Лори Коупленд - Достойный любви

• Название: Достойный любви
• Автор: Лори Коупленд
• Издательство: Олма
• Жанр: Исторические любовные романы
• Год: 1997
• ISBN: 5-87322-700-4

Борьба за наследство, зарождающееся чувство, таинственная схватка с призраком в заброшенном руднике — все эти захватывающие события ожидают читателя в увлекательном, полном юмора романе Коупленд.

---

Мэгги, как завороженная, смотрела ему в глаза и не могла оторвать взгляд. Дыхание ее постепенно учащалось, сердце готово было выпрыгнуть из груди.

— Я, наверное, пойду позову Вильсона, а то печенье остынет, — нерешительно начала она.

Гордон чувствовал себя крайне неловко. Передняя часть его брюк угрожающе топорщилась, но он не мог отвести глаз от Мэгги, чем усугублял свое и без того жалкое положение.

— Я его видел недавно. Он тут неподалеку бегает. Ты знаешь, я выпустил скунса, потому что у этого животного такой противный запах, что его невозможно держать так близко от жилья. В общем, я обрезал веревку, и он убежал. Вильсон здорово расстроился.

— Ничего. Правильно сделал. Я ему уже сколько раз объясняла — ничего не понимает. Я просто ума не приложу, как скунс еще не начал на людей бросаться? Похоже, Вильсон обворожил всех своих питомцев.

Т.Г. томился и сходил с ума, но отвести взгляд не мог.

«Отвернись, не смотри на нее!» — кричало его сердце.

«Только попробуй! — говорили ее глаза. — Смотри, смотри на меня! Открыто смотри — не прячь виновато глаза, как побитый пес. Я ведь все знаю. Тебе сейчас не сладко. Я знаю, что ты не пьешь с тех пор, как начал работать на шахте. Я видела, как порой дрожат твои руки и ты ничего не можешь с собой поделать. А каждую пятницу… каждую пятницу вечером ты отдаешь честным трудом заработанные деньги двум жалким негодяям. Я видела это своими глазами! Ты расплачиваешься за свои ошибки.

Каждый день я с ужасом жду, что старая фляжка снова займет свое прежнее место в левом кармане твоей куртки. Если этого не происходит, я горжусь тобой. Ты слышишь меня, Т.Г.? Конечно же нет! Но я все равно говорю тебе это.

Я знаю, как тяжело тебе сейчас: один неосторожный шаг — и ты снова сорвешься в губительную пропасть. Ведь легче всего махнуть на все рукой и не бороться с соблазнами. Перемены всегда болезненны. Трудно избавиться от того, к чему привыкаешь.

Я часто выхожу ночью на улицу, стою на пороге в одиночестве и смотрю на твою палатку. До нее рукой подать, а мне порой кажется, что до нее тысячи миль.

Если бы только все зависело от меня, я бы сама сделала первый шаг. Но мне нельзя, я женщина. Мама говорила мне, что мужчины не любят смелых женщин. Что же мне делать? Я безумно хочу тебе понравиться.

Быть может, я жестоко заблуждаюсь, но мне иногда кажется, что я читаю в твоих глазах ту же страсть, то же желание, что испытываю сама. Но ты сторонишься меня. Не пускаешь в свое сердце.

Может, ты не хочешь связываться с девушкой много моложе тебя? Или тебя смущает то, что у меня на руках младший брат, о котором нужно заботиться? Ты не любишь детей? Или боишься ответственности? Не верю. Ты не такой. Ты лучше всех на свете.

Уж не принимаю ли я обычное любопытство в твоих глазах за неподдельный интерес ко мне?»

«Не играй в прятки сама с собой! — одергивал ее какой-то новый голос. — Любопытство… интерес… привязанность… Разве в этом дело! Ты сама влюблена в него по уши!»

Влюблена? Да, влюблена! Это открытие ничуть не испугало Мэгги и даже совсем наоборот, окрылило ее. Гордон ей нравился. И ни к одному мужчине она не испытывала чувства подобного тому, которое испытывала сейчас к Гордону. Быть может, это есть нечто большее, чем влечение женщины к мужчине? Любовь?..

— Хочешь масла? — спросила она.

Т.Г. первым отвел взгляд:

— Нет, спасибо.

Он сидит здесь и страдает вот уже битых два часа. Какого, спрашивается, черта? В ближайшем салуне искушенные девицы избавят от всех страданий за десять минут.

Мысль здравая, но с одним маленьким «но». У Гордона не было ни малейшего желания идти в салун. Мэгги давно уже завладела всеми его помыслами, и ему становилось все труднее скрывать свои чувства. Однако Гордон твердо решил никогда и ничем не выдавать себя. Он-то понимает, что ей совсем не с руки связывать свою жизнь с тридцатилетним неудачником.

Входная дверь со стуком отворилась, и в комнату ворвался морозный осенний воздух.

— Привет, Горди, смотри, что я нашел! — Вильсон бодро шагнул через порог, волоча на веревке рыжую рысь.

Мэгги с Гордоном, словно по команде, вскочили со своих мест и наперегонки бросились к выходу.

