Ксавье Монтепен - Месть Шивы (Индийские тайны с их кознями и преступлениями) Книга 2

• Название: Месть Шивы (Индийские тайны с их кознями и преступлениями) Книга 2
• Автор: Ксавье Монтепен
• Издательство: Сельские зори
• Жанр: Исторические приключения
• Год: 1993

Ксавье де Монтепен (1823-1902) - автор более 60 переведенных в России авантюрных романов, за последние 75 лет у нас не издававшихся. Мастер увлекательной интриги, динамичных сюжетов, умело построенного диалога переносит действие своих произведений в необычную обстановку.

«Месть Шивы» по праву можно считать колониальным романом. Герои книги проходят через все испытания. Любовь и ненависть, месть и жестокость царствуют под мрачными сводами древних индийских храмов и в залах великолепных дворцов, события разворачиваются на фоне экзотической природы и религиозных традиций.

Во второй книге коварство и жестокость принцессы Джеллы - одной из главных героинь романа - достигают высшего предела. Отвергнутая любовь сталкивается с верностью и бесстрашием. И даже борьба за свободу своего народа не может искупить вину женщины, избравшей в качестве оружия слепую ненависть и зависть к сопернице.

---

— Не тревожьтесь, любезный, это неважно. Даже когда ранки начинают чернеть, то и тогда бывают случаи, когда можно спасти больного.

— Ах, доктор, спасите меня!

— Я только этого и желаю.

— Какое же надо применить лечение?

— Иногда отвращают опасность, пожертвовав укушенным членом.

— Объяснитесь, доктор, ради Бога, объяснитесь! О какой жертве говорите вы?

— О жертве незначительной.

— Да о какой же!

— Я всегда имею при себе все необходимые инструменты. Если желаете, то я могу немедленно приступить к отнятию пораженного ядом члена.

Стоп припрыгнул и, вскочив на ноги, бросился назад, будто испугавшись изображения представившейся ему головы медузы.

— Как, отрезать мне нос! — вскричал он дико. — Нет, нет, никогда!

— Ну, уж будто вы им так дорожите! — пошутил доктор.

— Дорожу ли я им? — заревел Стоп.

— Ведь это для лечения, — заметил, улыбнувшись, Казиль.

— Молчать, постреленок, — грозно прикрикнул на него Стоп и, обращаясь к доктору, прибавил, — я соглашусь скорее лишиться жизни, если это неизбежно, но пожертвовать носом… никогда! Я дорожу им более, чем жизнью.

— Он некрасив, — заметил доктор.

— Вижу, что некрасив, да что же делать! Я люблю его, я привык с ним жить, ведь мы еще никогда не расставались, я не могу жить без него, нет, не могу!

— Ну, уж если он вам так дорог, то оставайтесь при нем, только берегитесь.

Стоп раскрыл рот, чтобы ответить, но тут распахнулась дверь и вошел лакей, объявив:

— Его сиятельство!

Вслед за этим в кабинет вошел лорд Сингльтон, сопровождаемый Джорджем и Эдвардом Малькольмами. Джааль подал знак, чтобы Стоп и Казиль вышли в соседнюю комнату и ждали там, когда лорд–губернатор их позовет.

Дьедоннэ поклонился.

— Как хорошо, что вы здесь, доктор, а я только что хотел послать за вами.

— К вашим услугам, милорд.

— Освидетельствовали вы тело убитого?

— Да, милорд.

Губернатор обратился к Джорджу:

— А вы, сэр, были при этом?

— Нет, милорд. Силы внезапно покинули меня. Я, как ребенок, не мог выдержать дальнейшее стойко, мне казалось, что я схожу с ума.

Лорд Сингльтон пожал ему руку. Джорджа нельзя было узнать — так сильно он изменился. Восковая белизна сменила здоровый цвет лица, а под глазами образовались темно–синие круги, проложенные горем и тягостным отчаянием.

— Не поддавайтесь скорби, сэр Джордж, — утешал лорд Сингльтон, и в голосе его слышалось участие, — победите ее твердостью.

— Я буду тверд, — ответил молодой человек, приподнимая голову. — Благодаря Создателю энергия моя возвратилась, и, что бы ни случилось, я не утрачу более силы воли, не упаду духом. Как ни тяжело, как ни грустно будет испытание, ему не сломить меня, не подавить моих душевных сил!

— Скажите, доктор, — обратился к Дьедоннэ после некоторого молчания губернатор, — что выяснили вы при освидетельствовании?

— Ваш достойный друг, сэр Джон Малькольм, умер внезапно, как бы пораженный стремительным громовым ударом, потому что оружие вонзилось прямо в сердце.

— Можно ли предположить, что прежде чем быть убитым, Джон Малькольм сопротивлялся?

— Ничего подобного предположить нельзя. На теле убитого не заметно следов насилия. Оружие вонзилось в грудь по самую рукоятку.

— Какого рода было это оружие?

— Я имею некоторый повод думать, что это был индийский кинжал.

— И вы не ошибаетесь, — заметил Джордж, вынув кинжал, бывший при нем, и передавая его доктору, — вот то оружие, которым был умерщвлен мой отец.

Дьедоннэ взял и начал рассматривать его острие в увеличительное стекло.

— Я так и думал: смерть все равно настигла бы жертву — лезвие отравлено.

