» » » Ася Пекуровская - Когда случилось петь СД и мне (С Довлатов)

Ася Пекуровская - Когда случилось петь СД и мне (С Довлатов)

Здесь можно скачать бесплатно "Ася Пекуровская - Когда случилось петь СД и мне (С Довлатов)" в формате fb2, epub, txt, doc, pdf. Жанр: Прочее. Так же Вы можете читать книгу онлайн без регистрации и SMS на сайте LibFox.Ru (ЛибФокс) или прочесть описание и ознакомиться с отзывами.
Рейтинг:

Название:
Когда случилось петь СД и мне (С Довлатов)
Издательство:
неизвестно
Жанр:
Год:
неизвестен
ISBN:
нет данных
Скачать:

99Пожалуйста дождитесь своей очереди, идёт подготовка вашей ссылки для скачивания...

Скачивание начинается... Если скачивание не началось автоматически, пожалуйста нажмите на эту ссылку.

Вы автор?
Жалоба
Все книги на сайте размещаются его пользователями. Приносим свои глубочайшие извинения, если Ваша книга была опубликована без Вашего на то согласия.
Напишите нам, и мы в срочном порядке примем меры.

Как получить книгу?
Оплатили, но не знаете что делать дальше? Инструкция.

Описание книги "Когда случилось петь СД и мне (С Довлатов)"

Описание и краткое содержание "Когда случилось петь СД и мне (С Довлатов)" читать бесплатно онлайн.








Короче, Сережа обходился без Гоголя, так сказать, шел своим путем. Скажем, обронит кто-то фразу типа "пара слов", помеченную в академическом словаре Бархударова как "разговорная" и допустимая к употреблению "по преимуществу, в мелочной торговле". Не успевала эта "пара слов" сорваться с уст своего неосторожного заложника, Сережа возникал в своей жреческой роли заимодавца. Он подходил к жертве осторожно, с кошачьей мягкостью восточного диктатора, и начинал издалека, так что порой сама жертва и не подозревала о том, что ей было уготовано, и хохотала вместе со всем племенем. С грузинским акцентом, который он умел имитировать виртуозно, жрец-Сережа выговаривал, любовно заглядывая в мерцающие предзакатным блеском глаза своей жертвы: "Зачем обижаешь? мы тут все князья. А ты как сюда попал? ЗаблудЫлся что ли?".

Конечно, степень наказания согласовывалась с составом преступления, а состав преступления с высшими законами раздела мяса и крови. По высшей мере, например, каралось неудачно оброненное "по средам", с ударением на корень, а не на окончание. Едва засвидетельствовав нарушение канона, Сережа приближался к жертвенному животному на манер паука, обволакивая его обманчиво-простодушными нитями липких слов. "что никитинские среды происходили и в самом деле вАШпо средам,' а не по пятницам, как среды у какого-нибудь незадачливого Довлатова, это я допускаю, - говорил он мягко, без попрека или угрозы паутинного удушья, - даже беру на себя с этим согласиться. Но зачем при этом русскую грамматику ставить под удар? И как только такое может выговориться: вАШпо средам,вАШ когда у человека так природой все устроено, что ему куда естественнее сказать "по средам?" Ты что же, друг, на саму природу решил посягнуть?!

Свои жреческие функции Сережа выполнял, как и все жрецы, за семейным и родовым столом, где традиционно совершались обряды еды и питья, так сказать, "смазывание крови", которое, на манер всякого тотема, обращало чужаков в друзей-кунаков. На завершение одного такого обряда не хватило всей сережиной жизни. В году эдак 1961-м кто-то из сидящих у нас за столом затребовал тарелку с творогом, произнеся слово "творог" с ударением на первом слоге. С неизменной педантичностью Сережа внес поправку, передвинув ударение на конец. "Вы, наверное, имели в виду творог"? Уличенный снял с полки орфографический словарь и, найдя нужное место, пригласил Сережу засвидетельствовать узаконенное грамматикой альтернативное произношение слова "творог" с ударением либо на первом, либо на втором слоге. Не умея капитулировать, Сережа пробурчал что-то себе под нос, что звучало примерно так: "Хотел бы я услышать как императрице Марии Федоровне предлагают вАШтворог' на завтрак вместо творога."

