Дава Собел - ДОЧЬ ГАЛИЛЕЯ

• Название: ДОЧЬ ГАЛИЛЕЯ
• Автор: Дава Собел
• Жанр: Книги

---

Однако, оставляя этот вопрос, обращаюсь к тому, что заботит меня гораздо больше: мне крайне необходимо знать, каким же образом завершились Ваши дела одновременно к удовлетворению Вашему и Ваших противников, о чем Вы сообщили мне в предпоследнем письме, написанном непосредственно перед отъездом из Рима. Опишите же мне подробности того, как все обустроилось, но только после того, как отдохнете, потому что я могу еще немного подождать, пока Вы проясните мне это явное противоречие.

Синьор Джери как-то утром был здесь, как раз когда мы подозревали, что Вы, господин отец, находитесь в большой беде, и они с синьором Аджиунти пошли в Ваш дом и сделали все, что полагалось, и Вы мне позже сказали, что это Ваша идея, и мне она кажется очень обдуманной и своевременной, чтобы избежать больших несчастий, которые могли обрушиться на Вас. Вот почему я не знала, как отказать ему в ключах и в свободе осуществления его намерения, поскольку видела огромное рвение синьора Джерри послужить Вашим интересам.

В прошлую субботу я написала госпоже супруге посла, выразив всю огромную любовь, которую к ней чувствую, и если получу ответ, то обязательно поделюсь с Вами. Теперь заканчиваю, потому что сон наваливается на меня, а уже третий час ночи, по этой причине прошу простить меня, возлюбленный господин отец, если сказала что-нибудь неуместное, возвращаю Вам вдвойне все Ваши приветы и пожелания от всех, упомянутых в Вашем письме, особенно от Ла Пьеры и Джеппо, которые необычайно рады Вашему возвращению. Молю благословенного Господа даровать Вам Его святую милость.

Писано в Сан-Маттео, июля, 13-го дня, в год 1633-й от Тождества Христова. Горячо любящая дочь, Сестра Мария Челесте

Когда дочь Галилея пишет о некоем деле, совершенном синьором Джери Боккинери с помощью их общего молодого друга, Николо Аджиунти, одного из крупнейших математиков Пизы, она подразумевает уничтожение возможных свидетельств обвинения. Из страха, что представители Инквизиции могут реквизировать бумаги Галилея, его сторонники предприняли благоразумный шаг, проверив, что находится у него дома.

И хотя синьор Джери прибыл в монастырь с письмом от Галилея, объясняющим его миссию, сестра Мария Челесте сомневалась, стоило ли давать ему ключи. Синьор Джери служил в тот период связующим звеном между ней и отцом, так что никто, кроме самого Галилея, не мог сообщить ему, что необходимые ключи находятся у нее на хранении. Они должны были открывать определенный шкаф в кабинете Галилея. Безусловно, у самого Джери имелись ключи от ворот и дверей виллы, он также мог взять их и у синьора Рондинелли, который пользовался свободным доступом в Иль-Джойелло, или у JIa Пьеры, домоправительницы, которая открыла бы двери этому человеку - как брат Сестилии он практически был членом семьи. Но одна лишь только сестра Мария Челесте могла помочь ему отпереть хранилище частных бумаг.

Из письма ясно видно, что она не считает действия синьора Джери неуместными и не воспринимает себя как участницу заговора против Святой Инквизиции. Очевидно, она или Джери, Аджиунти или сам Галилей могли попросить прощения у Бога или Мария Челесте могла бы упомянуть об особой покаянной молитве, но в письме этого нет.

Кроме того, дочь явно смущается противоречиями в рассказе Галилея об исходе его дела в Риме - ей показалось, что все кончилось к удовлетворению обеих сторон , - но эта версия восходит к письмам отца, присланным ей еще до вынесения приговора. В конце мая, как можно судить по сохранившейся переписке с друзьями, Галилей искренне надеялся, что его помилуют и сохранят его репутацию, хотя, как выяснилось впоследствии, он и ошибался.

Вскоре после суда Галилей писал своему бывшему ученику во Францию: «Я не надеюсь ни на какое облегчение, и все потому, что не совершил никакого преступления. Я мог бы надеяться на помилование, если бы ошибался; потому что именно к ошибкам великие мира сего снисходительны, в то время как против невинного и неправедно осужденного гораздо выгоднее, дабы продемонстрировать суровость и законность суда, применять строгие меры»1.

И хотя сестры в Сан-Матгео необычайно радовались, услышав о «счастливом возвращении» Галилея в Тоскану из Рима, вскоре им стало ясно, как далеко от дома находится Сиена. И вовсе не путь в сорок с лишним миль по холмистой равнине служил барьером к воссоединению, но гнев папы: Галилею пока даже не разрешили вернуться в Арчетри. По правде говоря, Урбан мог вообще никогда не позволить ему вернуться домой.

