Дава Собел - ДОЧЬ ГАЛИЛЕЯ

• Название: ДОЧЬ ГАЛИЛЕЯ
• Автор: Дава Собел
• Жанр: Книги

---

Диаграмма, представляющая систему Коперника; иллюстрирует день третий «Диалогов» Галилея. Институт и Музей истории науки; Флоренция

Симплицио и его товарищи - философы-аристотелианцы - буквально ненавидели огромную, неуправляемую Вселенную Коперника. Они не могли поверить, что Бог мог потратить столько пространства на нечто совершенно бесполезное для человека.

Сальвиати возражал: «Мне кажется, что мы слишком много берем на себя, Симплицио, когда полагаем, что забота о нас есть подходящее дело для Божественной мудрости и силы и что мы являемся границей, за пределами которой Он ничего не творит и ничем не располагает. Я не хотел бы связывать Ему руки таким образом... Когда мне говорят, что гигантское пространство между планетарными орбитами и звездной сферой бесполезно и напрасно, что оно инертно и лишено звезд и что все это великое мироздание, выходящее за рамки нашего понимания, избыточно для поддержания неподвижных звезд, я отвечаю, что лишь наша слабость побуждает нас судить о причинах действий Бога и называть напрасным и избыточным все то во Вселенной, что не служит нам».

Сообразительный Сагредо в этот момент подпрыгивает на месте, яростно восклицая, что даже отдаленные звезды могут служить человеку способами, которые пока не доступны нашему воображению. «Я считаю одним из величайших примеров заносчивости, или скорее безумия, говорить: "Поскольку я не знаю, как могут послужить мне Юпитер или Сатурн, они избыточны и вообще даже не существуют". Потому что, о заблудший, я равным образом не знаю, как мне служат мои артерии или хрящи селезенка или желчный пузырь; я могу даже не знать что у меня есть желчный пузырь или селезенка или почки, если мне не покажут их на рассеченном трупе"

Анатомический театр Падуанского университета. Муниц ипальная библиотека Архигиннацио, Падуя

Частые анатомические аналогии Сагредо на протяжении всех «Диалогов» вызывают в памяти работы Андреаса Везалия по анатомии человека, опубликованные в 1543 г. под заглавием «О строении человеческого тела». Эта книга вышла в тот же год, когда Коперник издал трактат «Об обращениях небесных сфер», и, кстати, в не меньшей мере бросала вызов Аристотелю. Даже век спустя, когда Галилей писал свои «Диалоги», аристотелианцы по-прежнему считали, что сердце является центром нервной системы, хотя Везалий проследил, что нервные окончания тянутся через шею в головной мозг. Везалий, получивший степень доктора медицины в Падуе и читавший лекции по всей Италии, также прославился сенсационными публичными демонстрациями мужских и женских скелетов, имеющих одинаковое количество ребер, чем опроверг широко распространенное мнение, основанное на библейской Книге Бытия, что у мужчины не хватает одного ребра.

И хотя к 1592 г., когда он начал преподавать в Падуе, Галилей уже оставил занятия медициной, ученый, несомненно, посещал сеансы по рассечению трупов, проводившиеся в анатомическом театре университета, освещенном факелами. Именно здесь впервые в истории человечества тело поднимали сквозь люк в полу, доставляя из расположенных ниже хранилищ, а после исследования части трупа сжигали в печи. Некоторые знакомые Галилея по Падуе, учившиеся на медицинском факультете, самоотверженно завещали свои бренные останки университету, чтобы избавить будущих анатомов от похищения тел из больниц или выпрашивания у властей трупов преступников, осужденных на повешение.

Наконец Сагредо выплескивает свое раздражение против тех, кто ограничивает величие Вселенной: «Кроме того, в чем смысл утверждения, что пространство между Сатурном и неподвижными звездами, которое эти люди называют слишком напрасным и бесполезным, пусто и не содержит никаких тел? Может быть, речь идет о том, что мы их не видим? И что же: четыре спутника Юпитера и окружение Сатурна появились на небесах лишь в тот момент, когда мы смогли разглядеть их, а раньше их там не было? Разве не существовало бесконечное число других неподвижных звезд еще до того, как люди увидели их? Туманности когда-то казались маленькими белыми лоскутками; неужели мы с помощью телескопов превратили их в скопление ярких и прекрасных звезд? О невежество человеческое, самоуверенное и безрассудное!»

