Ирина Веретенникова - Магия в стиле экстрим

• Название: Магия в стиле экстрим
• Автор: Ирина Веретенникова
• Жанр: Фэнтези

На пороге смерти Паулине Назаровой предоставляется выбор: умереть или стать ученицей странного незнакомца. Выбирая жизнь, девушка пока и не представляет, насколько экзотическим и экстремальным окажется обучение у холодного мага Хегельга. С этой минуты существование Паулины превращается в бесконечное выживание, где нет места слабости, жалости, а любая поблажка может стоить слишком дорого. Её новая жизнь − это урок "Умри или познай!", и вместе с главной героиней его проходят целые народы, миры и само мироздание. Хладнокровный учитель не собирается жалеть ученицу и его уроки кажутся Паулине невыносимой жестокостью, пока она не осознаёт, что это единственный способ разбить тесную скорлупу человеческого сознания и стать кем-то иным. Но потерять человечность, значит лишиться прошлого, забыть себя прежнюю и оттолкнуть любимого человека. К борьбе за выживание прибавляется мучительная борьба с самой собой. В решающий момент Паулина осознает, что выиграть можно только забыв всё, чему так тяжело учили, нарушить правила, доверять лишь интуиции, приняв себя такую, как есть. Каждая прожитая минута и преодолённый барьер приближают к ответу на главный вопрос: какова должна быть цель, чтобы оправдать столь экстремальные средства? В сражениях и испытаниях героиня неоднократно подходит к грани своих физических и духовных возможностей, каждый раз переступая через себя. На рубеже жизни и смерти ей открывается чудо рождения вселенной и, наконец, становится очевидным, ради чего пройдены все испытания.

---

Ладонь покрылась плёнкой из мельчайших капелек крови, в этот раз при взломе магических покоев наносить себе раны не пришлось. Дрожащая от нетерпения пятерня отпечаталась на деревянной поверхности. Яростно вспыхнули защитные слои в тонком мире, красивые стройные узоры надёжно охраняли владения хозяина, но только не от такого ядовитого посетителя. Плетения распадались и истончались. Открывался доступ к святая святых холодного мага. Та же женская ладошка решительно взялась за ручку и толкнула внутрь. Дверь без скрипа распахнулась и взгляду предстала полутёмная комната с наглухо зашторенными окнами.

Я застыла на месте, со страхом и содроганием рассматривая мрачноватую обстановку. Это не может быть реальностью! Так не бывает! Глубокое кресло Хегельга, старинный камин, в котором до сих пор горел огонь, письменный стол и…огромный женский портрет, на котором без труда узнавалась я. Все до боли знакомо по странному видению, приходившему не так давно. Но когда оно посетило меня, Хегельг ещё не жил в моём доме и комната выглядела совсем по-другому.

Взгляд то и дело останавливался на портрете огневолосой девушки. Он был сотворён невероятно искусно, почти оживив изображение. Яркие волосы слегка шевелились, по ним пробегали искорки, как у тлеющих углей в прогоревшем костре, на губах играла манящая улыбка, глаза завораживали отрешённостью и глубиной. Несомненно, это я, только никогда моё лицо не имело подобного выражения. Чистый свет и детская восторженная наивность, некая робость и застенчивость совершенно не присущи мне. Девушка, смотрящая с полотна, никогда не видела тягот мира, разочарований и страданий, но и любви она тоже не знала. Несомненно, я смотрела на первую владелицу моего тела и читала её нехитрую жизнь по глазам, чуть приподнятым уголкам губ, наивно изогнутым бровям. В памяти возникали подробности видения, смена наших образов и та боль, с которой смотрел на нас Хегельг. Что он тогда сказал?

— Останься! — повторила я вслух слова учителя и закрыла лицо руками.

Кому он говорил это? Как-то не по себе, а вдруг призраки и жуткие сцены, увиденные в картине, вернутся вновь? Гнек, вгрызающийся в девичью плоть, Аморан с удавкой на шее, конец которой у меня в руках… Тогда я в последний раз видела своё прошлое тело, оно исчезало в небытие, как и вся предыдущая жизнь. Новая суть так захватила, что я постепенно забывала себя прежнюю, мало что осталось от той тридцатилетней женщины, радостно ждущей перемен. Родители, друзья, знакомые, их лица терялись в водовороте событий, обрушившихся на меня. Почему так быстро забываются те, кто остался в другом мире? Последовав за Хегельгом, мне пришлось оставить слишком многое: тело, близких людей и даже многие чувства. Теперь же обнаружилось, что и память потихоньку утекает безвозвратно. Останусь ли я сама собой, если полностью потеряю связь с прошлым?

Взгляд вновь вернулся к злополучной картине. И всё-таки это не я изображена на ней. И Хегельга сейчас тут нет, а значит, есть надежда, что видение, возможно, не станет реальностью. Вспомнив, зачем сюда пришла, я обыскала комнату в поисках книги, но так и не обнаружила. Подойдя вплотную к портрету, мне пришлось остановиться, потому что страх сковал тело. Прекрасный призрак наблюдал с высоты. Не в состоянии отвести широко распахнутых глаз от огневолосой девушки, я заставила себя протянуть руку и пошарить за рамой. Пальцы наткнулись на некий предмет и вытянули находку на свет. Ей оказался тот самый старинный фолиант, из-за которого я сама не своя примчалась в комнату Хегельга. На обложке красовалась размашистая надпись "Пробуждение жизни".

В этой комнате больше нечего делать, разве что встречаться с химерами туманного будущего и прошлого. Я быстро пошла прочь, прижимая к груди заветную книгу, и остановилась лишь раз. На столе красовалась хрустальная ваза полная отборных сочных яблок, так любимых Хегельгом. Зверский аппетит не изведёшь никакими призраками и страхами. Без особого стеснения я набрала полные карманы фруктов и покинула покои холодного мага, плотно прикрыв за собой дверь.

