни в коем случае, — торжественно и с полной серьезностью повторил Моленков.

— И, кстати, — вставил Яшкин, — мы никогда не употребляем до завтрака, а завтракаем, вы уж поверьте, очень рано.

Таможенники расхохотались и вернули паспорта. Моленков вспотел.

— Даю руку на отсечение, — сказал своему товарищу один из таможенников, — что эти старперы налижутся еще до полудня.

Яшкин повернул ключ зажигания.

Еще километр — и белорусская таможня. Над вагончиком — печально обвисший флаг. Дальше — деревья, тучи и горизонт. Руки дрожали, на лбу выступили крупные капли пота, и Моленков ничего не мог с этим поделать. Вытащив из кармана носовой платок, он вытер лицо и шею, потом смял платок и сжал пальцы в кулак. Не помогло. Они пересекли едва заметную на асфальте белую линию и остановились.

— Что ты знаешь об этой проклятой стране?

Яшкин пожал плечами.

— Немного. Знаю, что когда два парня, участвовавших в международном соревновании по воздухоплаванию, сбились с курса и оказались над Белоруссией, их шары расстреляли боевые вертолеты. Оба погибли. Дипломаты от Соединенных Штатов и Европейского союза уехали из страны из-за постоянного давления и запугивания. Здесь убивают журналистов, бросают в тюрьму оппозиционеров. Власти ведут словесную войну с Москвой и Вашингтоном. Это государство, где до сих пор бродит тень Сталина. Здесь правит один человек. Экономика в состоянии стагнации. Никто не любит Беларусь, а ей на всех наплевать.[4]

— И им это нравится?

— Особенно ветеранам вроде нас с тобой.

Свет никак не менялся на зеленый, и опущенный шлагбаум никак не поднимался. Наконец из вагончика кто-то вышел и махнул им рукой — проезжайте.

— Видишь, Моленков? Здесь ни черта никто не работает. Детекторы радиоактивности? Какие, к дьяволу, детекторы! Разве свиньи летают?

К машине подошел человек в форме. Моленков неуклюже сполз с сиденья, вышел из машины и медленно выпрямился. Медали звякнули. Таможенник неторопливо обошел «полонез», остановился у заднего колеса, наклонился к окну. Моленков протянул паспорта, но произнести речь о братстве двух народов и встрече ветеранов-однополчан в Минске не успел.

— Что везете? Есть ли запрещенные предметы?

Моленкова снова пробил пот.

* * *

Она похвалила сад. Отметила со вкусом подобранные обои. Восхитилась стилем прически миссис Лавинии Лоусон. Ее пригласили в кухню и угостили чаем, а она приятно удивилась цветочному дизайну чашки. Ничего особенного, просто применила на практике то, чему учили инструктора.

Должно быть, она слушала их внимательно и что-то усвоила, потому что в противном случае ее вряд ли пустили бы дальше крылечка. Но победа мало что для нее значила.

— Спасибо, что согласились со мной встретиться, — сказала Элисон.

Жена Кристофера Лоусона поднялась, чтобы помыть посуду.

— Я вам очень признательна. Понимаю, мой визит некстати…