Григорий Василенко - Найти и обезвредить

• Название: Найти и обезвредить
• Автор: Григорий Василенко
• Издательство: Краснодарское книжное издательство
• Жанр: Прочая документальная литература
• Год: 1985

---

В Геленджике собрались в каком-то поврежденном бомбежкой здании, командир разбил нас на четыре подгруппы, назначил старших, поставил конкретные задачи. Нашу, самую большую, Бесчастнов повел в Новороссийск.

Город уже был под артобстрелом. Гитлеровцы наводнили Новороссийск и окрестности парашютистами-диверсантами, сигнальщиками-наводчиками, сеятелями паники, провокаторами. То и дело слышались одиночные выстрелы, вспыхивали короткие перестрелки.

Командир группы быстро разыскал на девятом километре Санина, Ечкалова, Сущева, а с их помощью — в городе Холостякова. Связался с местными чекистами Бурдой, Жешко, Вороновым, Козюрой, Буруновым и другими. Сориентировавшись в обстановке, разослал людей на задания. Мне было сказано:

— Пойдешь на хлебозавод. Там местный новороссийский чекист Ковалев валится с ног. Поможешь обеспечивать бесперебойную работу хлебозавода.

Обсыпанный мукой, с красными от напряжения и бессонницы глазами, Ковалев метался от печей к замесной, от замесной — в мучной склад, оттуда — к хлебовозкам. Когда я представился, он прохрипел мне в лицо сорванным голосом:

— Хлеб давай, понял? Хлеб! Бойцам! На передовую! Понял?

— Так чем вам помочь?

— Мешки с мукой таскать можешь? Давай! И проследи, чтоб шоферы и ездовые на хлебовозках не ловчили. Чтоб по очереди… чтоб порядок, понял? Дуй! И чтоб вода… Люди у печей падают. Гляди. И — хлеб! Главное — хлеб. Давай! А я сбегаю — тут у меня под присмотром тоннель, а в нем тыщи полторы народу. Детишки, старики… В общем, сбегаю гляну. А ты — даешь, понял?

Ковалев бросился за ворота и появился только перед закатом, прохрипел, притянув к себе за плечо:

— Людей выводи. Форсунки — на полную мощность, заслонки открой, подтащи к топке столы, скамьи — все, что хорошо горит, поливай соляркой и поджигай.

Выпалив все это, он метнулся в задымленный, грохочущий взрывами и автоматными очередями ближайший переулок. Город я знал смутно, ориентировался плохо. Спасибо, старик-пекарь Василий Карпович, местный старожил, поняв мое замешательство, предложил себя в проводники. С его помощью мы выбрались в район цемзаводов, и тут нашу группу остановил майор-пограничник. Узнав у меня, что за люди в группе, чертыхнулся, потом решительно приказал:

— А, один хрен: токарь-пекарь по металлу! Бери своих орлов, политрук, и штурмуй во-он тот дом. Там штук пять фрицев. Парашютисты. Перебей или забери. Давай!

И майор исчез в развалинах какого-то здания. Нас было пятнадцать человек. И на всех — мой ТТ, семь винтовок и четыре гранаты, да у паренька — ученика пекаря, неизвестно где добытый немецкий «вальтер» с тремя патронами.

Диверсанты щедро сыпали автоматными очередями, надежно укрываясь за толстыми кирпичными стенами.

Выручил опять старик-пекарь. Он хорошо знал район, и пока мы редкими винтовочными выстрелами отвлекали на себя гитлеровцев, он с подмастерьем пробрался проходными дворами в тыл врагам и швырнул в них две гранаты. Получилось удачно. Мы добыли четыре «шмайссера» и одного подбитого диверсанта. Троих автоматчиков мои пекари уложили на месте.

Возникший из дыма и грохота соседнего переулка давешний майор увидел нашу группу и обрадованно кинулся к нам:

— А, токари-пекари! Да вы теперь боевая единица! Давай, политрук, бери свою штурмовую группу и — за мной. Надо прикрыть вывод населения из тоннеля на занятой территории.

Мы бросились за майором, я на ходу спросил, что за люди и откуда их надо выводить.

— Да фашист в городе, политрук. Ты что, не понял? Полгорода уже у него. А там, в тоннеле, женщины, дети, семьи ответработников и командиров… Чуешь? Там наш товарищ уже готовит людей к выводу. Но надо помочь.

Неожиданно из клубящегося полусумрака дыма и пыли вывалилась и хлынула на нас кричащая толпа женщин и детей. Женщины бежали с малышами на руках, ребята постарше держались за материнские руки и платья, одни с ужасом таращили глазенки с заплаканных лиц, другие плакали громко и безутешно, спотыкаясь, волочась по земле, подхватываясь и часто-часто перебирая слабыми шустрыми ножонками.

Майор крикнул: «Политрук, прикрывай!» — и побежал впереди толпы, надрываясь и стараясь перекрыть крики и грохот: «За мной, женщины, бабы! За мной!»

Справа сыпанули автоматные очереди, в толпе истошно закричали, шарахнулись в сторону.

