Александр Дюма - Сан Феличе

• Название: Сан Феличе
• Автор: Александр Дюма
• Издательство: АРТ-Бизнес-Центр
• Жанр: Исторические приключения
• Год: 1998
• ISBN: 5-7287-0001-2

Одно из самых выдающихся произведений Дюма, роман «Сан Феличе», — история трогательной любви молодой неаполитанки из семьи, близкой к королевскому двору, и французского офицера-республиканца, итальянца родом, — разыгрывается на фоне революции 1798–1799 гг. в Королевстве обеих Сицилий.

_{Иллюстрации Е. Ганешиной}

---

Наконец Николино, казалось, вдруг вспомнил о несчастном коменданте, чьи права он узурпировал. Он спустился с четырьмя людьми в свою камеру, велел развязать веревки и вынул изо рта мессира Бранди кляп, все время держа пистолет у горла своей жертвы, и, невзирая на стоны, жалобы и мольбы, оставил коменданта вместо себя в знаменитой камере номер три третьего яруса под антресолями.

Вот как случилось, что 21 января утром Неаполь, проснувшись, увидел реющее над замком Сант’Эльмо трехцветное французское знамя.

LXXXVIII КАВДИНСКОЕ УЩЕЛЬЕ

Шампионне также увидел это священное знамя и тотчас же дал армии приказ двигаться на Неаполь, чтобы к одиннадцати утра начать осаду города.

Если бы мы писали роман, а не историческую книгу, где вымыслу отводится весьма скромная роль, можно не сомневаться, что мы нашли бы случай привести Сальвато в Неаполь, хотя бы с французскими офицерами, приехавшими получить пять миллионов по условию перемирия в Спаранизе. Не пожелав отправить Сальвато на спектакль вместе с товарищами или занять его вместе с Аркамбалем получением пяти миллионов, из которых, как известно читателю, ничего не было выплачено, мы вместо этого проводили бы нашего героя в Дом-под-пальмой, где он оставил если не всю, то, по меньшей мере, половину своей души, в существование которой так и не мог поверить скептически настроенный врач из Монтекассино. Таким образом, взамен долгого рассказа, не лишенного интереса, хотя и бесстрастного, как всякое историческое повествование, мы имели бы сцены, исполненные страсти и ужаса, какой внушили бедной Луизе слухи о происходящей вокруг резне. Но мы вынуждены ограничить себя, подчинившись неумолимой требовательности фактов; сколь пылким ни было желание Сальвато, он должен был в первую очередь следовать приказам своего генерала, который, ничего не зная о непреодолимом магните, притягивающем молодого командира бригады в Неаполь, скорее удалил от него Сальвато, чем приблизил.

В Сан Джермано, в ту самую минуту, когда после ночи, проведенной в монастыре Монтекассино, молодой офицер только что простился со своим отцом, Шампионне дал ему приказ принять командование 17-й полубригадой и, произведя смотр оставшихся частей и подняв в солдатах боевой дух, двинуть их на Беневенто через Венафро, Морконе и Понтеландольфо. Сальвато должен был постоянно поддерживать связь с главнокомандующим.

Итак, оказавшись в окружении разбойников, он вынужден был целыми днями отражать их непрекращающиеся атаки, а ночью упреждать налеты и срывать их. Но Сальвато, уроженец этой страны, язык которой был ему родным, благодаря своим воинским познаниям, хладнокровию и мужеству понимал стратегию большой войны, то есть правильного сражения, и вместе с тем был искусен в умении вести малую войну, то есть войну в горах, когда требовалась его неутомимая энергия, неусыпная бдительность и то обостренное чувство опасности, что так сильно развито у краснокожих племен Северной Америки, описанных Фенимором Купером. В течение долгого и трудного похода, когда в декабре солдатам выпало на долю переходить замерзшие реки, преодолевать покрытые снегом горы, пробираться грязными, разбитыми дорогами, они убедились, что Сальвато жил с ними одной жизнью, оказывая помощь раненым, поддерживая слабых, одобряя мужественных, и они признали в нем человека душевно благородного и вместе с тем простого; не имея случая упрекнуть его ни в одной ошибке, ни в одной слабости или несправедливости, они сплотились вокруг него с чувством не только уважения, с каким подчиненные относятся к командиру, но и того глубокого почитания, какое дети испытывают к отцу.

Прибыв в Венафро, Сальвато узнал, что дорога или, вернее, горная тропа была дальше непроходима. Он поднялся до Изерниа по довольно сносной дороге, которую его солдатам приходилось отвоевывать шаг за шагом. Оттуда окольными путями, через горы, леса и долины, они дошли до Бойано — селения, которое даже можно назвать городком.

Им потребовалось пять дней, чтобы проделать этот путь, хотя в обычных условиях его можно было одолеть за один переход.

