Юрий Смолич - Ревет и стонет Днепр широкий

• Название: Ревет и стонет Днепр широкий
• Автор: Юрий Смолич
• Издательство: Советский писатель
• Жанр: Исторические приключения
• Год: 1966

Роман Юрия Смолича «Ревет и стонет Днепр широкий» посвящен главным событиям второй половины 1917 года - первого года революции. Автор широко показывает сложное переплетение социальных отношений того времени и на этом фоне раскрывает судьбы героев.

Продолжение книги «Мир хижинам, война дворцам».

---

— Нам!

— Колонной на площадь! На площади — в цепь! Дистанция… Без дистанции! С левого фланга!..

— Колонной на площадь! На площади — в цепь! С правого фланга!..

На площадь они вышли рядом и сразу же разошлись.

Взяв винтовку на руку, Юрий оглянулся назад, на своих семеновцев. Но увидел он только два–три лица поблизости, две–три фигуры дальше в темноте.

Он не видел своих бойцов в ночной мгле, но он их чувствовал, он знал, что они здесь все с винтовками на изготовку, в любую минуту готовые броситься в рукопашную схватку.

— За мной, вперед!

И Юрий побежал.

Сотни пар ног грохотали за ним, рядом и сзади. С левого и с правого флангов. Но впереди бежали еще какие–то тени — первая линия атаки, время от времена озаряемая отблесками огня, полыхавшего у стен царского дворца. В мгновение вспышки разрывов отчетливо были видны матросские бушлаты, серые солдатские шипели и красногвардейские пальто.

Штурм Зимнего начался.

Юрий бежал с винтовкой наперевес, острие штыка иногда вспыхивало в отблеске выстрелов. Вдруг через всю площадь скользнул яркий, резкий луч прожектора — он молнией прорезал ряды штурмовиков, сразу же оставил их снова во мгле и побежал вперед, упал на штабеля дров, нащупал стену дворца, стекла в окнах заискрились, засверкали, словно бы освещенные изнутри. Зимний был виден как на ладони, а штурмовики оставались и темноте.

Юрий бежал и, кажется, кричал «ура!».

«Ура!» — мощной волной перекатывалось но площади из края в край.

Огоньки винтовочных выстрелов перебегали вдоль стен дворца, из–за штабелей дров. Пули, вероятно, свистели навстречу, но Юрий этого не слышал.

Первая цепь впереди, в дрожащих, сверкающих лучах прожекторов, перекатились через штабеля дров. Она была уже под стенами дворца. На огромной чугунной ограде гроздьями повисли матросские бушлаты: морячки перелезали через закрытые ворота. Но ворота вдруг растворились, словно бы сами по себе, вместе с людьми, которые повисли на их решеткам. «Ура!» — громким эхом отдалось назад из раструба тоннеля.

— Социалистическая революция свершилась, товарищи!..

Юрий бежал с винтовкой наперевес.

ДВАДЦАТЬ ШЕСТОЕ ОКТЯБРЯ

1

События в Виннице разворачивались молниеносно.

«Социалистическая революция свершилась!» — провозгласил Ленин в Петрограде, и Второй всероссийский съезд Советов бурно приветствовал провозглашение власти Советов на территории всей вывшей Российской империи.

Винницкий совет рабочих, солдатских и крестьянским депутатов собрался в полном составе, чтобы заслушать телеграфные сообщения со съезда Советов. Председатель ревкома Николай Тарногродский вышел на трибуну:

— Отныне наш Совет становится высшим и единственным органом власти с Виннице и на всей Подолии…

Именно в эту минуту перед помещением Народного дома упал первый снаряд. Второй взорвался позади, в жилых кварталах. Третий раздробил лестницу театра. Четвертый провалил потолок в вестибюле.

Комиссар Костицын отдал приказ — и артиллерия казачьих и юнкерских частей, прибывших с ним, открыла огонь по помещению Совета.

Тарногродский успел еще крикнуть:

— Товарищи! Контрреволюция вынуждает трудовой народ взяться за оружие!..

В это время пулеметные очереди с юнкерских броневиков, вынырнувших с проспекта со стороны вокзала, резанули по стенам и окнам Народного дома. И сотни юнкеров с винтовками на руку пошли волна за волной на помещение Народного дома.

Безоружные члены Совета, под прикрытием дружин Красной гвардии, начали отходить к реке. Но и здесь враг уже поджидал их: с моста через Буг отступающих поливали яростным пулеметным огнем бронированные автомобили юнкеров.

Члены ревкома побежали низом, через базар, к железнодорожной линии. Из–за железной дороги, с суперфосфатного завода должны были войти в город авиаторы, авиатехники и солдаты воздушной эскадры: так заранее было условлено. Они должны были выйти на проспект, разрезавший весь город пополам, и соединиться с частями 15–го полка на Замостье. Пулеметная рота из «Муров» и самокатчики из предместья Пятничаны должны были блокировать центр города по ту сторону Буга. Таков был план ревкома — на случай контрреволюционного мятежа.

Но комиссар Костицын выставил вдоль железной дороги крепкий бронированный заслон — 32–й автоброневой дивизион. Под его прикрытием по проспекту к центру города подтягивались сотни казаков Каледина. Жерла, легких орудий и стволы тяжелых пулеметов дивизиона были направлены на город. И на каждом броневике развевалось… красное знамя…

Красное знамя! Под красным знаменем революции предательски выступали и войска контрреволюционного Временного правительства.

Ревком оказался в западне.