Мы залегли вдоль какого-то высокого бордюра и завязали перестрелку, а позади нас все топотали бегущие женщины и дети. Последним шел Ковалев, что-то надсадно хрипя и размахивая пистолетом.

Он и подоспевший ему на помощь чекист В. А. Луньков присоединились к нам, и, когда в дыму скрылись последние беглецы, мы стали отходить вслед за ними, перебегая и отстреливаясь…

Раненого диверсанта наскоро допросили. Немецкий я знал плохо, но все-таки понял, что вражеским частям дан приказ сегодня же захватить город, отрезать, окружить и уничтожить оставшиеся там наши войска, а тем временем, передовой ударной группе без остановок двигаться вперед, выйти на Сухумское шоссе и развивать стремительное наступление на Геленджик — Туапсе — Сочи и далее.

* * *

…В довольно просторном отсеке бетонированного подземелья на девятом километре стоял грубо сколоченный дубовый стол. На нем была расстелена топографическая карта-двухверстка, лежали планшеты, карандаши, блокноты. Широким языком светила фронтовая лампа из сплющенной артиллерийской гильзы. У стола и вдоль стен на дубовых массивных скамейках сидели люди.

За столом возвышался высоченный Санин, справа и слева от него, будто ссутулившись, примостились немалого роста, но низенькие рядом с ним Васев, Ечкалов, Сескутов и Бесчастнов. Над головой глухо ударяли взрывы, вздрагивала скала, и на столе чуть подмигивал огонек лампы. Шло заседание штаба Новороссийского партизанского соединения. Вел его Санин.

— Писать, товарищи, ничего не будем. Все держать в уме. У кого в памяти дырка — заделать, а память тренировать.

Санин тяжеловато опустил и снова поднял припухшие и красные от бессонницы веки.

— Запоминайте. В партизанский отряд «За Родину» заместителем командира по разведке и связи идет товарищ Шахов. Илья Федорович, ты здесь? — Санин пристально вгляделся в полумрак комнаты, рассмотрел поднявшегося со скамейки худощавого чекиста, кивнул, разрешая сесть.

— Тут еще одно закопытце: никаких разъяснений, тем паче инструктажей, давать не буду. Вы народ бывалый, чекисты. Дело свое знаете. А вообще, по всем таким вопросам — к товарищу Ечкалову.

Сидевший рядом с Васевым капитан встал. Санин поднял глаза на собравшихся, кратко сообщил:

— Все видите капитана Ечкалова? Вот и добре. Анатолий Митрофанович родом краснодарец. Лет ему тридцать восемь. Чекист с десятилетним стажем. С 25 августа прикомандирован к Новороссийскому партизанскому кусту и является заместителем начальника штаба по разведке. Усвоили все? Садись, товарищ Ечкалов.

И продолжил:

— Пошли дальше. В «Грозу» — Бурда Никифор Иванович. Слыхал, лейтенант? — Санин снова поднял тяжелые веки.

— Есть! — молодцеватый, по-строевому подтянутый, Никифор встал с дальней скамейки.

— Садись, лейтенант, — продолжал Санин. — И все остальные: нечего тут вскакивать и в струнку тянуться — не на плацу. Дисциплина — в инициативе и исполнительности. Вот за это будет спрос… беспощадный. Дальше… Смольняков, ты тут?

— Тут, — донесся низкий голос.

— Стало быть, Иван Федорович, начальник штаба в отряде «За Родину». А вдобавок будешь выполнять задания Ечкалова и Лапина. Теперь кто? Петыга Борис Никодимович…

— Я!

— Ага, ты, значит. Чекист. Пойдешь в «Ястребок». Дальше, Чепак. Ну, с тобой, капитан, условились. Пойдешь с интернациональным отрядом. Сколько у тебя испанцев?

— Двадцать человек.

— Немецкий знают?

— Пятеро.

— Ого! Богач. Двух переводчиков заберем в штаб куста. Отбери сам, лично. Одного надо будет отправить в штаб армии. Политотдел просил. Для контрпропаганды ну и… все, стало быть, прочее.

Санин закончил назначение чекистов из группы Бесчастнова и перешел к постановке задач.

— Теперь о новороссийской группе. В нее войдут пять отрядов: «Гроза», «Новый», «Ястребок», «Норд-ост», «За Родину». Командир группы Васев Петр Иванович, начальник штаба — Сескутов Александр Никитович. Один — первый секретарь Новороссийского горкома партии, другой — секретарь горкома по строительству. У Васева за плечами матросская служба, гражданская война, работа главным инженером в порту. Сескутов с двенадцати лет лесоруб, потом взрывник, перед избранием в горком работал инженером. Все. Оба новороссийцы, знают город, знают людей, знают обстановку. Пора в бой. В общих чертах, товарищи, от нас сейчас требуется взять под контроль вражеские коммуникации: рвать мосты, минировать дороги, резать связь, жечь склады, уничтожать оккупантов, опровергать вражескую брехню и нести нашу правду людям в захваченных фашистами районах, выявлять предателей и изменников. И — разведка. Разведка и еще раз разведка.