В Бойано Сальвато узнал о перемирии в Спаранизе и получил приказ остановиться и ждать дальнейших приказаний.

После того как спаранизское перемирие было нарушено, Сальвато двинулся дальше и, продвигаясь с боями, занял Морконе. Здесь молодой офицер узнал о встрече Шампионне с депутатами города и о принятом в тот же день решении главнокомандующего атаковать столицу королевства.

Сальвато получил приказ: дойдя до Беневенто, немедленно повернуть на Неаполь, чтобы помочь генералу в наступлении 21 января.

Двадцатого вечером, после двойного перехода, Сальвато вошел в Беневенто.

Затишье, сопровождавшее эти переходы, вызвало тревогу Сальвато. Если разбойники оставили свободной дорогу от Морконе до Беневенто, значит, они, без сомнения, готовятся сразиться с ним в другом месте, избрав себе лучшую позицию.

Сальвато никогда не бывал в той местности, где он находился сейчас, но, тем не менее, он знал ее в общих чертах. Он знал, что нельзя пройти от Беневенто до Неаполя, минуя древнюю долину Кавдия, — иными словами, знаменитое Кавдинское ущелье, где в 321 году до Рождества Христова римские легионы под командованием консула Спурия Постумия были разбиты самнитами и подверглись прохождению под ярмом.

Какое-то внутреннее чувство подсказало Сальвато, как это случается с талантливыми полководцами, что разбойники поджидают его войско именно там.

Но так как карты Терра ди Лаворо и княжества Беневенто были неполные, он решил сам обследовать край.

В восемь часов вчера, переодевшись в крестьянское платье, он сел на своего лучшего скакуна и в сопровождении одного из верных гусаров отправился в путь.

Не доезжая одного льё до Беневенто, он оставил в рощице своего спутника с лошадьми и дальше пошел один.

Долина постепенно сужалась, и при свете луны он мог различить место, где она, казалось, совсем замкнулась. Очевидно, именно здесь римляне заметили — хотя и слишком поздно — западню, куда их завлекли.

Сальвато не пошел по дороге, а скрылся в чаще деревьев, растущих в глубине долины, и добрался таким путем до фермы, расположенной шагах в пятистах от узкого горного прохода. Перепрыгнув через изгородь, он очутился в плодовом саду.

Яркий свет падал на землю из окна низкого строения, стоящего поодаль от самой фермы. Сальвато приблизился к окну настолько, что ему стала видна вся освещенная комната.

Источником столь яркого света была печь, которую только что затопили; рядом стояли два человека, собираясь посадить в печь сотню небольших хлебцев.

Было очевидно, что такое количество хлеба предназначалось не только для фермера и его семьи.

В эту минуту в ворота фермы, выходящие на главную дорогу, сильно постучали.

Один из людей сказал:

— Это они.

Сальвато не мог видеть въездных ворот. Но он слышал, как они заскрипели на петлях, и вскоре увидел в свете горящих в печи дров четырех человек, судя по одежде — разбойников.

Они спросили, в котором часу будет готова первая партия хлеба, сколько раз за ночь можно загружать печь и какое количество хлебцев могут дать четыре выпечки.

Оба пекаря ответили им, что к половине двенадцатого они могут получить первую партию хлеба, к двум часам — вторую и к пяти утра — третью.

Каждая выпечка содержит от ста до ста двадцати хлебцев.

— Этого мало, — буркнул один из разбойников, покачав головой.

— Сколько же вас? — спросил один из пекарей.

Разбойник, который говорил с ними, тут же посчитал на пальцах.

— У нас около восьмисот пятидесяти человек, — сказал он.

— Значит, придется приблизительно по полтора фунта хлеба на человека, — произнес пекарь, хранивший до тех пор молчание.

— Этого недостаточно, — возразил разбойник.

— Однако вам придется этим удовлетвориться, — угрюмо сказал пекарь. — В печь вмещается только по сто десять хлебцев зараз.

— Хорошо. Через два часа здесь будут мулы.

— Предупреждаю вас, что им придется подождать полчаса.

— Ну-ну! Ты кажется забываешь, что мы голодны.

— Тогда забирайте тесто, — сказал пекарь, — и выпекайте сами.

Разбойники поняли, что ничего не добьются от этих людей, у которых будет только один ответ на все, что им могут сказать.

— Есть новости из Беневенто? — спросили они.

— Есть, — ответил пекарь. — Я час тому назад вернулся оттуда.

— Что слышно о французах?

— Они только что туда вошли.

— Собираются ли они там остановиться?

— Говорят, завтра на рассвете они снова двинутся в поход.

— На Неаполь?

— На Неаполь.

— Сколько их?

— Около шестисот.

— Если их разместить как надо, сколько французов может вместить твоя печь?