«Когда Вы, господин отец, были в Риме, - писала ему сестра Мария Челесте 16 июля, - я говорила себе: если я удостоюсь такой милости, что Вы покинете это место и переедете в такой город, как Сиена, я буду удовлетворена, потому что в этом случае смогу сказать, что Вы находитесь в собственном доме. Но теперь я не вполне довольна, ибо опять мечтаю, чтобы Вы оказались ближе. Пусть это стало бы возможным, милостью благословенного Господа, Который до сих пор не оставлял нас Своей добротой. Нам следует быть благодарными за все дарованные нам милости, так как Он может быть еще лучше к нам расположен и снизойдет к нам, благословляя нас в будущем, и я уповаю, что так Он и сделает по Своей милости».

В Риме посол Никколини упорно продолжал добиваться для Галилея разрешения вернуться в Иль-Джойелло; он неизменно отмечал в письмах малейшие сдвиги в этом вопросе, таким образом поддерживая надежду в сердцах Галилея и его дочери.

Достославнейший и возлюбленный господин отец! Я с особенным удовольствием и утешением прочитала письмо, которое Вы написали синьору Джери по поводу вопросов, изложенных им в первом параграфе. Я осмелюсь погрузиться также и в третий параграф, хотя это потребует приобретения маленького дома, о котором я ничего не знаю, и, насколько я понимаю, синьор Джери очень хочет, чтобы Винченцо его купил, хотя и с Вашей помощью. Я, конечно, не хотела бы проявлять бесцеремонность, вмешиваясь в дела, которые меня не касаются. Тем не менее, поскольку я очень забочусь обо всем, что имеет даже малейшее отношение к Вашим интересам, возлюбленный господин отец, осмеливаюсь умолять и увещевать Вас (исходя из того, что Вы способны это сделать) дать им если и не полностью, то хотя бы частично то, что они просят, не только из любви к Винченцо, но и для того, чтобы сохранить доброе к Вам расположение синьора Джери, поскольку во многих прошлых делах он проявил огромную заинтересованность в Ваших интересах, возлюбленный господин отец, и по всему, что я видела, он старался помочь Вам всем, чем мог, а потому, если без чрезмерных трудностей для себя Вы смогли бы дать ему доказательство своей благодарности, я бы считала, что дело сделано. Я знаю, что Вы и сами можете рассматривать и решать такие вопросы, причем бесконечно лучше, чем я, и, вероятно, я даже не знаю, о чем говорю, но я зато хорошо знаю, что все сказанное мной продиктовано чистой любовью к Вам.

Слуга, сопровождавший Вас в Риме, был здесь вчера утром по поручению синьора Джулио Нунчи. Мне показалось странным, что я не получаю писем от Вас, возлюбленный господин отец. Теперь я успокаиваю себя тем объяснением, которое предложил этот человек: то есть что Вы не знали, попадет ли он к нам, сюда. Сейчас, когда Вы, возлюбленный господин отец, остались без слуги, наш Джеппо, который томится в стенах опустевшего дома, ни о чем ином и не мечтает, как только о том, чтобы получить разрешение приехать к Вам, и мне бы тоже этого очень хотелось. Если, возлюбленный господин отец, наши мысли совпадают, я бы позаботилась, чтобы его хорошо собрали в дорогу, и я уверена, что синьор Джери мог бы достать ему разрешение на путешествие.

Также я хотела узнать, сколько соломы покупать для маленького мула, потому что Ла Пьера боится, что он умрет от голода, а корм ему не очень подходит, потому что мул сей - весьма своеобразное животное.

Поскольку я посылаю Вам список оплаченных расходов за Ваш дом, сообщаю, что мы вынуждены были добавить к прежним еще некоторые статьи, в чем я Вам теперь и даю отчет. Кроме того, что касается денег, которые следует ежемесячно выплачивать Винченцо Аандуччи, за чем я должна следить, - я сохранила все расписки, кроме двух последних платежей, поскольку он некоторое время, вплоть и до сего дня, находится в доме вместе с двумя малолетними детьми, так как его жена умерла от чумы: теперь она, бедняжка, освободилась от трудов своих и покоится с миром. Винченцо присылал ко мне с просьбой дать ему 6 скуди во имя любви к Господу, жаловался, что умирает от голода, а поскольку месяц подходил к концу, я послала ему деньги; он обещал дать расписку, когда рассеются опасения, что он может быть заразен, и я согласилась на это; коли ничего не случится, я первым делом обращу внимание на эти издержки, на случай, если Вас здесь еще не будет, господин отец, а при нынешней жаре, скорее всего, дело так и обернется.