Александр Дюма - Сан Феличе

• Название: Сан Феличе
• Автор: Александр Дюма
• Издательство: АРТ-Бизнес-Центр
• Жанр: Исторические приключения
• Год: 1998
• ISBN: 5-7287-0001-2

Одно из самых выдающихся произведений Дюма, роман «Сан Феличе», — история трогательной любви молодой неаполитанки из семьи, близкой к королевскому двору, и французского офицера-республиканца, итальянца родом, — разыгрывается на фоне революции 1798–1799 гг. в Королевстве обеих Сицилий.

_{Иллюстрации Е. Ганешиной}

---

С первого же взгляда, брошенного на Луизу, Микеле понял: случилось что-то серьезное. Луиза была бледна и в то же время казалась возбужденной; глаза ее, обведенные синевой, свидетельствовали о бессонной ночи.

— Сестрица, что с тобой? — спросил Микеле в тревоге.

— Ничего, — ответила Луиза, пытаясь улыбнуться, — только мне надо как можно скорее увидеть Сальвато.

— Это нетрудно сделать, сестрица. Одна моя нога здесь, а другая во дворце Ангри!

Сальвато действительно жил недалеко, на улице Толедо, вместе с генералом Шампионне, в том самом дворце Ангри, где шестьдесят лет спустя будет жить Гарибальди.

— Тогда ступай, — попросила Луиза, — и возвращайся скорее!

Микеле, как и обещал, очутился там в один миг; но еще раньше чем он вернулся, вестовой принес Луизе письмо от Сальвато.

Вот что там говорилось:

«Моя возлюбленная Луиза! Сегодня утром, в пять часов, я получил приказ Шампионне отправиться в Салерно и сформировать там колонну, которую нужно направить в Базиликату, где, как оказалось, начались беспорядки. Я думаю, что это поручение, если приложить все возможные старания, займет у меня два дня. Следовательно, я надеюсь вернуться в пятницу вечером.

Если бы я мог надеяться по возвращении найти окно, выходящее в переулок, открытым и мог бы провести с Вами час в счастливой комнате, я благословил бы мою двухдневную ссылку, даровавшую мне такую милость.

Я оставил во дворце Ангри людей, поручив им доставлять мне письма. Их может прийти множество, но я буду с надеждой ждать только одно.

Ах, какой восхитительный вечер провел я вчера!

Ах, какой скучный вечер предстоит провести мне сегодня!

До свидания, моя прекрасная Мадонна у Пальмы! Я жду и надеюсь.

Ваш Сальвато».

Луиза невольно сделала жест отчаяния.

Если Сальвато вернется только в пятницу вечером, как сможет она спасти его от ночной резни?

У нее хватит времени лишь умереть с ним вместе!

Вестовой ждал ответа.

Что могла ответить Луиза? Она не знала.

Заговор, без сомнения, был организован и в Салерно, как и в Неаполе. Разве Беккер не сказал, что восстание должно вспыхнуть «в Неаполе и его окрестностях»?

Была минута, когда ей показалось, что она сходит с ума.

Джованнина, неумолимая, как сама ненависть, повторяла ей, что вестовой ждет ответа.

Луиза взяла перо и написала:

«Я получила Ваше письмо, возлюбленный брат мой. При всех других обстоятельствах я была бы рада ответить Вам: „Ваше окно будет открыто, и я буду ждать Вас в счастливой комнате“. Но мне необходимо видеть Вас раньше чем истекут эти два дня. Сегодня я пошлю Микеле к Вам в Салерно. Он отвезет Вам мое письмо, которое я напишу, как только мои мысли придут немного в порядок.

Если Вы покинете Вашу гостиницу, или дворец Интендантства, или, наконец, квартиру, где Вы сейчас остановились и куда Микеле придет искать Вас, скажите там, где Вы будете, чтобы, где бы Вы ни оказались, он Вас нашел.

Ваша сестра Луиза».

Она сложила письмо, запечатала и передала вестовому.

Тот столкнулся в саду с Микеле.

Микеле принес Луизе то же известие: Сальвато в Неаполе уже нет и он оставил распоряжение пересылать его письма в Салерно.

Луиза попросила Микеле немного задержаться. Она должна обдумать и дать ему в дорогу несколько важных поручений. Быть может, она пошлет его в Салерно.

Потом, до крайности взбудораженная, она вошла в свою комнату и заперлась там.

Микеле, привыкший видеть свою молочную сестру спокойной, обернулся к служанке.

— Что такое с Луизой сегодня утром? — спросил он. — С тех пор как я поумнел, уж не сошла ли с ума она?

— Я не знаю, — ответила Джованнина, — она стала такой после того, как этой ночью к ней приходил господин Андреа Беккер.