Хотелось отойти от этого места, как можно дальше. Ноги понесли меня вниз по лестнице, к дневному свету за большими окнами бело-зелёной гостиной. Я распахнула их настежь и вдохнула влажный воздух умытого утра. Буря прекратилась, на её смену пришло затишье и солнечные лучи. Они пробивались меж ветвей старых деревьев и согревали комнату. Пичуги жизнерадостно переговаривались в зарослях, ветерок легонько шевелил ещё мокрую листву. Природа снова радовалась новому дню. Внимательно посмотрев на Гнека и немного успокоившись, я уселась на диван и провела ладонями по кожаной обложке фолианта. Что ж, надеюсь всё не зря.

При перелистывании очень древней рукописи требовалась осторожность. Книга заключалась в сохранный кокон, без которого страницы давно рассыпались бы прахом. Я с трепетом вчитывалась в размашистые строчки. Автор писал довольно нервно, пропускал некоторые слова, как будто боялся упустить нужную мысль. Он не излагал знания в форме лекции, а скорее вёл дневник, обобщал размышления. Никаких иллюстраций, только сухие строчки. Приходилось перечитывать по несколько раз сложные предложения, но даже так я проглотила рукопись буквально за пару часов. Книга закончилась слишком быстро и это печально, потому что теперь хотелось знать ещё больше, шире.

Последняя страница закрыта, а в голове на передний план вышло одно слово — "Ключ". То, о чём я узнала, являлось ключом ко всему и действительно требовало глубокого осмысления. Автор приоткрыл лишь малюсенькую щелочку к глубочайшим основам магии. А дальше каждый маг самостоятельно решал, в каком направлении развиваться, что избрать целью, к чему стремиться. Но основа, дающая первый толчок к глобальному осознанию, описана именно в "Пробуждении жизни". Теперь, когда фолиант прочитан от корки до корки, я поняла, почему Хегельг считал, что давать новичку эту книгу рано.

Я разрывалась в противоречивых желаниях. Спрятаться ото всех, затаиться и погрузиться в размышления. Медленно и внимательно обдумать каждое слово, прислушаться к отклику силы внутри. Но этот путь не для Паулины, нет! Где это видано, чтобы я тихо и спокойно сидела на месте? Меня трясло от возбуждения и жажды деятельности. Хотелось перевернуть мир вокруг, пробовать всё подряд, особенно имея слабые тормоза. Это как взрыв атомной бомбы в голове: волосы стояли дыбом, руки дрожали, язык прилип к нёбу. Я даже дышала с трудом, мотаясь по комнате. В таком невменяемом состоянии опасно заниматься или делать опыты. Некому даже по шее надавать! Нужно взять себя в руки, отвлечься, а потом, когда успокоюсь, начать с чего-то малюсенького, требующего усидчивости и внимания. Только вот чем отвлечься, когда никого нет рядом? Гнек не в счёт, к этой вонючей мрази подходить не хотелось, даже чтобы пнуть.

Пулей выскочив за дверь, я побежала в ванную и заглянула туда через тонкий мир. Холод, вот что заставит прийти в себя. Много-много холода! С разбега бросила тело в глубокую купальню и чуть не задохнулась. Бассейн превратился в резервуар, до краёв наполненный кусочками льда. Желанный холод прошиб до костей, сковал мышцы судорогой. Тысячи иголок впились в кожу. Я закричала, как ненормальная, барахтаясь в ледяной массе. Кажется, перестаралась в этот раз. Зато, когда выбралась оттуда, мысли обновились, потекли по-новому, более спокойно. Мокрая одежда сменилась сухой и тёплой, но меня потряхивало от стресса, который организовала себе сама. Однако в голове прояснилось, появилась собранность. То, что нужно!

Я вернулась в гостиную и задумчиво взяла в руки яблоко. Учитель так сильно любил эти фрукты, что предпочитал не создавать их магией, а покупать выращенные обычным природным способом. Хегельг не ленился лично посещать рынки в тех мирах, где разводят эту культуру. В чём причина такой привередливости? Яблоко легко разломилось пополам, и пальцы осторожно достали малюсенькое коричневое семечко. Я задумчиво подняла правую ладонь и внимательно посмотрела на семя. В другой ладони возникло точно такое же. Тонкий мир раскрывал передо мной слой за слоем, погружая в себя до тех пор, пока отличия между оригиналом и дубликатом стали очевидны.

В мире энергий невозможно скрыть, что воссозданное мной семечко не жизнеспособно, лишь сгусток плоти, не более. Каждый маг сможет создать бессчётные повторения, внешне похожие с исходником, как капли воды. Но все они будут иметь невидимое, но существенное отличие — в них нет зародыша жизни. Семя в левой ладони никогда не прорастёт, не станет деревом. Очень символичное открытие. Маги неуклонно превращаются именно в такие оболочки, не способные продолжить свой род.

Из тонкого мира к семечку потянулась нить, тоньше волоса или паутинки. Поток сил настолько мал, что почти неразличим. Но энергии хватит, чтобы продемонстрировать кардинальное отличие от воссозданных копий. Нить окутала семя, и проникла внутрь. Я смотрела, не мигая, на обыкновенное чудо пробуждения к жизни. Вот оно — начало, отражение божественной силы в оживающей плоти. Маги могли бесконечно создавать части любой плоти или целые тела, но не жизнь. Даже в такой малости, как это набухшее семечко, не говоря уже о животных или людях. Это прерогатива богов, хотя вспоминая сейчас посещение мира Терра и Терроны, я засомневалась.