В это время с территории казарм 15–го полка, с другой стороны проспект, залпами и поодиночке начали бить винтовки: поручик Зубрилин, как и условились, повел с Замостья в наступление на мост свой 15–й полк.

И сразу же, словно эхо, застучали пулеметы 32–го броневого дивизиона, прибывшего с Костицыным, и его легкие пушечки одна за другой стали извергать огонь и шрапнель… Но били они по проспекту — по казачьим сотням на боевом марше. Казаки бросились врассыпную.

Красное знамя на броневиках 32–го дивизиона было не лживым, оно было в самом деле красным! 33–й автоброневой дивизион, вызванный комиссаром Костицыным для защиты Временного правительства и обуздания восставших за власть Советов винницких рабочих и солдат Винницкого гарнизона, — тоже восстал, вместе с братьями по классу.

— Ура! Да здравствует власть Советов! — Ревкомцы и красногвардейцы во главе с Николаем Тарногродским пошли в атаку па казаков с фланга.

В атаку ринулись и броневики восставшего 32–го дивизиона.

Головная машина дивизиона — ее вел переброшенный из авиаэскадры большевик Сухов, поднявший на восстание дивизион, — выскочила уже на проспект. Навстречу ей двигался броневик юнкеров. Очередью зажигательных пуль юнкер прошил броневик повстанцев: вспыхнул красный флаг и исчез, бензиновый огонь побежал, растекаясь по железному корпусу, — и бронированный автомобиль словно факел запылал посреди мостовой. Большевик Сухов отдал свою жизнь за революцию…

Однако и наглый юнкер со своим броневиком просуществовал недолго: минутой позже в него угодило уже два или три снаряда, и он тоже загорелся костром.

А на проспект уже вырвалась вторая машина восставшего дивизиона.

Пулеметы прошили и ее, и революционный броневик дымящейся железной громадой свалился на бок в кювет.

Тогда дивизион развернулся и пошел в обход — по улицам параллельным проспекту.

С территории 15–го полка на Замостье доносилась непрерывная стрельба из винтовок. Из «Муров», расположенных на том берегу Буга, били «максимки» роты пулеметчиков. Из Пятничан тарахтели мотоциклы самокатчиков — они спешили на соединение если не с пулеметной ротой, то хотя бы с 15–м полком. Красногвардейцы и ревкомовцы отбивались за рундуками базара.

Юнкера окружали мост, соединявший две части города. Калединские казаки цепями двинулись по улочкам Замостья. Пушки Костицына раз за разом, в порядке номеров, били по району Народного дома и по кварталам центра города.

Так началось восстание в Виннице, в центре ближнего тыла Юго–Западного фронта, первое восстание за власть Советов на Украине, 26 октября.

2

Утро наступило облачное и холодное. С севера дул пронизывающий ветер, Ладожское озеро покрывалось льдом. Голые ветви деревьев были покрыты инеем.

Северная Пальмира встречала Владимира Кирилловича неприветливо.

Впрочем, Винниченко никогда и не рассчитывал на любезность севера. Винниченко вообще ни любил севера.

Что такое север?

Географически это — Белое море, ледяные волны, айсберги, тундры и тайга, словом — «матушка Россия». Климатически — ветры, сырость и туман, мороз, метель, насморк и имфлюэнца, словом — «Россия–матушка». В литературе? Достоевский, Мамин–Сибиряк, Игорь Северянин, смердяковы и санины, а прежде всего это — Третье отделение и Центральное управление императорской цензуры. С политической точки зрения — нечего и говорить: Владимирский тракт, пересыльные этапы, сибирская ссылка, тюрьмы, городовой… Брр!.. В самом деле, холодно и неуютно…

Винниченко плотнее запахнул полы пальто, застегнулся на все пуговицы, поднял воротник и глубже надвинул черную каракулевую шапку. Мрачный, в очередном приступе черной меланхолии, сошел он со ступенек вагона на петроградскую землю, собственно — на перрон Николаевского вокзала. И сразу же чихнул: проклятый насморк всегда — зимой или летом — непременно появлялся у него, как только он пересекал пятьдесят пятую северную параллель.

Бремя возложенной на него миссии начало донимать Винниченко уже с полдороги, приблизительно от Брянска. Хорошо этим златоустам и полишинелям — Грушевскому и Петлюре! Один трясет бородой и произносит патетические речи, другой паясничает на бесконечных парадах и принимает присяги от опереточных гайдамаков. А ему — пожалуйста — самое трудное, что только может быть: разрешай взаимоотношения с этим чертовым Временным правительством, уламывай этого фанфарона и аспида Керенского и добивайся суверенной украинской государственности!.. Правда, кому ж иному, как не ему, и взять это на себя? Кому под силу этакое дело? Есть ли, кроме него, среди этих «возродителей нации» хоть один полноценный интеллект и политик европейского масштаба, вообще — настоящий европеец? Сознание собственной полноценности тешило Винниченко: приятно, знаете ли, чувствовать себя решающей силой в историческом процессе. Большевики и Временное правительство — две чаши весов, и стоят одна против другой в положении известного равновесия: на которую чашу подбросить гирьку, та и перетянет! Подбросится Центральная рада к Керенскому — перевесит Временное правительство, подбросится к большевикам — перевесит «власть Советам». Вот оно как! Выходит, что без Центральной рады ни одной из сторон не склонить весы история на свою сторону. Учтите это хорошенько, уважаемый Александр Федорович! Вынуждены будете удовлетворить все наши требования, если желаете удержаться на поверхности! Вот!