Микеле увидел злую улыбку, мелькнувшую на губах Джованнины. Он замечал ее и раньше. Но на сей раз эта улыбка так явно выражала ненависть, что он, может быть, и потребовал бы объяснения, если бы в эту минуту Луиза не вышла из своей спальни, завернувшись в дорожный плащ. Ее лицо, скорее строгое, чем спокойное, носило отпечаток бесповоротной решимости.

— Микеле, — сказала она, — ты можешь располагать целым днем, не правда ли?

— Целым днем, целой ночью, целой неделей!

— Тогда едем со мной, — сказала она.

Затем Луиза повернулась к Джованнине:

— Если я не вернусь сегодня вечером, не беспокойтесь. Однако ждите меня всю ночь.

И, сделав Микеле знак следовать за нею, она вышла первая.

— Госпожа впервые в жизни не обратилась ко мне на ты, — сказала Джованнина Микеле. — Постарайся узнать причину.

— Что ж, — отвечал лаццароне, — вероятно, она приметила твою улыбку.

И он быстро спустился на площадку, догоняя Луизу, которая с нетерпением ждала его у калитки сада.

CXII МИКЕЛЕ-ДУРАЧОК ЗАНИМАЕТСЯ ПРОПАГАНДОЙ

В Неаполе нетрудно найти карету, и как раз потому, что там нет никакой сложившейся государственной службы передвижения.

Если нужно, например, ехать в Салерно и ветер тому благоприятствует, то на лодке пересекают залив, берут в Кастелламмаре экипаж и через три с половиной — четыре часа приезжают в Салерно.

Если же ветер встречный, то берут карету на первом же углу, на ближайшем перекрестке или площади, огибают залив, следуя через Портичи, Резину, Торре дель Греко, углубляются в горы через Каву и достигают Салерно приблизительно за то же время.

Только на набережной Микеле осведомился о цели поездки и, узнав, что этой целью является Салерно, спросил у своей молочной сестры, каким путем она предпочитает ехать.

— Самым быстрым, — ответила Луиза.

Микеле посмотрел на горизонт: он был чист и обещал великолепный денек. В Неаполе весна начинается в январе и прекрасные дни приходят вместе с ней. Веселый ветерок дул с моря и слегка морщил поверхность залива, по которому скользили стаи баланселл, тартан, фелук; их назначение узнавали по величине, а принадлежность к той или иной стране — по контуру или парусам. Микеле предложил Луизе морской путь, и она тотчас согласилась.

Он спустился на набережную Мерджеллины и, справившись о цене, нанял за два пиастра лодку на сутки.

Если вести лодку на веслах, это бы обошлось в два раза дороже, но можно было идти под парусом, и в таком случае лодка стоила два пиастра.

Луиза, завернувшись в дорожный плащ с капюшоном, скрывавшим ее лицо, спустилась в лодку; Микеле устроил для нее сиденье, сложив вчетверо свой плащ.

Маленький треугольный парус был поставлен по ветру, и лодка, белая и грациозная, как раскинувшая крылья чайка, понеслась вперед.

Миновали Кастель делл’Ово, над которым реяло трехцветное французское знамя рядом с трехцветным неаполитанским, и поплыли через залив наискось, так что струя за кормою чертила след, подобный тетиве лука.

Два гребца узнали Микеле. Несмотря на его великолепную форму или, может быть, как раз благодаря ей, завязался оживленный разговор о событиях дня.

Микеле был одним из самых усердных прихожан Микеланджело Чикконе, того славного священника-патриота, который, будучи вызван Чирилло, присутствовал при последних минутах жизни сбира, раненного Сальвато.

Он перевел Евангелие на неаполитанское наречие и объяснял своей пастве эту книгу, источник всей человеческой морали, совершенно неизвестный неаполитанскому простонародью.

Гибкий и податливый ум молодого лаццароне быстро впитал в себя демократический дух великой книги; новообращенный революции, он никогда не упускал случая привлечь на ее сторону и других.

Поэтому, как только лодка тронулась и оба моряка, бросив беспечный взгляд на горизонт, предоставили ее на волю северо-западного ветра, Микеле, потирая руки, повел с ними такую беседу:

— Ну как, друзья мои, надеюсь, вы теперь довольны?

— Чем довольны? — буркнул старший из гребцов, казалось отнюдь не разделявший радостного настроения Микеле.

— Да тем, уж конечно, что можете теперь ловить без помехи рыбу во всем заливе от Позиллипо до мыса Кампанеллы. Тиран больше не запретит вам.

— Какой тиран? — спросил все тот же гребец.

— Как это какой? Фердинанд, конечно!

— Совсем он не тиран, потому что каждый ловит рыбу у себя, — возразил младший гребец, который, по-видимому, был всецело на стороне старшего товарища. — Вот он и запрещает ловить здесь другим.

— Послушай! Ты считаешь, что море собственность короля?

— А то чья же?

— Ну, а я так утверждаю, что море наше. Твое, мое, всех и каждого!

— Это что-то чудно́е!

— Пусть. А доказательство тому…

— Что ж! Выкладывай свое доказательство!