Спустя 35 лет открываю я Русско-Французский словарь под редакцией макарова в поисках значения слова "тверезый", и первое, что бросается мне в глаза, это слово "творог" с помеченным над ним, как единственно возможным, ударением на втором слоге. Памятуя о посвящении лексикографа, я листаю вспять страницы словаря и сижу долго, ностальгически перечитывая его незамысловатый автограф:

Ея Императорскому величеству Всемилостивейшей Государыне цесаревне

и великой Княгине Марии Федоровне, с Высочайшего Соизволения Свой Труд с Глубочайшим Благоговением посвящает Николай Макаров.

Жреца не подвело тотемное чувство стиля. Императрице Марии Федоровне действительно творог не могли подавать вместо творога. Иначе им пришлось бы иметь дело с самим макаровым.

Щедро одаренный природой от рождения, Сережа даже в своем обличии жреца избежал жреческого апломба, ибо, в соответствии с тогдашней модой, пренебрегал природными данными и ценил то, чего не имел, например, личное упорство, спортивные достижения, успех и образованность. Впоследствии, когда на горизонте стало маячить почетное место в иконостасе литературных гениев и когда кропотливая работа над созданием собственного имиджа стала делом литературного долга потомству - детям и внукам, а долги Сережа привык отдавать - пригодился и жреческий апломб: "Если обнаружите у Лермонтова строчку ничтожного значения, я буду абсолютно раздавлен. А если уж долю безвкусицы, то я откажусь от намерения эмигрировать и остаток дней (дней восемь) посвящу апологетизации безвкусицы," - писал Сережа Елене Скульской. НЕ МЕНЯЯ ПОЗЫ

На оранжевой воде, в маленькой лодке у самой набережной неподвижно сидела человеческая фигурка, казавшаяся с этого моста совершенно маленькой. Не знаю, сколько времени я стоял на мосту, но каждый раз, когда поворачивал глаза в ее сторону, фигурка продолжала неподвижно сидеть, не поворачиваясь и не меняя позы, с беспечностью и настойчивостью, показавшимися мне сперва бесполезными, затем нелепыми и наконец прямо-таки вызывающими.

Борис Поплавский

По мере нашего ознакомления с жизнью кулуаров, коридоров и лестничных площадок, служивших, при всей нерадивой сноровке администрации Ленинградского университета, агитаторским пунктом для прогульщиков и разгильдяев, круг сережиных друзей стал пополняться генералами от литературы и продолжателями чеховской традиции: "хорошо после обеда выпить рюмку водки, и сразу же другую".Так на арену вышли Андрюша Арьев, Слава Веселов, Валера Грубин и несколько других будущих товарищей Сережи. Как истый кавказец и жрец анклава, Сережа не замедлил внести свою собственную лепту, открыв филиал кулуаров, коридоров и лестничных площадок у себя дома, на улице Рубинштейна, где сразу же получил признание у узкого круга, квадрата и параллелепипеда, ничего, кроме хлеба и зрелищ от него не требовавшего. Сережа любил кормить гостей с избытком, и, по обычаю российского хлебосольства, умел делиться последним куском.

Раздел пищи происходил в сережиной хореографиии и при негласном участии Норы Сергеевны. Ее стараниями на плите коммунальной кухни вырастала порция солянки на сковородке, которая могла бы составить дневной рацион небольшого стрелкового подразделения, хотя и поедалась без остатка всего лишь узким кругом нашего анклава, чаще всего не превышающим четырех едоков. Сам Сережа питался результатами собственных трудов, исследуя те отсеки коммунальной кухни, где хранились трофеи, припрятанные хлебосольными соседями. Главным поставщиком по части мяса и котлет была семья полковника Тихомирова. Овощи выдавались добровольно соседкой Зоей Свистуновой. Со сладким столом было туговато, так что одного определенного источника не было, а иногда и вовсе случались перебои, как и в прочихроссийских домах.