— О, презренные, низкие убийцы! — воскликнул Эдвард, подняв руки к небу.

Джордж не говорил ни слова, его рука лихорадочно разрывала ворот рубахи. Лорд Сингльтон также взял кинжал и осмотрел его.

— Здесь на клинке вырезаны индийские буквы, кажется, они знакомы мне.

Спустя минуту он уточнил:

— Это имя богини Бовани.

Джордж не мог удержаться от тихого стона.

Глава 8. Комедия в драме

— Бовани, Бовани, — повторял Джордж, — богиня смерти и разрушения…

— Именно так, — подтвердил лорд Сингльтон.

— В таком случае, не может быть никакого сомнения, — воскликнул молодой человек, — отец убит рукою индуса. Надеюсь, что теперь все согласятся с этим.

— Постойте, сэр Джордж, — заметил губернатор, — вы очень поторопились вывести заключение и зашли слишком далеко.

— Уверены ли вы, что я ошибаюсь, милорд?

— Я не говорю ничего подобного, но замечу, что вывод ваш нелогичен.

— Почему?

— Кинжалом с выгравированным именем богини Бовани мог воспользоваться и европеец.

Эдвард, не дав брату ответить, возразил:

— Европеец? Разве мог англичанин совершить подобное преступление? Этого не может быть, милорд, это было бы чересчур жестоко! Вы так не думаете?

— Я пока не убежден ни в чем, — возразил лорд Сингльтон, — я так же, как и вы, не владею фактами, а только ищу их.

— Вы сами говорили мне, милорд, — заметил в свою очередь Джордж, — что покойного отца все любили и уважали.

— Его уважали и любили не только в президентстве бенаресском, но и во всех провинциях Индии, где только было известно его имя, — прибавил Эдвард.

— Имел ли отец врагов, милорд? — спросил Джордж.

— Ответить на подобный вопрос очень трудно, — возразил лорд Сингльтон, — и я не могу сказать ничего утвердительно, разве только то, что я не знал ни одного человека, который был бы его врагом.

— Тело не было ограблено, — продолжал Джордж свою нить рассуждений, — часы и кошелек оказались при убитом, следовательно, не корысть побудила убийц к этому варварству.

— Это ясно, — заметил лорд Сингльтон, — это еще более усложняет положение, и я решительно теряюсь в догадках относительно причин, которые двигали рукою убийцы.

После некоторого молчания Джордж снова обратился к губернатору:

— Надеюсь, вам известно, милорд, что отец в последнее время был занят одним таинственным делом?

— Да, я знал, но был посвящен в его суть лишь в общих чертах, не более других.

— И вы никогда не беседовали с отцом на эту тему?

— Много раз.

— Что же он вам рассказал?

— Фактически ничего. Он неоднократно подчеркивал, что умение держать это дело в тайне — половина успеха в его завершении.

— А меня отец заверил лишь в том, что почти уже достиг цели, и после торжеств в вашем дворце посвятит меня в суть своих поисков. Большего я от него добиться не мог. Вы же знаете, каким человеком был Джон Малькольм.

— Да, судья умел хранить тайну.

— Смею заверить вас, милорд, — продолжал Джордж, — цель поисков отца, бывшая загадкой для всех, была, однако, мне известна.

— Известна? — словно эхо, повторил лорд.

— Да, милорд, известна. В течение целого года он писал мне о ней в каждом письме. Отец был уверен в существовании огромного общества убийц–фанатиков, свившего свое гнездо в Индии и расшатывавшего интересы английской короны. Убийства наших соотечественников, совершаемые почти ежедневно, он приписывал именно этому обществу. Он был убежден, что жестокую расправу осуществляют рядовые члены общества, но направляет их действия грозная голова, которая мыслит и осуществляет высшую власть над убийцами. Учитывая все это, милорд, нельзя не быть уверенным, что отец мой — жертва политического заговора. Он знал слишком много, потому и был убит, смерть его пресекла дальнейшую возможность узнать большее.

— Ты прав, брат, — согласился Эдвард.

— Да, это верно, — кивнул головой Сингльтон и позвонил в стоявший на столе колокольчик.

Занавеси на дверях раздвинулись, и в их проеме показалось смуглое лицо Джааля.

— Казиль здесь? — спросил лорд Сингльтон.

— Здесь, милорд.

Казиль вошел. Джаалю следовало бы выйти из кабинета, но он не вышел, а стал в амбразуре окна так, чтобы не потерять из вида Казиля и не сводить с него своего пристального взора.

Лорд Сингльтон сделал Казилю знак приблизиться и сказал, медленно выговаривая каждое слово:

— Выслушай меня, Казиль. Сэр Джон Малькольм был твоим благодетелем, и ты платил ему любовью за его добро. И было за что: он, рискуя собственной жизнью, спас тебя от смерти два года тому назад, так же, как сын его спас тебя два дня назад. Если ты имеешь какие–либо подозрения, кто мог бы быть убийцей сэра Джона и что побудило его к такому зверскому поступку, то, понятно, движимый признательностью, ты скажешь все, что знаешь и не поставишь себя своим молчанием в ряды убийц, то есть не сделаешься их сообщником. Ты сообщишь нам все, что известно тебе, и таким образом поможешь раскрыть преступление и найти следы убийц несчастного Джона Малькольма.