Переворачивая кастрюли и задевая полки, они под аккомпанемент гремящих котелков вылетели через распахнутую настежь дверь на улицу.

— Вот это да! — Вильсон озадаченно почесал затылок. — И куда это они так припустили!

Глава 14

— Никогда больше так не делай! — Мэгги все еще немного дрожала после встречи с рысью. — Так ведь и до припадка можно довести!

— Но, Мэгги, она не такая уж и большая! Она никому не принесет вреда!

После этого она разрешила Горди взять ружье и прогнать рысь. Это было нечестно! Она сказала, что он может заводить себе домашних животных, и как только он попытался принести кого-то домой, она тут же взъелась.

— Это — рысь, Вильсон. Дикое животное. Она сама добывает себе пищу. Когда она вырастет, откуда ей знать, что ты неподходящий ужин для нее.

— Я мог бы научить ее. Она меня так полюбила! Когда она вырастет, она будет хорошей, честно! Я научу ее быть хорошей!

— Нет, нельзя.

— Фу, дерьмо, — сказал он с отвращением.

Мэгги аж поперхнулась.

— Вильсон Дуглас Флетчер!

— Что!

— Где ты это слышал?! — Абсолютно точно не здесь! Шахтеры известны своим ужасным языком — они холили его и лелеяли. Однако и Горди, и «хулиганки» придерживали свой язык, когда поблизости был Вильсон.

Вильсон уставился на нее:

— А что, «дерьмо», это плохо?

— Да, очень плохо. Больше так никогда не говори. И раз уж мы оба об этом заговорили, молодой человек, твой английский последнее время просто ужасен.

Вильсон всегда был очень сообразительным ребенком, схватывал все на лету. И после приезда в Колорадо очень быстро пополнил свой словарный запас словами, приводящими Мэгги в ужас.

— Батч все время говорит «дерьмо». Он говорит это каждый раз, когда выбрасывает мой бутерброд в толчок. Он говорит: «Попрощайся со своей задницей, она тоже полетит в толчок!»

— Вильсон! Сейчас же прекрати!

— «Толчок» — это тоже плохо? — Ну ничем ей не угодишь последнее время!

Мэгги решительно направилась к двери:

— Марш в дом мыть с мылом рот.

— С мылом? — застонал Вильсон.

— Да, с мылом!

— Я так больше никогда не буду говорить, обещаю!

— Я знаю, что не будешь, молодой человек!

Вильсон выл, кричал, вырывался, когда она схватила его за ухо и втолкнула в пещеру.

— Передай мне эти чертовы бобы.

Они ужинали, когда он сделал это опять. Ее вилка так и свалилась в тарелку. Она уставилась на брата, глаза ее то расширялись, то сужались.

За столом воцарилась тишина.

Горди опустил голову и уставился в тарелку, как если бы вдруг разглядел, что на ней написано что-то, от чего будет зависеть его жизнь.

— Пожалуйста… — сказал он, когда обстановка накалилась до предела.

— Что я тебе говорила об этом языке?

Вильсон силился припомнить. О каком языке? Он же только попросил передать бобы! Что плохого в «бобах»?

Отодвигаясь от стола, Мэгги указала ему на умывальник.

— Что? Что я на этот раз сказал? — Вильсон взглядом попросил помощи у Горди.

Низко склонив голову, Горди сидел и не вмешивался.

Ухватив Вильсона на ухо, она волокла его к умывальнику, в сердцах понося Батча Миллера на чем свет стоит.

Это из-за него такой хороший и невинный Вильсон превращается в обычного сквернословящего хулигана.

* * *

Позже, когда Мэгги открыла дверь и выглянула наружу, подмерзшая земля уже блестела под полной луной. Испытывая угрызения совести, она смотрела на маленькую фигурку, которая сидит на бревне, закутавшись в одеяло. А вокруг — все домашние животные, — видимо, для поддержки.

От нахлынувших чувств у нее в горле образовался комок. Какая же она неудачница!

— Мама, я стараюсь, — прошептала она, подталкиваемая необходимостью с кем-нибудь поговорить. Все равно с кем, лишь бы быть понятой.

А может, она слишком молода, чтобы воспитывать Вильсона? Она не знала абсолютно ничего о воспитании детей — это было очевидно. Раньше она надеялась на интуицию тети Фионнулы. Теперь, кроме как на саму себя, положиться было не на кого. А опыта явно не хватало.

Закутавшись еще плотнее в свою шаль, она вышла из пещеры.

Луна освещала тропинку, по которой она пробиралась к бревну. Когда она приблизилась к Вильсону, то была встречена холоднее, чем самая холодная ночь в октябре.

Не испугавшись этого, она присела, кивнув животным. Енот тут же устремил на нее свои любопытные глаза.

— Привет, Эдгар, Паддинг, Джелибин и, конечно, добрый вечер, Сэлмор. — С минуту она сидела, наслаждаясь ночью.

Вильсон отказался даже взглянуть на нее. Она потянулась к нему и усадила его к себе на колени. Делать это с каждым разом становилось все труднее: Вильсон рос. Но пока ей это удавалось. Он отчаянно пытался вырваться, но она крепко его держала, пока он не успокоился.