С едой и вокруг нее был связан разговор, который тек то в ключе футуристическом: "Сбросим Пушкина...", то на фасон Хармса: "Сбросим Пушкина, споткнемся о Гоголя." Но больше всего доставалось австрийцам и французам, причем не Гитлеру и Наполеону, а скорее Кафке и Прусту, которых то возносили на Олимп, то сбрасывали с Олимпа, при этом следуя, главным образом, колебаниям маятника Фуко или просто измерителей степени алкогольного погружения. Сережа всегда был на страже стиля и вкуса. "Вот мы говорим: Достоевский... А между тем Достоевский был смешон именно в самые свои патетические моменты. У него Раскольников где-то взял сестру и мать за руки, после чего минуты две всматривался то в ту, то в другую, и при этом мать Раскольникова, к тому же вАШПульхерия Александровна,' как сообщает нам читавший Гоголя Достоевский, не выдержав грустного взгляда сына, разражается рыданиями. Теперь представьте себе человека, который в своих небольших двух руках (демонстрация небольших рук, которые, как известно, были в наличии) держит еще четыре руки, строго говоря ему не принадлежащие, и в такой комической позе еще пытается, не без успеха, зарыдать от сострадания. Именно зарыдать. И именно от сострадания."

Располагая чутьем к слову, "безупречным", как аттестовали его впоследствии потомки, но еще не написав ни строчки, Сережа дебютировал, подвергая цензурным вымаркам погрешности стиля непререкаемых авторитетов, по преимуществу, классиков. Конечно, о его причастности к устанавлению литературного канона в молодые годы речи не было, чего не скажешь о его эмигрантском опыте.

"Лучший поэт - Иосиф Бродский. Его Сергей боготворил...Лучший прозаик Куприн... Лучшая вещь - вАШКапитанская дочка'... Тут ему вкус мог отказывать - он, повторяю, мечтал о читателе плачущем ..." - писал, цитируя его,Александр Генис, представитель довлатовской свиты в эмиграции.

Когда Битов называет "тайной слабостью" Набокова, "разделяемой верой Евсеевной", стремление учредить "ученические отметки русской классике: то одному четверку с плюсом, то другому четверку с минусом...", он, возможно, не учитывает того, что амбиции сродни набоковских разделялись не одним поколением русских писателей. "по моему мнению, Тютчев - первый поэт, потом Лермонтов, потом Пушкин, - наставлял своих современников Толстой. И если Набоков имел такую "слабость", кстати, далеко не тайную, сильно подретушевать иконостас литературных гениев России, отнеся, к примеру, Достоевского к разряду дешевых собирателей сенсаций, он всего лишь следовал традиции. Согласно той же традиции новые низвергатели литературных гениев не преминули оказать аналогичную услугу самому Набокову, восстановив во всех регалиях низвергнутого им Достоевского. В каком-то смысле Сережа, кстати,принявший померное участие в восстановлении доброго имени Федора Михайловича, явился всего лишь продолжателем традиции цеха, который "бранил Гомера, Феокрита" по роду службы.


На Facebook В Твиттере В Instagram В Одноклассниках Мы Вконтакте
Подписывайтесь на наши страницы в социальных сетях.
Будьте в курсе последних книжных новинок, комментируйте, обсуждайте. Мы ждём Вас!

Похожие книги на "Когда случилось петь СД и мне (С Довлатов)"

Книги похожие на "Когда случилось петь СД и мне (С Довлатов)" читать онлайн или скачать бесплатно полные версии.


Понравилась книга? Оставьте Ваш комментарий, поделитесь впечатлениями или расскажите друзьям

Все книги автора Ася Пекуровская

Ася Пекуровская - все книги автора в одном месте на сайте онлайн библиотеки LibFox.

Уважаемый посетитель, Вы зашли на сайт как незарегистрированный пользователь.
Мы рекомендуем Вам зарегистрироваться либо войти на сайт под своим именем.

Отзывы о "Ася Пекуровская - Когда случилось петь СД и мне (С Довлатов)"

Отзывы читателей о книге "Когда случилось петь СД и мне (С Довлатов)", комментарии и мнения людей о произведении.

А что Вы думаете о книге? Оставьте Ваш отзыв.