Таким образом, чтобы вообразить бесконечную Вселенную, достаточно было отдать должное всемогущему Богу.

XVI «Буря многих наших мучений»

На протяжении всей осени 1629 г. Галилей трудился над «Диалогами», которые завершил как раз накануне Рождества. Здоровье ученого в этот период оставалось неплохим, помешав работать лишь один раз, в начале ноября, когда сестры Мария Челесте и Луиза посылали ему для лечения пять унций травяного сбора на винном уксусе и сироп из лимонных корок, чтобы смягчить неприятный вкус лекарства.

Сестилия взяла на себя хозяйственные хлопоты в доме Винченцо, она нежно заботилась и о нуждах Галилея-старшего, так что сестра Мария Челесте, очевидно, нашла иной способ помогать отцу. В одном из ее писем упоминается, что она занята перепиской набело текста «Диалогов». Галилей создавал главы в разное время, на листах разного формата, и теперь требовалось страницу за страницей аккуратно переписать все сочинение, чтобы передать его в таком виде издателю, включив, где это требовалось, все поправки и дополнения в основной текст. Когда сестра Мария Челесте говорит про ritagli («скрепки» или «вставки»), находящиеся в ее распоряжении уже в ноябре 1629 г., напоминая отцу, что тот обещал выслать все дополнения, прежде чем она сядет за работу, то, вероятно, имеет в виду фрагменты «Диалогов», поступавшие к ней по частям. (Оригинальная рукопись «Диалогов» не сохранилась, нет и других свидетельств того, чьей именно рукой была написана копия для издателя.)

В коротком последнем дне «Диалогов» - четвертом по счету - Галилей возвращается к материалу, представленному ранее в «Трактате о приливах» кардиналу Орсини в 1616 г.; там он рассматривал морские приливы и отливы как неизбежный результат двух типов движения Земли: вращения вокруг собственной оси и обращения вокруг Солнца - когда Земля вращается, суточный темп движения вступает во взаимодействие с годовым обращением, вызывая колебания Мирового океана. Сальвиати в своей речи заявляет, что не просто движение Земли оказывает влияние на приливы и отливы, но само их существование демонстрирует это движение.

После того как Симплицио отвергает эту идею как «выдумку», собеседники усложняют и без того непростую картину работы приливов и отливов: как они меняются во времени, в объеме, по высоте в зависимости от того, в какой части света ведется наблюдение. Сальвиати высказывает предположение, что усилия, направленные на разъяснение этих аномалий исключительно в Средиземном море, уже привели в буквальном смысле к гибели Аристотеля: «Говорят, что из-за этих различий и неясности их причин самому Аристотелю он, после долгих наблюдений с утесов Эвбеи, однажды в отчаянии бросился в море, добровольно уничтожив себя».

Развязка этого дня, когда трем участникам дискуссии пришло время подводить итоги, потребовала немалой дипломатичности, потому как текст третьего и четвертого дней явно выводил вперед аргументы в поддержку Коперника, в то время как общий тон книги необходимо было выдержать так, чтобы все это выглядело лишь гипотезой, как обещал Галилей папе Урбану.

Ответственность за подведение итогов первым берет на себя гостеприимный Сагредо: «В разговорах наших на протяжении последних четырех дней мы выдвигали весомые аргументы и свидетельства в пользу системы Коперника, среди которых три категории представляются мне наиболее убедительными: во-первых, те, что основаны на остановках и возвратном движении планет, их приближении и удалении от Земли; во-вторых, на вращении самого Солнца и наблюдениях за перемещением пятен по его поверхности и, в-третьих, на приливах и отливах океанских вод».

Но Сальвиати (он же сам Галилей), хотя и вел дискуссию именно в этом направлении, в конце концов отказывается поддержать Коперника. Он заявляет, что «это изобретение» - то есть гелиоцентрическая система - «может легко привести к глупым галлюцинациям и глобальным парадоксам».

Подобной уклончивостью Галилей пытался смягчить свою убедительную, а зачастую и страстную защиту идей Коперника. В конце «Диалогов» он постарался угодить папе Урбану, выражая желание доставить удовольствие Его Святейшеству продолжением и развитием философии, изложенной в «Оценщике», - ее центром была идея, что Бог и Природа обладают безграничными средствами для создания явлений, наблюдаемых человеком. Но Галилей вкладывает эти слова в уста Симплицио, и это измельчает и обесценивает их. Поклонник Аристотеля утверждает: