Валентин Бочкарев - Отечественная война и русское общество, 1812-1912. Том V

• Название: Отечественная война и русское общество, 1812-1912. Том V
• Автор: Валентин Бочкарев
• Издательство: Издание Товарищества И. Д. Сытина
• Жанр: Военное
• Год: 1911

Вниманию читающей публики предлагается замечательный 7-томник. Замечателен он тем, что будучи изданный товариществом Сытина к 100-летней годовщине войны 12-го года, обобщил знания отечественной исторической науки о самой драматичной из всех войн, которые Российская империя вела до сих пор. Замечателен тем, что над созданием его трудилась целая когорта известных и авторитетных историков: А. К. Дживелегов, Н. П. Михневич, В. И. Пичета, К. А. Военский и др.

Том пятый.

---

«С оружием в руках? Расстрелять!» (Верещагин).

Журнал Глинки, созданный предчувствием французской опасности, расцвел именно в разгар Отечественной войны, т. е. в момент наиболее острой борьбы с французами, и постепенно увядал по мере того, как затихала эта французская гроза. Еще в начале войны 1812 г. Глинка давал в своем журнале место пророческим изречениям насчет близкой судьбы Наполеона и его войска (1812, ч. 19, № 7: «Стихи по случаю известия о нашествии неприятеля», стр. 77–80):

«…На зачинающего Бог!
О Россы! Бог, Бог будет с вами;
Пойдет пред вашими рядами;
Неправде, злобе сломит рог.
……………………..
Грядет отмщение Владыки,
Вселенна в трепете пред ним;
Исчезнут буйные языки,
Равно как исчезает дым».

И вот, когда эти предсказания в глазах Глинки сбылись, роль его журнала сама собою прекращалась. Действительно, с выходом французов из Москвы и из пределов России патриотическое одушевление «Русского Вестника» заметно стихает. Книжки журнала за 1813 и 1814 годы, правда, еще пестрят благодарственными одами и патриотическими песнями в честь свежих событий Отечественной войны, но прежнего подъема воинственности в журнале уже не наблюдается. И только по временам слышатся отголоски основного мотива, т. е. все еще разъясняется французская опасность и разоблачается Наполеон со стороны его «самохвальства», «наглости», «хитрости», «клеветнических речей» и в особенности со стороны характера его «правительства» (1813, ч. 1, № 1, стр. 54), которое продолжает казаться опасным для русского патриота и после освобождения Москвы и России от французов.

Современная лубочная картина по поводу изгнания французов из пределов России.

Роль журнала Глинки накануне Отечественной войны и в самый разгар ее была понята уже его современниками. «В обстоятельствах, в которых мы тогда находились, — говорит Ф. Ф. Вигель, — журнал его, при всем несовершенстве своем, был полезен, даже благодетелен для провинции». Эту пользу современники Глинки, в роде, например, М. А. Дмитриева и кн. П. И. Шаликова, сначала видели в том, что «Русский Вестник» открыл читателям забытую русскую старину и русскую же современность, из которых, по выражению кн. Шаликова, С. Н. Глинка построил целую «оружейную палату нравственных сокровищ»; а потом, с ростом завоевательных стремлений Наполеона, польза «Русского Вестника» получила в глазах его современников специальное назначение: «Русский Вестник» приобрел, по выражению кн. П. А. Вяземского, «всю важность события, как противодействие владычеству наполеоновской Франции и как воззвание к единомыслию и единодушию предчуемой уже в воздухе грозы 1812 года». В Москве, в широких кругах читателей и даже среди университетской молодежи «Русский Вестник» пользовался большой популярностью; из провинциальных городов Глинка также получал выражения восторженной благодарности за свое смелое выступление против французов и защиту русской чести. Значение «Русского Вестника», как известно, не укрылось и от наблюдательного Наполеона: его посол Коленкур в 1808 году жаловался императору Александру I на некоторые статьи «Русского Вестника» и в том числе на статью о Тильзите; эта жалоба имела для Глинки неприятные служебные последствия в то самое время, когда А. Л. Нарышкин, восторгавшийся «Русским Вестником», собирался обратить на него внимание государя, как на предприятие в высшей степени благородное. Но с 1812 года Глинка пользовался уже милостями и доверием и императора Александра I: в качестве издателя «Русского Вестника» и вместе с тем ополченца он получил орден Владимира 4-й степени «за любовь к отечеству, доказанную сочинениями и деяниями», в «триста тысяч экстраординарной суммы» в полное распоряжение. Эти деньги, однако, Глинка сохранил для казны в полной неприкосновенности, что свидетельствует о несомненном бескорыстии и искренности его патриотизма. В благородстве и искренности Глинки его почитатели, впрочем, не сомневались. «У Глинки, — говорит К. А. Полевой, — не было ничего ложного, и убеждения его были всегда искренны; только подвижная природа его духа была способна к изменчивости… Одно было в нем неизменно: благородство, возвышенность души, которая и заставляла его презирать наружным и дорожить только тем, что почитал он истинным и согласным с достоинством человека»… Независимо от своих наивных патриотических увлечений, граничащих иногда с шовинизмом, С. Н. Глинка встает перед нашим воображением как один из своеобразных борцов против Наполеона, общими усилиями сделавших великое дело спасения родины, и в то же время как одна из интереснейших разновидностей того общественно-психологического типа, который, независимо от официальной народности, но не без влияния войны с Наполеоном, складывал в нашей общественности консервативно-патриотическое направление.

И. Замотин

«Французский вороний суп».

«Беда нам с Великим нашим Наполеоном:
Кормит нас в походе из костей бульоном,
В Москве попировать свистел у нас зуб;
Не тут-то! похлебаем же наш вороний суп».

(Теребенев, «С. От.», 1812, VII).

Обратный проход Наполеоновой гвардии через Вильну. (Теребенев).

2. «Сын Отечества» Н. П. Сидорова

ромадные события 12-го года, когда все было так «необычайно, неожиданно и чудесно», не могли не всколыхнуть общественного сознания, не могли не вызвать желания по горячим следам иметь верные сведения о ходе событий, чтобы ориентироваться в их бурном потоке: уяснять себе и другим смысл совершающегося. Правда, это была запретная и во всяком случае подозрительная область политики: еще недавно, в связи с обсуждением на страницах «Русского Вестника» С. Глинки (1808 г.) только что протекшей войны с Наполеоном, давалось цензурному комитету указание следить строжайшим образом за «материями политическими», так как сочинители, «увлекаясь одною мечтою своих воображений, пишут всякую всячину в терминах неприличных»; а по учебным округам рассылалось предписание не пропускать «никаких артикулов, содержащих известия и рассуждения политические». Теперь, в трудных обстоятельствах 12-го года, в этих «артикулах» правительство было заинтересовано не меньше, чем общество: тревожные слухи будоражили общественную мысль, патриотическое чувство искало себе выражения и нуждалось в поддержке. Ответом на этот запрос и явился под редакцией Н. И. Греча журнал «Сын Отечества». Вот что по этому поводу писал Греч («Чтения о русском языке», ч. II, 1840 г., стр. 391): «в то время, когда московские журналы прекратились от нашествия неприятельского, а петербургские умолкли оттого, что большая часть сотрудников их разъехалась в разные стороны, когда ужасы войны терзали Россию, и она с недоумением и страхом смотрела в туманную даль, начался „Сын Отечества“, имевший при великодушном пособии свыше, при покровительстве просвещенных вельмож-патриотов и при участии всей публики, успех дотоле небывалый, который должен быть вполне приписан тогдашним обстоятельствам». Мысль об издании журнала возникла у попечителя С.-ПБ. учебного округа С. С. Уварова; он задумал перевести и распространить в русской публике сочинение Арндта «Глас истины», в котором изображалось бедственное положение Европы и предвещалось скорое ее освобождение Россией.

— Где бы это напечатать? — спросил Сергей Семенович (так рассказывает в своих «Записках», стр. 231, Греч) у цензора Тимковского.

— Напечатать особой книжкой, — сказал Тимковский: — политические журналы и даже политические статьи в журналах у нас воспрещены.

— Но теперь обстоятельства переменились, и государь непременно позволит. Если бы только найти редактора…

Редактор, как известно, нашелся; государь даже пожаловал Гречу на первые расходы тысячу рублей и пожелал, чтобы журнал начал выходить как можно скорее, почему Греч, не дожидаясь нового года, стал выпускать его с октября месяца. Журнал предназначался «для помещения реляций и частных известий из армии, для опровержения вредных толков насчет хода происшествий, для сосредоточения патриотических мнений». Так намечалась сверху цель журнала, в редакции которого приняли участие «вельможи-патриоты» Уваров и Оленин. Сам издатель немного позднее («С. От.», 1813 г., X, стр. 244), оглядываясь на пройденный путь, сообщал своим читателям, что в то тревожное время, когда «неприятель тлетворным дыханием своим распространял повсюду ужас, боязнь и недоумение», он (Греч) направлял все свои усилия к «вящему ободрению мужественных, восстановлению малодушных, изобличению бесстыдного хищника в лжах и злодействах». С этой целью журнал, выходивший «каждый четверток», давал речи, рассуждения, воззвания, исторические и политические статьи, выписки из иностранных журналов, анекдоты, стихотворения и т. д. Пользуясь покровительством, журнал очень быстро получал из главной квартиры реляции и известия о войне, и эта свежая осведомленность вместе с резко патриотическим характером статей создавали ему популярность: конечно, не один Вигель «с жадностью читал эти жиденькие книжки, исполненные выразительных, даже бешеных статей» (Вигель, «Записки», ч. ІУ, стр. 80, см. еще Остафьев. архив, ч. I, стр. 8). В этих нередко, действительно «бешеных» статьях давалось освещение событий, проводилась своеобразная «философия» текущей истории, которую мы найдем, правда, не в таком ярком виде, и в других журналах того времени[114].